Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 20)
– Я уже сказал тебе – здравие княжны отныне не твоя забота. А потому видеться вам – нужды нет. От слова своего я не отказываюсь. Хочешь в награду договор? Что ж, я над этим подумаю... Но прежде чем союз заключать, мне надлежит это с моими советниками обсудить, – Гордий кивнул на притихшую свиту. Потом выдавил кривую ухмылку, которая, видно, должна была сойти за любезную улыбку. – А ты пока… гостем будь в моём тереме, город посмотри, ярмарку... Жди, Рагнер, жди!
***
25 Лебёдушка без крыльев
Щёлкнул замок, скрипнул засов.
Сияна приподнялась, с трудом оторвав тяжёлую голову от подушки. Наверное, она уже несколько часов провела вот так – неподвижно лёжа на постели, то заливаясь горькими слезами, то просто тяжко вздыхая. Уснуть не получалось, вставать не хотелось. Да что там… даже желания пошевелиться не было. Всё, что случилось, отняло у неё последние силы.
И дело было вовсе не в губительных чарах колдовской иглы. Она уже полностью оправилась от последствий коварного выстрела. Лекарь Левша сотворил настоящее чудо – за одну ночь поставил её на ноги. И теперь о случившемся с княжной напоминала лишь гадкая слабость во всём теле, но разве она могла сравниться с тем, чем грозило всё это закончиться. Ведь только чудом выжила, очнулась, к жизни вернулась.
И Сияне стоило бы радоваться, что всё обошлось, что она так легко отделалась. Вот только радость, казалось, навсегда покинула её сердце, как и все прочие чувства, кроме тоски, досады и разочарования.
Однако сейчас внутри робко шевельнулось любопытство, и она настороженно замерла, гадая, кто же решил навестить затворницу в её уютной клетке.
Но когда дверь приоткрылась и в неё проскользнула невысокая хрупкая фигура, Сияна подскочила, едва не упав с кровати, и с радостным возгласом бросилась навстречу.
– Ильма! Хорошая моя, славная! Как же я тебе рада! – княжна сжала свою единственную подругу в объятиях и снова не сдержала слёз.
Впрочем, та тоже мгновенно разревелась в три ручья.
– Сиянушка, родная, живая! – запричитала Ильма.– Я так за тебя боялась! День и ночь Великих молила, чтобы тебя от беды уберегли и домой вернули.
Сияна даже не сомневалась, что так и было. Она ведь тоже места себе не находила, гадая, добралась ли Ильма до Веруни. Хоть и была та всего лишь служанкой, а она её хозяйкой, но связывала их с детских лет крепкая дружба. И, как ни горько это было признавать, эта чужая по крови девица всегда её понимала лучше, чем родные отец и брат. Да и любила всей душой, несмотря на вспыльчивый нрав княжны.
– Благодарю, родная моя! – от души улыбнулась Сияна. – Сама-то как уцелела? Я всё боялась, что тот душегуб тебя догнал…
– Ох, милая, видно, сама Мать-Лебёдушка меня крыльями своими укрыла! Я хоть со всех ног бежала, как ты велела, а этот… ну, никак не отставал. Мне даже оглянуться страшно было – чуяла, прямо в спину дышит. Да и хоть бы даже отстал, спрятаться всё равно некуда, кругом всё белым-бело, и по следам на снегу найти легче лёгкого. А у меня уже и сил-то не осталось. Думала, всё, конец мне… И тут он в какую-то яму провалился. Под снегом-то её не видно было, он и ухнул. И должно быть, ногу или сломал, или проколол – я слышала, как он заорал диким голосом. Тогда уж обернулась… Смотрю, он по пояс в сугробе копошится, а выбраться не может. И рожу всю перекосило – видно, больно шибко. Мне даже жалко его, гада, стало, – неловко призналась Ильма. – Но потом-то очнулась и дальше бежать, до самого тракта. А там повезло, добрые люди подобрали, свезли до княжьего двора. Тут уж я всё рассказала. Думала, князь-батюшка голову мне с плеч снимет за то, что шалостям твоим потакала и ему не донесла, что ты из терема сбежать задумала. Но… ему не до меня тогда стало…
Сияна понимающе кивнула, представляя, какого страха натерпелась подруженька. Да и отца она жалела – добавилось ему седин за эти дни. Ох, если бы знала, чем её жажда свободы и воли обернётся, никогда бы на такую прогулку не отважилась!
– А
Ильма покачала светлой головой.
– Не вернулся он в столицу. Видно, почуял, что тут его ждёт. Я слышала, князь Гордий велел искать его по всем нашим землям. Но пока не поймали. Да стоит ли про него?! – встрепенулась Ильма, потянула Сияну к лавке, усадила и сама рядышком уселась, стиснула, пытаясь согреть, заледеневшие руки княжны. – Ты лучше про себя скажи! Как ты спаслась? Где тебя Лунгерд отыскал? Как из плена вызволил?
– Лунгерд? – удивлённо нахмурилась Сияна. – А причём тут Лунгерд?
– Ну… как же… – чуть растерялась Ильма. – Сама давеча слышала, как он перед ратниками князя похвалялся, что спас тебя от душегубов, домой вернул…
– Ах, вот как… – зло усмехнулась княжна.
Ильма осеклась, светлые глаза распахнулись изумлённо.
– Так… что же… это… не он тебя? Постой! А как тогда ты? Неужели сам князь нашёл? Нет? А кто же тогда? А как же ты?
Сияна вздохнула, качнула головой, улыбнулась грустно.
– Ох, милая моя, долгая это история… Со мной столько всего приключилось, так сразу и не поведаешь. Давай, потом, вечерком, об этом поговорим! Ты мне вот что лучше скажи… А про Волков ты что-нибудь слышала?
– Про каких ещё волков? – испуганно поёжилась Ильма.
– Значит, не слышала, – самой себе ответила Сияна. Глаза вновь слезами заволокло, так что комната расплылась, и она спешно опустила голову, пряча свою слабость. – Послы из Волчьих Земель к нам должны были пожаловать, ратники из дружины ярл-князя Аррдена. Ежели бы они здесь были, теперь бы уже весь терем о том гудел.
– Терем сегодня только и гудит о том, что ты вернулась. А про послов… нет, ничего не слышала, – растерянно пожала плечами служанка. – Знать, не приехали ещё…
– Неужто, и правда… награду получил и домой вернулся?.. – Сияна судорожно вздохнула – грудь будто железным обручем стиснуло, дышать получалось с трудом. – Неужто я никогда его больше не увижу?
– Кого? – Ильма склонилась ближе, пытливо заглянула в лицо подруге. – Сияша… Сияша, а ну, давай, рассказывай! Всё рассказывай, по порядку! Что стряслось-то? О ком молвишь? Отчего князь-батюшка тебя в покоях запер и стражу у дверей приставил? Я еле-еле упросила меня к тебе пропустить. И кто же тебя всё-таки спас, если Лунгерд тут ни при чём?
***
26 Лебёдушка без крыльев
– Рассказывай! – настойчиво повторила Ильма.
И она рассказала. Всё рассказала.
Всё, что так жгло изнутри, чем ни с кем больше она не могла поделиться. Даже единственной подруге неловко было признаваться в том, что творилось в её душе, но держать в себе эти доселе незнакомые жгучие чувства и вовсе оказалось невыносимо. Не привыкла княжна показывать свои слабости, не привыкла сокровенным делиться, не привыкла к тому, что все её мысли сейчас тянулись лишь к одному человеку, о котором стоило бы, конечно, забыть поскорее. Но забыть не получалось. И не хотелось.
Душа отчаянно протестовала и не хотела верить, что разошлись их пути с Волком, что новой встречи не стоило ждать. И уж тем более сердце отказывалось верить в то, что Рагнер её позабыл, что не нужна она ему была вовсе.
В народе говорили: «Что не видят очи, то и память не хранит». В том её пытался убедить и отец. Но Сияна просто не могла такое принять. Слишком больно и горько было думать, что она ошиблась в Рагнере, что сама придумала всё то, что мерещилось раз за разом в его светлых глазах.
Неужто не было ничего? Неужто почудилось?
Да, Волк ничего не говорил ей о любви, не признавался, не обещал. Но иногда ведь взгляд был способен сказать больше, чем уста...
Сияна была в этом уверена. Почти уверена…
А ещё больше могли рассказать поступки. После всего, что Рагнер для неё сделал, сомнений быть не могло. И всё-таки… они так и точили изнутри. А жестокие слова отца до сих пор звенели в ушах.
Вот потому-то сейчас Сияна готова была излить душу и рассказать всё – не только о том, что с ней произошло, но и то, что держала глубоко внутри, о чём никто не ведал.
И она принялась торопливо, пока не передумала, изливать всё.
Поведала о том, какого страха натерпелась в плену у лиходеев, как в отчаянии решилась на побег, хоть и понимала, что сгинуть зимней ночью в чаще леса ещё проще, чем в руках разбойников. Но Великие милостивы – ей удалось остаться в живых: не замёрзнуть, не заблудиться, не столкнуться с дикими зверями или нечистью.
А дальше… судьба-шутница свела княжну на лесной дороге с дружинниками князя Аррдена, того самого Снежного Волка, за которого отец некогда Сияну собирался выдать замуж. Ярл-князя Зимени она никогда не видела, и имя этого человека не будило в душе никаких чувств.
В отличие от имени другого Волка, не знатного, не богатого, не властного, но самого близкого, самого желанного, самого родного на всём белом свете.
Сияна понимала, что всё это глупо и смешно. Что её связывало с Рагнером? Несколько дней в пути, пара душевных разговоров… Да, он ей помог, защитил, уберёг от разбойников. Но…
Что если Волк сделал это лишь в силу своего благородства и доброты? Может, он помог бы и любому другому. Может, она саму себя обманывала, убеждая, что тоже ему дорога. Как жаль, что узнать ответ на самый главный вопрос, она так и не успела!