Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 33)
Если до этого облик хозяина замка был воплощением безграничной усталости и безразличия ко всему, то сейчас глаза полыхнули углями на ветру, лицо превратилось в пугающе грозную маску, будто высеченную из камня, заострилось. В нём появилось что-то хищное, опасное, напоминая о том, что этот мужчина принадлежал к Роду Сокола.
Он резко развернулся к Грану, буквально пронзив того горящим тёмным взглядом, и рявкнул яростно так, что вздрогнули все:
– Кто посмел?
– Да брешет он всё! Никто её и не трогал, – втянув голову в плечи, испуганно залепетал Гран.
Рагнер глазам своим не верил, самоуверенный и наглый предводитель всего этого сброда поник, скукожился, как провинившийся пёс перед злым хозяином.
Инвар перевёл тяжёлый взгляд на Сияну, но та его встретила, не дрогнув. Лебёдушка слова не проронила, но по лицу её и слепой бы всё прочитал. На бледных скулах хозяина замка заходили желваки.
– Гран, – процедил он, едва не рыча. – У нас с тобой какой уговор был? Что я тебе велел?
– Княжну тебе добыть. И… чтобы ни один волос с головы её не упал, – понуро повесив голову, пробурчал себе под нос наёмник. – Никаких увечий не причинять, ни словом, ни делом не обижать. Доставить живой, здоровой, невредимой… Инвар, так я же и не трогал! Клянусь! Ну… это всё те дурни, которых я нанял недалече от Веруни, это они всё! Ну, откуда я мог знать, что они руки распускать начнут. Я им все твои приказы передал в точности. Не виноват я, что…
– Думать надо было, с кем связываться! – рявкнул Инвар. – Лиходеев с большой дороги подобрал, давно про совесть позабывших, а потом ждал, что они тебя слушать будут.
– Моя вина, Инвар, – угрюмо признал Гран. – Но что теперь об этом говорить? Они уже за свои вольности сполна ответили, жизнями расплатились…
– Расплатились. Да это не твоя заслуга, а Волка, – Инвар бросил ещё один мимолётный взгляд на Рагнера и застывшую рядом с ним Сияну. – А ты… выметайся отсюда и дорогу в мой замок забудь!
– А… как же… награда? – ошеломлённо вскинул поникшую голову Гран.
– Награда? – Тёмные брови Инвара удивлённо приподнялись. – Я тебе жизнь твою оставляю в награду. Да и то лишь потому, что сам ты к княжне не прикасался. Больше ты ничего не заслужил. Выметайся!
– Но… я ведь... привёз её…
– Гран, – Инвар подошёл ближе, и наёмник невольно попятился. – У нас тобой был уговор?
– Был.
– Ты его в точности исполнил?
– Ну… нет… – с тяжким вздохом признал Гран.
– Значит, ничего не получишь. Ты знаешь, я всегда честен с теми, кто честен со мной. Ты своё обещание не выполнил. Я не стану выполнять своё. Всё справедливо?
– Справедливо, – с ненавистью выплюнул согласие Гран.
– Выметайся! – в третий раз повторил хозяин замка.
Не говоря больше ни слова, лиходей направился к выходу, за ним потянулись и несколько его людей.
А вот Марун, кажется, ещё не понял, что произошло.
Растерянно переглянувшись с Самоном, сынок Золота попытался робко оспорить приказ Инвара:
– Так… это… а мы? А нам заплатить? Он же нам обещал, что…
– Он обещал? Вот с него и спрашивай! – отмахнулся Инвар.
– Как же это…
– Выметайтесь все! – рявкнул Инвар так, что эхо заплясало под потолком.
Марун дёрнулся, будто его плетью огрели. Самон потянул его за рукав к выходу.
Уже у самых дверей, Марун обернулся и мстительно прошипел:
– Я этого так не оставлю! Всё Гордию расскажу! Расскажу, кто его дочь похитил.
– Расскажи, расскажи! – хмыкнул ему вдогонку Инвар. – Только не забудь рассказать, кто её ко мне привёз, обо всех своих заслугах поведай!
Свора похитителей, наконец, убралась с глаз, но из-за дверей всё ещё слышались их возмущённые крики. Должно быть, теперь уже между собой сцепились, выясняя, кто же виноват, что они остались без наживы.
Ох, и достанется сейчас Грану!
Но Рагнер мерзавца жалеть не собирался. Как не собирался вмешиваться в эти споры.
Там у Инвара стража имелась, чтобы разбушевавшихся гостей успокоить да из замка выставить.
