Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 16)
– А что же князь с княжной, не будут разве с нами трапезничать? Или у вас так не заведено? Им, наверное, за отдельным столом накрывают…
– Так… некому накрывать… – растерянно пожал плечами Олиф. – Нет князя.
– Как так… нет? – вскинул брови Рагнер, удивлённо переглянувшись со своей дружиной. – А где же он?
– Отбыл, – совсем уж сконфуженно пожал плечами слуга.
– Куда отбыл? – Волк, забывшись, даже с лавки вскочил. – Один?
Испугавшись его грозного окрика, Олиф даже попятился.
– Отчего же один? Он и…
– Князь Гордий вместе с княжной на рассвете отбыл в Верунь, – раздалось вдруг от дверей, и в комнатёнку, пригнувшись, вошёл очередной незнакомец: широкоплечий, темноволосый, с густой бородой и усами. Окинул всех быстрым взглядом с лукавым прищуром и любезно поприветствовал: – Доброго дня, гости дорогие! Да вы не тревожьтесь! С князем его дружина. Так что сопроводят домой в целости. А мы с вами следом скоро отправимся. Меня затем здесь и оставили, чтобы я вас до столицы проводил. Я – Золот, при Гордии служу. Можно сказать, правая рука князя…
***
20 Утро вечера… ещё страннее…
Рагнер не был удивлён, нет. Он был ошеломлён настолько, что на мгновение потерял дар речи. И к лучшему, только это и не дало ему обрушить на Золота весь поток своего возмущения. А Рагнер ведь и в минуты гнева умел быть весьма красноречивым, настолько красноречивым, что после этого о союзе с Лебяжьими Землями уже можно было бы и не мечтать.
Что же это за неуважение такое?! Разве так положено гостей и послов встречать?
И ладно бы только это… Вчера, когда Гордий благодарил Рагнера за спасение дочери, казалось, что от души говорил князь. Но разве благодарный человек вот так поступит?
Очень досадно и обидно Волку стало, и он чуть было не сорвался на том, до кого сейчас
Осерчал сейчас Рагнер исключительно на Гордия, а Золота, вроде как, даже поблагодарить стоило. За то, что он тут остался, что счёл правильным проводить гостей и, пусть и запоздало, объяснить им, что произошло.
Потому, пару раз шумно вздохнув, Волк всё же взял себя в руки. Нет уж, он своего ярл-князя не подведёт, в грязь лицом не ударит, буянить не станет и неотёсанным чурбаном себя не выставит! Пусть и хочется сейчас по столу кулаком хрястнуть и нахамить от всей души так, чтобы эту его яростную речь Лебеди на всю жизнь запомнили и внукам потом пересказывали.
Ну, в самом деле, их тут что, совсем за дураков держат?! Вчера, значит: «Помоги, Рагнер! Исцелишь княжну – награжу», а нынче сбежал князь трусливо и дочку с собой прихватил.
Вот это больше всего Рагнера и заело, былая тревога снова в душе поднялась…
А вдруг был весомый повод у князя скорее домой вернуться? Может, Сияне вновь хуже стало…
Страх за Лебёдушку опять перевесил всё. И вместо того чтобы спросить, с чего это князю вздумалось так спешно
– А что же княжна? Она же вчера чуть живая была. Как же она такая… в дорогу?
– Так… сани-то на что? Снесли княжну на руках до саней, усадили, в шубку закутали… Считай, что в постели лежать, что в саночках ехать, – непрестанно улыбаясь, поведал Золот. И Рагнер с трудом подавил в себе желание стереть эту неискреннюю улыбку хорошим ударом по зубам. – Теперь, поди, уже до Веруни домчались. А дома-то и стены лечат. Да и целители в столице хорошие есть.
– А ежели опять лиходеи? – скрипнул зубами Волк.
– Так ведь с князем его ратники, Лунгерд с дружиной, – всё так же, до противного благодушно, продолжил Золот. – Да и это ж всё-таки наша земля. Думаешь, Рагнер, у нас тут такие разбои каждый день творятся? Что ты! Такие дела злые – дерзость неслыханная. Лиходеев мы непременно сыщем и покараем!
– Некого уже искать, – мрачно хмыкнул Рагнер. – Те, кто княжну похитил, в пещере в лесу остались лежать. А остальных, кто с ними заодно был, ни она, ни мы в лицо не видели… Как их узнаешь?
– Это, конечно, скверно, – Улыбка на миг слетела с губ Золота, но тут же вернулась обратно. – Но, может, ещё выдадут себя душегубы, на чём-то другом их поймаем. Ты, Рагнер, за то не переживай! Это уже наши заботы. А вы ешьте, гости дорогие, ешьте! Да будем в путь-дорогу собираться…
Рагнер зачерпнул ложку каши, теперь уже без всякой охоты, проглотил.
Но тут же не удержался и полез с новыми расспросами:
– Однако… что ж за дела такие спешные были у князя Гордия, что он ещё по темноте уехал?
– Ох, друг Рагнер! Князь на то и князь, у него всегда забот да хлопот на десять таких, как мы, хватит. Стало быть, нужно, раз уехал.
– А нас-то… отчего не разбудили? Надо князю в столицу – значит, надо. Так и поехали бы все вместе, – не унимался Рагнер, видя, что и дружина его поддерживает.
Волки, конечно, в разговор не встревали, молчали да на кашу налегали, но их понимающие взгляды говорили о многом.
– Ну вот, хотели, стало быть, как лучше, а получилось… – рассмеялся Золот, так что слёзы в лукавых глазах заблестели. – Ты никак осерчал на князя нашего, а, Рагнер? А он ведь о вас заботился – не велел будить так рано. Мол, с дороги, уставшие… Столько дней в пути, по морозу, по лесу. Отдохнуть гостям надо! Пусть отоспятся хорошенько, подкрепятся, а потом уж, не спеша, приедете. Да ты не тревожься, друг, сегодня ещё до заката точно в Веруни будем. А завтра можно и на ярмарку податься. Нынче такая ярмарка пышная под стенами столицы развернулась! Красота! Народ уже вовсю Солнцеворот празднует. Рядов торговых – за день все не обойдёшь. Чего только не привозят: и мясо, и рыба, и меха, и ткани, сладости, пироги, хмельное, оружие, золото да серебро! А какие игры веселые затевают! Молодцы между собой силой меряются, девки песни поют да танцуют – кто краше. Ряженые сказки показывают, музыканты играют…
Золот всё болтал и болтал без умолку, расписывая все прелести новогодней столичной ярмарки, но Рагнер его уже не слушал.
Он сейчас мог думать лишь о том, что так и не сказал своей Лебёдушке ничего из того, что так хотелось сказать. Когда она только очнулась, растерялся. Да и не посмел вперёд князя Гордия соваться. Потом думал, утра дождаться, момент подловить такой, чтобы без чужих, только с ней наедине, глаза в глаза, хоть несколькими словечками перекинуться.
А вышло вот как… Увезли его Лебёдушку, даже взглянуть на неё ещё раз не позволили. Будто догадался князь, что у Рагнера в сердце уже горит-пламенеет, ярче ночного костра, любовь невозможная, запретная.
Сперва Волк, конечно, злился, что она обманула, скрыла от него и настоящее имя, и кто она такая. Собственно, с именем как раз всё было ясно. Скажи она сразу, что Сияной звать, что отец у неё богат и знатен, Рагнер мигом бы сообразил, кто перед ним – сама княжна Лебяжьих Земель. А так… ведь и в голову не пришло. А должно было!
Теперь-то, зная правду, Волк только дивился, как это он очевидного не разглядел. Видно, ослеп.
И в самом деле… ослеп… Любовь ослепила.
А что теперь с этой любовью делать?
Рагнер всё яснее осознавал, что, возможно, Сияну он больше никогда не увидит. Князь гостей явно не в её покоях принимает. За своенравие и побег, из-за которого беда и случилась, Гордий вполне может запереть дочь в собственной опочивальне. И не выйдет у Волка даже проститься с любимой Лебёдушкой.
От всех этих мыслей стало совсем уж муторно на душе. Рагнер спешно оделся и вышел на крыльцо. Свежий морозный воздух немного взбодрил. Волк расправил плечи – рано унывать. Может, всё ещё не так скверно. Раз уж Великие ему одну встречу с Сияной подарили, раз свели их пути на лесной заснеженной дороге, значит, вполне могут и второй раз одарить столь же щедро. От надежды этой, пусть и туманной, на сердце сразу полегчало.
Рагнер оглядел небольшой двор, безошибочно определил, где конюшня, и отправился седлать лошадей.
***
21 Утро вечера… ещё страннее…
Вскоре подошли и все остальные. В самом деле, долго рассиживаться да время тянуть было ни к чему. Подкрепились – знать, ехать пора. Лошадей уже оседлали, вещей у Волков в дороге было немного.
Рагнер в очередной раз с досадой подумал о том, что Гордий вполне мог их взять с собой сразу, ещё рано утром, даже если очень спешил. Князь ведь наверняка понимал, что дружинники – люди к походной жизни привычные – собраться в дорогу могут мигом, да и недосыпать им не в первый раз. Выходит, не в заботе о гостях дело. Не пожелал ярл Лебяжьих Земель с ратниками Снежного Волка путь делить. Понимать бы ещё причину…
Дружина уже по сёдлам расселась, и сам Рагнер к Беляне направился, когда вдруг на глаза ему попалось знакомое лицо. Невысокий мужичок почтенных лет шёл через двор по каким-то своим делам и не обращал внимания на тех, кто у конюшни толпился.
А вот Рагнер сразу его признал и метнулся за ним, окликая на бегу:
– Эй, постой!
– Друг Рагнер, ты куда? Ехать пора! – догнал Волка окрик Золота, но он не обернулся.
Этой ночью он уже упустил все возможности: с княжной поговорить не успел, с князя Гордия награду не стребовал. Но сейчас никто Рагнера остановить не мог.
Он вцепился в щуплое плечо и развернул мужичка, порядком того напугав.