Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 15)
Князь Гордий в самом деле пришёл скоро – видно, лекарь и его за дверь выставил, но Рагнер за это время успел провалиться в дрёму. Приоткрыв глаза и узрев перед собой владыку Лебедей, дёрнулся было встать, но князь удержал за плечо.
– Сиди, сиди, чего уж там! – он и сам присел рядом, покосился на Волка. – Ты… вот что… На Лунгерда не серчай! Погорячился мой форинг, погорячился… Но сам же видишь, какая беда у нас стряслась. Обозлились мы все на тех, кто дочку мою похитить замыслил. Вот… вам и досталось… За то, что спас Сияну, благодарствую! Награду ты заслужил. Но о наградах и делах завтра поговорим, в тереме моём. А нынче уж ночь на дворе… Устали все. Отоспишься – завтра потолкуем. Сейчас человека своего кликну – он тебе покажет, где лечь! И накормит... чем-нибудь.
– А мои люди? – напомнил Рагнер о том, что его волновало гораздо больше еды и сна.
– И людей твоих накормят, – со вздохом кивнул Гордий, – и спать уложат. И оружие вернут.
Рагнер наконец-то выдохнул с облегчением. Нет, даже сейчас, после ободряющих слов князя, Волк не терял бдительности и слепо верить не собирался, но всё-таки… Кажется, их наконец-то перестали считать врагами и душегубами, поверили, что Волки в Лебяжьи Земли не со злом явились.
А в остальном… Рагнер завтра Гордия убедит. Не зря же ярл-князь Аррден на красноречие своего дружинника так полагался.
– Благодарю, князь! – Волк всё-таки поднялся и поклонился.
– И я тебя благодарю, – Гордий тоже встал с лавки, – за дочку. Доброй тебе ночи!
Едва князь вышел за дверь, как за Рагнером явился ещё один из Лебедей – его ещё видеть не доводилось. Незнакомец велел идти с ним. Привёл в комнату побольше, посветлее и потеплее. Пока Волк стягивал верхнюю одежду, молчаливый Лебедь уже принялся быстро на стол собирать. Холодное мясо, сыр да хлеб. А вот взвар горячий принёс: душистый, на травах, с мёдом.
Рагнер ещё и съесть ничего не успел, только отхлебнул ароматного напитка, как за стенкой шум послышался и топот множества ног. А ещё через мгновение в комнату ввалилась вся его дружина.
Ратники, радостно галдя, кинулись к старшому обниматься да расспрашивать, что же тут без них стряслось, отчего это Лебеди гнев на милость сменить соизволили, и чего теперь им всем ожидать…
Рагнер коротко обо всём поведал, стараясь тщательно слова подбирать – ведь услышать их не только друзья могли. Тем более тот человек князя, что им прислуживал, всё ещё шнырял туда-сюда.
Весть о том, что княжна от чар заговорённой иглы излечилась, всех порадовала. Хоть и обижались Волки на эту девицу, за то, что правду от них скрыла, что невольно в неприятности втянула, а всё-таки не только у Рагнера душа за Лебёдушку болела – привязались все к ней за эти пару дней совместного пути.
Бесконечный тяжёлый день наконец-то подошёл к концу. Волки, поблагодарив за угощения, торопливо растянулись на лавках – даже не верилось, что сегодня можно будет просто спать и ни о чём не думать…
Ну и правильно, что не верилось. Едва слуга Лебяжий за дверь вышел, Рагнер шепнул своим, что по одному, хоть вполглаза, да придётся дозор нести. Он, конечно, надеялся, что здесь на них ночью никто нападать не будет, но Великие берегут только того, кто сам себя бережёт. Лебедям Рагнер по-прежнему до конца не верил.
***
19 Утро вечера… ещё страннее…
Рагнер твёрдо решил, что не сомкнёт глаз до утра.
Устал он, конечно, так, что готов был стоя уснуть. В дрёму тянуло непреодолимо, а теперь, когда ещё и подкрепился, взвара горячего выпил, в натопленной комнате разомлел и, наконец, смог выдохнуть, зная, что за жизнь княжны можно больше не бояться, веки и вовсе будто кто-то нарочно к земле тянул. Да и разбитый затылок ныл непрестанно, а сон, как известно, лечит лучше всякого зелья.
Но пока об отдыхе можно было только мечтать. Он отвечал за свою дружину, и терять бдительность было непозволительно.
Лебеди по-прежнему не внушали Волку доверия. Конечно, ярл Аррден предупреждал ещё перед дорогой об их надменности и вздорном нраве, но только ощутив на своей шкуре Лебяжье
Но теперь у Рагнера было, что противопоставить упрямству Владыки Лунных Лебедей. Как говорится, нежданно-негаданно, Волк получил
Гордий ведь обещал наградить за спасение дочери. Никто его за язык не тянул, Рагнер и без всякой благодарности помог бы Сияне, жизни бы не пожалел, чтобы её спасти. Но Гордий о том не знал, вот и пообещал, что в долгу не останется. А княжеское слово – это княжеское слово. От него отказываться негоже.
