Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 21)
Ведь уже решилась признаться в том, кто она такая, рассказать всё честно...
Собственно, княжна давно хотела эта сделать. Как только поняла, что представлял собой Рагнер, да и его спутники тоже. Волкам чужды были корысть и подлость, с которыми Сияна сталкивалась так часто, что научилась подозревать в них каждого встречного. Княжна никому не доверяла. И как показала жизнь, не зря осторожничала. Вот и тогда… побоялась честно открыть своё имя, признаться, что она дочь князя Гордия. Откровенность с незнакомцами на лесной дороге могла обойтись дорого.
Но после, когда уже поняла, что да как, всё равно молчала. Сознаться в собственной лжи вдруг оказалось невыносимо сложно. Она так боялась увидеть разочарование в глазах Рагнера, боялась предстать перед ним лгуньей. Но ещё больше боялась, что её признание разделит их пропастью, которую они уже никогда не смогут преодолеть.
А пока она была просто
О том, что княжна присвоила себе имя подруги, Сияна, конечно, тоже рассказала.
А потом пришло время рассказывать самое странное…
О том, как увидела во всколыхнувшихся кустах припорошенный снегом силуэт. Лица Сияна не рассмотрела, но, заметив в руках незнакомца нечто напоминавшее арбалет, только двое меньшего размера, она мгновенно ощутила угрозу. Времени на раздумья и объяснения не осталось, и она метнулась к Рагнеру, в отчаянной надежде уберечь его от коварного стрелка. И сама попала под удар. Плечо пронзило острой болью, а следом за этим мгновенно пришла ледяная тьма.
Обратно в жизнь Сияна возвращалась долго и мучительно, будто поднималась сквозь толщу тёмной воды со дна глубокого колодца. Чудился ей далёкий зов, будто кликал её кто-то по имени. И когда она узнала
Вот тогда она и рванулась отчаянно, из последних сил, обратно в жизнь.
А когда, наконец, в глазах посветлело, когда удалось вынырнуть на поверхность и сделать первый долгожданный вдох… – на миг ей пригрезился Рагнер.
Он сидел рядом, держал её за руку, улыбался, а в светлых глазах стояли слёзы.
И она улыбнулась ему в ответ, тихо-тихо окликнула.
Но перед глазами всё плыло: то темнело, то наоборот ярким белым светом заливало. Когда же Сияна пришла в себя окончательно, любимого Волка рядом не было. Над ней склонялся отец. Рядом суетился старый лекарь Левша.
Она была рада видеть батюшку, рада оказаться, наконец, дома, пусть и не в родном тереме, но у своих. Однако душа беспокойно металась в груди, цепляясь за ускользающее, как сон, видение – Рагнер, бережно державший её за руку.
И Сияна не утерпела – спросила о нём. На что отец сперва удивлённо вскинул брови, потом нахмурился, переглянулся с целителем и обескураженно выдал: «Ты о ком, дочка, толкуешь? Не пойму… Не было здесь никого. Вот Левша тебя всю ночь выхаживал. Кое-как у смерти отбил. Да я ещё рядышком сидел. Примчался из Веруни, как только Лунгерд гонца прислал. Видно, во сне тебе что-то поблазнилось…»
***
27 Лебёдушка без крыльев
Пересказывая Ильме все события последних дней и, особенно, прошедшей ночи, Сияна словно заново их проживала, окуналась в каждое мгновение, взвешивала каждую фразу, жест, ещё раз обдумывала всё, что с ней произошло. И отчаянно пыталась разобраться в том, сколько правды было в словах князя Гордия. Можно ли ему верить?
С одной стороны, это ведь её родной батюшка – мыслимо ли сомневаться в том, что он сказал? Отцу и князю полагалось доверять безоговорочно.
Вот только княжна знала лукавый нрав своего отца – ему схитрить ничего не стоило.
Конечно, ей хотелось надеяться, что так князь Гордий только с чужими мог обойтись, что ей, своему родному чаду, он никогда бы лгать не стал. Хотелось бы надеяться и верить, но не выходило…
Чем дольше Сияна над их разговором раздумывала, тем отчётливее понимала, что верить словам отца никак не желает. Душа отчаянно сопротивлялась.
А за каждым словом, всплывающим в памяти, теперь ей чудился подвох…
***
– Батюшка, а позвать его можно? Прошу тебя!
– Да кого позвать?! – удивлённо возмутился князь. Слишком удивлённо, слишком бурно. Такое за отцом обычно не водилось. – Про кого ты мне всё твердишь? Что тебе привиделось, Сияша?
– Ну как же… Рагнер… посол ярл-князя Аррдена, – едва шевеля губами, прошептала она. – Я дружину Снежного Волка повстречала в лесу. Они с письмом к тебе ехали и меня согласились в столицу отвезти.
– А-а-а, вот ты о ком, – отец сделал вид, что только теперь понял. – Да, дружинники Аррдена здесь были, послание мне передали. Да имя-то его, Волка этого, я уже запамятовал.
– Позови его, прошу! – настойчиво повторила Сияна.
– Не могу, – пожал плечами отец.
И сердце тотчас сжалось тревожно, от страха за Рагнера дыхание перехватило. Неужели ей всё-таки не удалось уберечь своего Волка? Сияна с перепугу даже вскочить попыталась.
– Почему? Что с ним? Он ранен? – беспокойно залепетала она.
– Да нет его уже здесь, – невозмутимо ответил отец, удерживая её за плечи и бережно укладывая обратно на подушки. – Что ему тут делать, Волку этому? Послание от ярл-князя мне вручил, тебя с рук на руки нам передал. Всё! Сделал своё дело. Стребовал награду с меня за то, что жизнь тебе спас, да и обратно в Волчьи Земли подался вместе с дружиной своей. Я сперва не хотел ему ничего давать… Тебя он, конечно, привёз – за то я ему благодарен. Да ведь чуть живую! Левша над тобой тут не первый час уже
Боль разочарования пронзила душу Сияны, будто в грудь вновь воткнули зачарованную иглу. Сердце мгновенно заледенело.
И всё же новый вопрос вырвался сам собой:
– И что же, он обо мне… даже не спрашивал?
– А чего ему о тебе спрашивать? – в недоумении покачал седоватой головой князь. – Ты ему не родня, не зазноба… – Взгляд отца вдруг потемнел, посуровел. Он так и впился в неё очами. – Или был у этого Волка повод для расспросов? Ты, девка, не учудила ли чего, пока по лесам разъезжала с дружинниками ярл-князя, а? Говори честно, глаз не отводи! Ежели ты меня опозорила, Сияна…
– Батюшка! Что ты такое говоришь?! – искренне возмутилась она, даже щеки запылали.
Обидно было, что отец её в таком заподозрил. Но ещё горше стало за Рагнера. Не удержалась Сияна, заступилась за своего спасителя.
– Как ты подумать такое мог, батюшка! Ты ведь меня знаешь! А он… Он никогда бы не посмел… Ты даже не понимаешь, что говоришь! Рагнер благородный, и честный, и добрый. Он меня защищал, от разбойников спасал, жизнью рискуя. И лошадь свою отдал, и плащ. И домой посулил отвезти…
– Благородный… Честный… – передразнил отец и покривился так, будто случайно вместо сладкого вина уксуса хлебнул. – Ох, Сияша, какая ж ты у меня дура! Да этот твой Рагнер потому и пообещал домой тебя сопроводить, что давно уж догадался, кто ты есть. Сообразил, что за тебя любую награду можно стребовать. Вот и всё его благородство.
– Неправда! Не верю! – яростно выкрикнула Сияна и даже в гневе кулаком по перине со всей силы стукнула.
Правда, силы той сейчас в её руках было, как у младенца. Да и голос звучал не так звонко и грозно, как хотелось.
Но Гордию и того хватило. Сперва он зыркнул на притихшего лекаря так, что Левша мгновенно за дверь выскочил, дабы под горячую руку не попасть. А уж дальше весь княжеский гнев на голову дочери обрушился.
– Вот как?! Значит, родному отцу не веришь, а какому-то проходимцу, чужаку безродному веришь?! – не на шутку взъярился князь-батюшка. И вдруг бросил с неожиданной презрительной злостью: – Вся в мать покойную!
Распалившись, Сияна уже готова была отвечать отцу столь же яростно и дерзко. Но удивление от его последних слов лишило её запала и сбило всю спесь.
– Что? – изумлённо переспросила она. – А мама тут причём?
– Да при том! – отец метнулся по горнице, как зверь по клетке. – И Белолика такая же была. Дура неблагодарная! Я всё княжество к её ногам, а она…
– Что она? – сиплым шёпотом подтолкнула княжна замолчавшего на полуслове отца.
Княгиня Белолика
– Ничего! – огрызнулся Гордий, прострелив дочь мимолётным злым взглядом. – Спи давай! Вставать рано. На рассвете в Верунь возвращаемся. Посажу под замок, чтобы больше никакую дурость не учинила. Будешь до свадьбы с Лунгердом в своих покоях сидеть.
Князь развернулся к двери, давая понять, что разговор окончен, и он свою волю огласил.
– Я не пойду за Лунгерда, отец, – хлёстко бросила ему в спину Сияна.
– Чего? – Гордий круто развернулся, желваки заходили на скулах. – Это дело давно решённое. И ты своё согласие уже дала.
– Я своего согласия никогда не давала, – твёрдо возразила Сияна, не отводя глаз, хоть и тяжело ей это сейчас давалось. – Это ты за меня всё решил.
– Но ты не возражала! – возмущённо взмахнул руками Гордий.
– А теперь возражаю, – вскинула подбородок княжна.
Отец приблизился на пару шагов, прищурился, будто дыру глазами прожечь хотел.
– И что же теперь изменилось?
– Всё. Не хочу я быть женой Лунгерда, – отрезала Сияна.