А Рагнеру всё ещё предстояло главное понять, зачем этому странному человеку его Сиянушка понадобилась…
– Прости, княжна, что тебе по моей вине столько испытать пришлось! – вновь заговорил Инвар, подходя к Сияне ближе. – Если бы только знал, чем мой замысел обернётся… Прости!
Рагнер с трудом удержался, чтобы снова не встрять с язвительным уколом.
Сияна нахмурилась, ответила не сразу.
– Прощу… – наконец кивнула она, глядя в тёмные глаза Инвара. – Только сперва ответить, наконец, на мой вопрос! Зачем я тебе?
Инвар бросил взгляд за их спины, где у дверей стояло несколько его стражей, и велел:
– Оставьте нас!
От Рагнера не укрылось замешательство воинов. Особенно одного, который всё не решался покинуть зал и даже готов был ослушаться приказа. Волк его понимал – сам бы князя Аррдена с какими-то чужаками один на один не рискнул оставить.
Инвар, разумеется, сомнения своего ратника тоже заметил, махнул ему повелительно:
– Ступай, Рин, ступай! – Тёмный взгляд хозяина вернулся к Рагнеру и Сияне, тень улыбки скользнула по лицу. – Здесь у меня врагов нет, – негромко добавил он.
***
41 Давным-давно
– Мы-то тебе точно не враги, – заговорила Сияна, когда все лишние вышли за дверь. – А ты? Ты нам тоже не враг?
– Не враг, – глухо отозвался хозяин замка.
– Тогда отпусти нас! – снова обратилась к Инвару княжна. – Если, в самом деле, зла мне не желаешь, отпусти! Прошу тебя!
У Рагнера сердце дрогнуло от её молящего голоса. Разве можно на такую искреннюю просьбу отказом ответить?!
Видно, и самого мрачного хозяина проняло. Он ответил не сразу, да и в глаза Сияне больше не смотрел.
– Прости, княжна! Пока не могу. Столько усилий пришлось приложить, чтобы ты здесь оказалась. И что же теперь? Предлагаешь отказаться от моего замысла? Нет, поздно, поздно вспять поворачивать. Прости, но… придётся тебе в этом замке пожить немного…
– Ничего не понимаю, – Сияна оглянулась Рагнера, в синих глазах плескалось горькой солью отчаяние. Волк молча шагнул ближе, не обращая внимания на стоявшего рядом чужака, обнял любимую за плечи и почувствовал, как она в его руках оттаяла, сбросила каменное оцепенение. И снова в сердцах дерзко бросила их пленителю: – Чего ты добиваешься, Инвар?
– Отца твоего, князя Гордия, проучить хочу, – неожиданно признался Инвар. Голос его вновь стал глухим и тусклым, шелестел бесцветно и сухо, как покрытая изморозью прошлогодняя листва. – Пусть месяц-другой помучается, терзаясь в неведении, где его дочь, что с ней сделали! Пусть узнает, как это – терять того, кого любишь! Пусть на себе испытает, каково это, когда у тебя самое дорогое отняли, душу вырывали! Пусть изведает, что значит, каждый день молить Великих хотя бы о весточке и не получать ответа! Пусть с ума сходит от мыслей, гадая, жива ли ты ещё или уже сгинула от рук лиходеев! Пусть на собственной шкуре познает, мерзавец, каково это – каждое утро просыпаться и заставлять себя жить, когда единственный смысл твоей жизни отняли!
У Рагнера озноб по спине прошёл от этой злой речи, леденящей, колючей, как зимняя вьюга, от жутких пожеланий, сплетавшихся не то в заклинание, не то в проклятие.
Вот и нашёлся ответ на самый главный вопрос…
Месть.
Опять Сияна за отца расплачивалась. Во всём был виноват Гордий и его скверный нрав, а отвечать за это, как и с Золотом, княжне пришлось. Видно, чем-то князь этому Инвару сильно насолил, такую подлость учинил, что забыть и простить обиду хозяин замка не смог и теперь уже сам на подлость и злодеяние решился.
Это, разумеется, Инвара не оправдывало и вины с него не снимало. Рагнер убить его был готов за всё, что пришлось Лебёдушке натерпеться.
Однако где-то в глубине души Волк этого мрачного, злого Сокола понимал – есть в жизни вещи, которые нельзя простить и забыть. Сколько бы лет не прошло, что бы ещё после с тобой не случилось – память не отпускает…
Видно, и в душе у Инвара такая заноза сидела.