Стало быть, если по-хорошему договориться не получится, придётся свою
Мысли о предстоящем завтра разговоре тоже спокойствию не способствовали, но тревожно на душе у Рагнера было и без них. Всё-таки в этом чужом доме, в окружении ратников Гордия, Волк и на миг расслабиться не мог.
После исцеления Сияны князь, правда, иначе себя повёл – вроде, и словом ласковым приветил, и за неоправданную ярость Лунгерда прощения попросил, и о ночлеге и ужине для послов Аррдена позаботился, а всё равно Рагнеру не по себе было, так и ждал подвоха. Пожалуй, даже в заснеженном лесу на морозе ночевать было спокойнее, чем по соседству с Лебедями.
Словом, Рагнер твёрдо себе сказал, что осторожность терять не будет, а выспится за все эти бессонные ночи
Да только у измученного тела на этот счёт оказалось своё мнение. Рагнер и не заметил, как провалился в сон, такой глубокий и крепкий, что подхватился он, лишь когда тусклое зимнее солнце заглянуло в окна и принялось назойливо светить прямо в лицо.
Он тревожно заозирался по сторонам, ожидая увидеть самое худшее…
Но, кажется, все его страхи оказались напрасными.
– Доброго утра! Как спалось, Рагнер? – приветливо улыбнулся ему Вальд.
Он, как обычно бодрый и улыбчивый, сидел за столом, на котором уже появилось кое-что из посудной утвари. Все остальные тоже были здесь в комнате. Бран проверял вещи и оружие. Киран умывался над неглубокой деревянной кадкой, черпая из ведра, стоявшего рядом. Дар потягивался и зевал – видно, тоже только глаза продрал.
– Как же это я так… уснул? – ахнул Рагнер. – Вы чего меня не растолкали? Я же свой дозор пропустил…
Про то, что Волк собирался вообще не спать и поочерёдно вместе с каждым из ратников на страже оставаться, он и вовсе промолчал – и так совестно стало!
Старшой, называется, предводитель дружины! Завалился дрыхнуть, аки младенец, хоть бы раз глаза открыл – проверил, что да как!
– Да ты не тревожься! Мы тут за всем приглядывали, – успокоил Бран. – Сами справились.
– А тебе, Рагнер, отоспаться дюже надо было, – подхватил Киран. – Голова-то как? Полегче стало?
– Вроде… – смущённо кивнул Волк.
– Может, лекаря тутошнего всё-таки позвать к тебе? – предложил Дар и снова широко зевнул. Видно, он, как самый молодой, дольше всех не спал – и за себя, и за Рагнера отдувался.
– Не надо, сами… как-нибудь… – отмахнулся Рагнер, которому, и вправду, стало намного лучше.
Наверное, не только в усталости дело было. Он вспомнил, сколько сил у Эрики отбирало лечение, как она потом слабела, едва на ногах держалась. Возможно, и с него вчера волшебное колечко такую плату потребовало, не единой только магией Лебёдушку исцелило, но и из него жизненные соки почерпнуло. Вот и свалился Рагнер, не устоял.
– За заботу благодарствую, друзья, – кивнул он всем, – однако… некогда нам разлёживаться. Князь Гордий, поди, чуть свет проснулся… Не заглядывал он?
Дружинники вразнобой головами покачали.
– К нам только Олиф заглядывал, который ночью на стол собирал. Сказал, скоро каша поспеет – принесёт, – ответил за всех Вальд и задумчиво добавил: – Не похоже на то, что князь поднялся уже. Как-то тихо в доме, будто и нет тут никого.
– Ещё по темноте кто-то по лестнице проходил, – опять зевнув, добавил Дар. – Я даже хотел сперва вас будить, но потом, слышу, мимо нас шмыгнули, и снова тишина. Я и не стал полошиться.
– А… об… – Рагнер запнулся, – о княжне, конечно, тоже ничего не слышно?
– Ничего, – отозвался Вальд и поглядел так сочувственно, что Рагнеру не по себе стало, захотелось глаза отвести.
Похоже, дружина уже всё про него давно поняла и теперь жалела его несчастного дурака. Это ж надо было среди всех девиц на свете умудриться в княжескую дочку влюбиться, да ещё такую надменную и вздорную!
Впрочем, Рагнер ведь уже видел, что она и другой умеет быть – нежной, благодарной, трепетной. Самой прекрасной, самой удивительной, самой желанной.
– А вот и каша! Только-только с огня… – порог переступил тот самый слуга из Лебедей, которого Рагнер уже видел вчера. Ночью он, правда, был куда угрюмее, а сейчас благодушно улыбался. – Садитесь за стол, гости дорогие!
– Доброго дня! Благодарствуем за угощение! – слегка поклонился Рагнер.
Остальные поддержали его восторженными возгласами, резво занимая свободные места на лавке.
Над горячей кашей щедро справленной маслом поднимался густой аппетитный пар. Так что пока Олиф раздавал всем ложки, миски, да расставлял кружки с взваром, у всех в животах заурчало от предвкушения.
Однако никакой голод не мог отвлечь Рагнера от терзавших его мыслей, и он тут же, воспользовавшись поводом, поинтересовался: