Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 17)
– Прости, добрый человек, имени твоего не знаю… – улыбнулся Рагнер, пытаясь сгладить свою неучтивость. – Ты же лекарь? Я вчера тебя у княжны видел. Ты её лечил?
– Ну да… лекарь, – кивнул тот, чуть нахмурившись. – Да только лечил-то её больше ты, а не я. Без тебя ничего бы я сделать не смог. Я спросить хотел, да мне не велели к вам подходить, как ты это… ну… Что это за кольцо у тебя было дивное?
– Неважно, – отмахнулся Рагнер. – Второго такого всё равно нет, и не будет. Ты лучше мне скажи, как она… Как Сияна?
– Почём мне знать, – пожал плечами целитель, явно расстроенный ответом Волка. – Я за ней больше не хожу, княжны здесь уже нет. Ещё потемну князь в Верунь уехал и её с собой…
– Это я знаю, – нетерпеливо перебил Волк. – После того… ну… как очнулась, ты же при ней был? Ей хоть полегче стало? Опять в беспамятство не впадала? Чары эти обратно вернуться не могут?
– Нет, что ты! – успокоил, наконец, лекарь. – Кольцо твоё – доброе дело сделало. Слаба, конечно, ещё девица, но это уже не беда. Теперь настоями из трав на ноги поднять можно. Молодая, крепкая – поправится. Отлежится денёк-другой, и всё хорошо будет. Так что не тревожься за неё! Главное, что в рассудке, что чёрное колдовство из неё вышло.
– Рагнер! Едем уже! Что ты покоя человеку не даешь? – вновь настойчиво позвал Золот, подходя ближе.
Волк, лишь мимолётный взгляд на него бросил, но от своего не отступил.
– Она говорила что-нибудь? – настойчиво пытал целителя Рагнер.
– А то ж! С князем Гордием беседовала, долго беседовала, – довольно кивнул старый лекарь. – О чём – не слышал, но, сдаётся мне, даже разгневать батюшку успела. Это наша княжна запросто… Нрав-то у неё отцовский – уберегите от такой, Великие! – лекарь осекся, сообразив, что сболтнул лишнее. Добавил поспешно: – Говорю тебе, всё с ней теперича хорошо будет!
– А про меня… ничего не спрашивала? – Рагнер с трудом заставил себя задать последний вопрос, который в горле застрял и царапал изнутри, как зачерствевший сухарь.
– Так это… – лекарь развёл руками, но так и недоговорил, бросив опасливый взгляд за спину Волку.
– Левша, у тебя что, дел нет? – нахально влез в их беседу Золот. – Стоишь тут, языком чешешь, людей отвлекаешь. Ехать нам пора!
Лекарь спешно поклонился и мигом исчез в доме.
Рагнер скрипнул зубами и, едва сдерживаясь, процедил:
– Я всего лишь спросил о здравии княжны… Что в этом дурного?
– Ничего дурного, – Золот усмехнулся невесело, и в хитром его взгляде впервые промелькнуло что-то вроде сочувствия. – Спросил, и молодец – теперь знаешь, что здорова княжна. Вот и выбрось из мыслей думы эти напрасные и тревоги! Послушайся доброго совета! Я в жизни побольше твоего видел, знаю, что говорю. Голову себе не забивай – есть, кому
– Жених? – хрипло переспросил Рагнер.
Хотел на отповедь Золота дерзко ответить. Мол, где же вы раньше со своей заботой и защитой были? Едва не сгинула девка в лесу! Но последние слова Лебедя выбили почву из-под ног, хмурое небо над головой вздрогнуло и потемнело.
– Жених, – угрюмо кивнул Золот. – Князь Гордий давно Сияну за своего форинга сосватал. Весной свадьбу справят, и станет она женой Лунгерда. А ты, Волк, душу напрасно не трави! Я же вижу, запала она тебе в сердце. Да только не для тебя она, не для тебя. Ну, ничего… Вернёшься домой и забудешь всё это! Девок красивых на свете много, – ободряюще подмигнул Золот. Хлопнув по плечу, мотнул головой: – Поехали уже!
***
Дорогой до столицы Рагнер молчал.
Золот уже привычно балакал, разговорить его пытался, но, в конце концов, отстал, не получив никакого отклика. Вскоре, правда, нашёл себе других собеседников: Вальда и Дара. Те беседу охотно поддерживали. И, видно, не только от скуки. Хотели побольше про обычаи Лунных Лебедей выведать.
Рагнер молчал, но слушал внимательно, также надеясь выудить из этой пустой болтовни хоть одно полезное
Вальд, хитрец, всё пытался Золота о важном расспросить, но тот, скользкий, будто рыба, изворачивался и разговоры переводил на них самих. Впрочем, Вальд тоже был не дурак – от опасных вопросов ускользал столь же ловко и легко.
И Дар ему в этом не уступал, хоть и молод был. Угрюмый Киран и вовсе привычно молчал. Бран последним ехал, так что ему языком молоть несподручно было. А ещё трое ратников из Лебяжьего Рода, что их сопровождали, держались чуть впереди и тоже в беседах не участвовали.
Словом, хитрости не помогли. Вот уже и столица вдалеке показалась, а ничего нового Рагнер так и не узнал. Сам, конечно, виноват. Мог бы поддержать словоохотливого Золота – глядишь, и ответил бы тот на самые важные вопросы. Но после всего, что тот уже сказал, желания говорить с ним не было.
Приуныл Рагнер так, что хоть в Волка обращайся да вой тоскливо на всю округу.
И ведь всё верно сказал Золот… Наверное, оттого и на сердце было так тяжело, всю душу горечь источила, изъела.
Рагнер и сам понимал, что о княжне Рода Лебяжьего ему даже мечтать нельзя – вовеки простому дружиннику так высоко не взлететь. Но покуда вслух это не было сказано, всё же теплилась в сердце глупая надежда. А теперь…
Ещё горше было то, что Рагнер даже не знал, а хотела ли того же Сияна. Не успел он главное сказать своей Лебёдушке, не увидел ответ в её бездонных синих очах.
Может, он, и правда, напрасно терзается?
А княжна, домой вернувшись, и не вспоминает о своём случайном попутчике…
У неё там вон, оказывается, жених имеется, да не абы какой – княжий форинг, статный, знатный, уважаемый! Гусь спесивый!
Устав от этих мыслей, Рагнер твёрдо сказал сам себе: «Никто, кроме неё, мне не ответит… А, значит, нужно непременно саму Сияну спросить. Если скажет, что не мил я ей – так тому и быть. А если она…»
Рагнер пока не знал, что он будет делать, если княжна на любовь его ответит. Знал только одно, если услышит «Да!», если увидит нежность в глазах её прекрасных, жизни ради неё не пожалеет, любое чудо совершит, но увезёт желанную с собой.
***
22 Новый год – время надежд
До столицы уже было рукой подать, но сперва Рагнеру и его спутникам надлежало новогоднюю ярмарку миновать. Раскинулась она пёстрым пятном на белом снегу совсем недалече от стен Веруни. И Волк невольно подумал о дерзости тех лиходеев, что рискнули дочь князя прямо у отца из-под носа увезти.
Впрочем, место, и правда, было подходящее – здесь на подступах к столице пересекалось сразу несколько дорог. И, припомнив рассказ… тогда ещё
Во-первых, мало ли, кто и куда путь держит. Во-вторых, место тут было такое… удачное для разбойного промысла. Сама Верунь на равнине стояла, а вокруг холмы да овраги. Вот ярмарка в низине, а дальше дорога на холм убегала, потом опять к реке спускалась. Сейчас Волк ещё хорошо её различал, но от поля, на котором торговые ряды раскинулись, главную дорогу точно не видно.
Да и крики, и шум сюда бы от леса не долетели. А если бы ветер и донёс… На самой ярмарке такой гам стоял, что на это никто не обратил бы внимания. От стен крепостных тоже далековато, не разглядеть.
Да, удачно всё эти разбойники обстряпали.
От размышлений об этом Рагнера отвлёк Золот, предложивший заехать ненадолго на праздничные гуляния, посмотреть на торговцев и музыкантов, местных яств отведать – словом, приобщиться к грядущему Новолетию.
В другой раз Рагнер бы точно не отказался, тем более им это было по пути. Ведь дорогой и сам сетовал, что все – люди как люди, дома праздника дожидаются, угощения да подарки покупают, к Солнцевороту готовятся, а он вынужден думать не о новогоднем веселье, а о поручении ярл-князя.
Однако сейчас эта ярмарка вновь напомнила Рагнеру о Лебёдушке. Он, конечно, и так о Сияне не забывал ни на миг, но сейчас особенно ярко вспомнился их разговор в пещере, когда она ему о похищении рассказывала. Тогда, кажется, впервые княжна душу ему приоткрыла, о секретах своих поведала.
Как оказалось, далеко не всё доверила. И от этого было горько, досадно.
Но Волк был уверен, что на это просто времени им не достало, ещё немного и открылась бы Сияна. Ведь перед тем, как та проклятая игла в неё угодила, она почти решилась ему что-то важное сказать.
А началось всё тогда, в пещере, заметённой снегом… А, может, ещё раньше – на той самой лесной дороге, когда из сугроба доставал эту занозу колючую, а та глазищами синими сверкала, так что жарко становилось, несмотря на мороз.
Вот если бы они на эту ярмарку вместе с Лебёдушкой пришли, держась за руки, меж торговых рядом бродили. Она бы тащила его туда, где видела что-то любопытное, улыбалась и даже смеялась, а он бы глядел на эту чарующую улыбку, слушал звонкий смех…
Тоска на Рагнера напала с новой силой. А ведь Сияна хотела тут погулять, посмотреть на народ, побаловать себя разными безделицами. Да не дали ей, бедной, желание это исполнить.