Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 24)
– Конечно, сама! Вот этими самыми ручками! – Ильма поставила блюдо на стол и, явно дразня, помахала белыми ладошками перед самым носом Вальда.
– Ты ж моё золотце, дай я тебя за это поцелую! – весельчак сперва попытался поймать её пальчики, а потом и саму девицу, но та со смехом увернулась.
– Ишь, какой наглец! – фыркнула Ильма игриво. – И пироги ему подавай, и поцелуи! Ничего не треснет? Нет уж, целовать меня только суженый будет!
– Так я, может, как раз в суженые и мечу, – не сдался Вальд. – Вот сейчас пироги твои распробую да губы сладкие… И сразу женюсь!
– Смотри, поймаю на слове! – расхохоталась Ильма и, вместо того чтобы ответить поцелуем шутливо потянувшемуся к ней ратнику, сунула ему в зубы пирог.
Вальд со смаком откусил почти половину, невнятно мыча, то ли оттого, что пирог был невероятно вкусен, то ли оттого, что он был слишком горяч.
– Всё! Точно женюсь! – заверил он и уже сам потянулся к блюду, которое быстро пустело.
Все остальные дружинники тоже не забывали расхваливать золотые руки Ильмы.
И только Рагнер замер в сторонке, будто к полу прирос, несмотря на то, что в животе у него от аппетитных запахов тоже подвывало.
– А ты чего же не ешь? – шагнула ближе Ильма, протягивая пирожок. – Неужто не хочешь стряпни моей отведать?
– С радостью, красавица, – невероятным усилием воли Рагнер заставил себя улыбнуться, кивнуть и даже ответить любезно. – Спасибо тебе за заботу, девица! М-м-м, вкусно…
– Благодарствую за слово доброе, – звонко откликнулась Ильма, улыбнулась лукаво. И вдруг шепнула едва слышно, ближе к нему склонившись: – Ночью сегодня приду. Спать не ложись, жди! Как уснут все в тереме – за тобой пожалую. К полуночи ближе…
Рагнер едва пирогом не подавился. Оцепенел так, что даже кивнуть не смог, лишь глазами моргнул, давая понять, что услышал добрые вести.
– Ступай к столу поближе, Волк! А то голодным останешься… – уже снова в голос подначила его Ильма. – Ну, вы трапезничайте, а у меня ещё забот да хлопот…
Ильма шустро выскочила в дверь, только юбка мелькнула.
– Да хранят тебя, Великие! – запоздало догнало её напутствие Вальда. – Ещё приходи! Ждать буду!
– Непременно… – донеслось уже с той стороны двери, и по горнице рассыпался звонкий смех.
Рагнер, чтобы не вызывать лишних вопросов, заставил себя подсесть к столу и съесть ещё пару пирогов. Они, в самом деле, были дивно хороши. Но сейчас о еде и её вкусе Волк думать просто не мог.
Им вновь завладело томительное ожидание, но теперь уже не отчаянное и тёмное, а полное светлой, звенящей где-то под рёбрами надежды.
***
31 Тайный сговор
Глухая ночь занавесила окна непроглядным чёрным пологом. Притих княжеский терем. Угомонились все.
Волчья дружина тоже давно улеглась почивать. В горнице слышалось лишь размеренное сонное дыхание, да иногда кто-то всхрапывал негромко.
Только Рагнеру не спалось. И дело было не только в том, что он опасался задремать и пропустить появление Ильмы. Рагнер глаз сомкнуть не мог от тревожного ожидания, от мыслей, что вертелись в голове. Нетерпение зудело в груди, будто кто-то разворошил у него внутри невидимый муравейник, и теперь его мелкие обитатели так и жалили всё тело изнутри.
«Лишь бы всё получилось! Лишь бы получилось!» – без конца повторял про себя Рагнер. Сколько раз за этот вечер он воззвал к Отцу-Волку и другим Великим, даже сам бы сказать не смог. Время, и так тянувшееся весь этот день невыносимо медленно, теперь, казалось, и вовсе остановилось.
Он так извёлся, что когда, наконец, различил в тишине лёгкие быстрые шаги, сперва даже решил, что ему почудилось. Привстав с лавки, замер, навострив уши…
Нет, не показалось. Не дождавшись, пока дверь приоткроется, Рагнер подхватился и бесшумно метнулся из горницы.
Прикрыв дверь за спиной, остановился, всматриваясь в темноту, прислушиваясь. Кажется, никого из своих дружинников не разбудил. Снаружи тоже всё было спокойно и тихо. Разглядев в темноте невысокий силуэт, шагнул навстречу.
– Ух, напугал! – отшатнулась Ильма. Но тотчас вцепилась в его предплечье и потянула за собой.
Прокравшись по сумрачному коридору, они оказались на лестнице. Здесь было гораздо светлее, горели масляные лампы. Ильма, ступая бесшумно, вела его за собой.
Волк тоже умел ходить так, что ни одна ступенька под ним не скрипнула. Единственным звуком, что его ныне сопровождал, был стук собственного сердца, набатом грохотавшего в груди.
К счастью, ночью терем стерегли лишь снаружи. Лестницы и коридоры были пусты. Но даже в столь поздний час можно было с кем-то невольно столкнуться. Если не знать тех путей, которые выбирала Ильма.
На очередной узкой и тёмной лестнице, девка оказалась к нему так близко, что он почувствовал боком жар её тела и сбившееся дыхание. Ильма тоже волновалась и боялась, хоть и не показывала виду.
– Днём у покоев Сияши стражи стоят, ночью их нет, – чуть слышно сообщила служанка. – Выпускать её из горницы князь строго-настрого запретил и посчитал, что его слова достаточно. Никто не решится княжну отпереть, за такое поплатиться можно дорого. Но я же её выпускать и не буду… – Рагнер даже не видя в темноте её лица, уловил, как лукаво Ильма улыбнулась. – Я тебя к ней впущу. А про тебя князь Гордий ничего не упоминал.
Они снова оказались в освещённой части терема. Ильма беспокойно огляделась, дёрнула засов на ближайшей двери и мотнула головой:
– Ну, ступай, Волк! – она хитро улыбнулась и привалилась к стене. – А я тут… пригляжу, чтобы вас никто врасплох не застал.
***
Она стояла у окна, обхватив себя руками, вглядывалась то ли в узоры инея на стёклах, то ли в бархатный мрак по ту сторону. Будто там, в ночи, что-то можно было рассмотреть. Белые, словно снег, локоны по плечам рассыпались. Светлое платье облегало стройную изящную фигуру, подчёркивая все изгибы. Такой тоненькой казалась она, такой хрупкой, и сама сияла, точно лучина горящая.
Дверь скрипнула чуть слышно.
Княжна повернулась к нему – синие глаза сверкнули, будто камни драгоценные, опалили огнём небывалым. Она всем телом дёрнулась к нему, словно хотела броситься на шею, но в последний миг так и не сделала ни шагу, осталась стоять на месте. Лишь очей с ночного гостя не сводила.
И Рагнер, так рвавшийся сюда, так смело вошедший, тоже готовый кинуться навстречу, вдруг оробел и застыл у порога.
Ни единого слова так и не прозвучало в тишине, только взгляды, сцепившись в неразрывный узел, никак не желали отпустить друг друга, как будто в глазах друг друга Волк и Лебёдушка сейчас искали ответы на все вопросы, что так терзали их в разлуке.
И случилось, что должно. Нашлись ответы, нашлись слова, что не были сказаны вслух.
В единый миг и он, и она всё-таки сорвались с места. Сияна, словно белое перышко, подхваченное ветром, скользнула по горнице и оказалась в тот же миг в крепких, горячих руках Рагнера.
Он прижал её к сердцу, не смея позволить себе ничего больше. Но и этого оказалось для счастья достаточно.
В груди
– Рагнер! – всхлипнула Лебёдушка, пряча лицо у него на груди.
И он ещё сильнее прижал её к себе, бережно обнимая хрупкие плечи, потёрся щекой о гладкие, мягкие волосы.
– Сияна… – впервые вот так назвал, настоящим именем, и прозвучало это прекраснее самой красивой песни.
Кажется, они ещё долго стояли, не размыкая объятий, вбирая тепло друг друга, слушая, как сердца неистово в груди бились, частили.
Потом княжна отстранилась немного, сказала, не поднимая глаз:
– Я думала… ты давно уехал…
– А я думал, ты обо мне давно забыла… – он не устоял перед искушением, пропустил сквозь пальцы льняные пряди, и она подняла лицо, распахнула бездонные синие очи. – Не думал, что ты обо мне думаешь, но… очень рад это узнать, – с улыбкой добавил Рагнер, взгляда от любимой не в силах отвести.
Она, чуть прикрыв глаза, потянулась к его руке, как ласковая кошка.
– Как же я уехать мог, даже не простившись, Сияна? – с лёгким укором добавил Рагнер. – Не узнав, как ты. У меня же душа за тебя изболелась. Когда тебя этой иглой проклятой ранили, я… Ох, даже вспоминать не хочу! – Он тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. – Ты скажи, как здоровьишко твоё теперь? Всё хорошо? Отпустили чары поганые?
– Не тревожься! – ласково улыбнулась она. – Отступили все недуги. Больше за жизнь мою опасаться не стоит.
– Хвала Великим! – у Рагнера гора с плеч свалилась. – Помогло колечко…
Ему, конечно, уже и князь сказывал, что княжна поправилась, и Ильма то подтвердила, но пока Волк своими глазами не увидел, своими ушами не услышал, всё равно сердце покоя не знало. Гордию веры не было, а Ильма тоже могла так сказать, чтобы утешить. Но теперь и сам видел – здорова его Лебёдушка.
Вот и не сдержал радости Рагнер – и не собирался про кольцо Эрики говорить, да против воли слова эти вырвались.
А Сияна отчего-то за них зацепилась.
– Колечко? Какое колечко? – удивлённо нахмурила она брови.
– Да, неважно… Что теперь о нём говорить, – отмахнулся Рагнер, ведь и правда, благодарности от княжны не ждал, случайно обмолвился. А она будто и не поняла, о чём он.