Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 14)
Боялся он не за свою шкуру, хоть князь Гордий ясно дал понять, что ждёт Рагнера в случае провала. Нет, не о себе Волк сейчас думал, а лишь о том, что если даже волшебное кольцо Эрики не сможет помочь Сияне, то Лебёдушка наверняка обречена.
Найдётся ли такой сильный лекарь, который сможет ей помочь? Вряд ли…
Значит, даже думать нельзя о том, что может не получиться. Чудо обязательно произойдёт!
В конце концов, до Новолетия осталось всего несколько дней, а, как известно, время Солнцеворота самое удивительное в году. Время, когда Великие приходят на землю, бродят среди своих смертных
А у Рагнера в этот Солнцеворот было лишь одно желание – вернуть к жизни спящую Лебёдушку. Пусть будет далеко от него – куда простому ратнику до княжны, пусть снова обманет, пусть снова колкими словами ранит…
Лишь бы жила! Лишь бы помогло колечко заветное!
Тяжкие мысли Рагнера терзали не просто так. Волк нисколько не сомневался в даре Лисички Эрики. Своими глазами в Огнеже видел, как эта хрупкая с виду девица творила небывалые чудеса, возвращала к жизни тех, кто, казалось, уже был обречён. Целую деревню от чёрного колдовского яда излечила, всех на ноги поставила. Любые раны, любые болезни исцеляли её руки.
А самое дивное, что Дар Лисички был тесно связан с золотом и серебром. Такое прежде Рагнер никогда не встречал, дюже поразила его тогда необычная целительница.
Вот в те дни, когда свела их вместе судьба в Землях Огненной Рыси, и подарила ему Эрика в знак дружбы целительное колечко.
Ничего особого в той безделушке на первый взгляд не было. Рагнер сам кольцо купил на ярмарке, что в ту пору в Огнеже проходила, когда Эрика предложила напитать серебро своей живительной силой, чтобы был у Рагнера всегда с собой такой вот оберег. Вдруг случится какая-то хворь, или ранят в бою, не будет рядом лекаря, а он кольцо тогда наденет и мигом исцелиться. Волк с благодарностью принял заговорённое кольцо.
Эрика, правда, и сама была не уверена, что у неё получится. Ведь обычно она своими руками золото и серебро плавила, превращая дорогие металлы в живительную силу, своими руками кровь останавливала, яд болезней и чар из тела вытягивала. Она не знала, можно ли этот её Дар запечатать на время в кольце, чтобы не сразу он начал действовать, а лишь потом, когда будет в нём нужда.
А ещё… случилось так, что Дар свой Эрика утратила. В чёрный час беды пожертвовала она силой своей ради того, кого полюбила. Она, конечно, и сейчас продолжала лечить людей, помогать всем, кто приходил к ней за помощью, но нынче делала это так, как все прочие лекари – травами, настойками, заговорами.
Рагнеру очень хотелось, чтобы однажды дивный талант вернулся к Лисичке. Разве это справедливо – отнимать Дар у такой чистой души? Она, себя не жалея, другим помогала, а её силы лишили…
Но сейчас Рагнер думал о другом: он и сам не знал, а действительно ли волшебное кольцо Лисички всё ещё волшебное? Что если оно таким никогда и не было? Вдруг Эрике не удалось передать серебру часть своей целительной силы? Или… кольцо утратило силу, когда сама Эрика потеряла свои способности?
Если так, то всё бесполезно, не поможет волшебное кольцо, и…
Что гадать? Надо хотя бы попытаться.
Нет, не попытаться, а сделать всё возможное и невозможное! Так воззвать к Великим, чтобы не смогли отказать дерзкому Волку.
Рагнер вскинул на князя Гордия горящий взгляд, давая понять, что он готов.
– Идём! – повелительно махнул ярл Лебяжьего Рода и тяжёлым шагом направился к двери.
***
Путь до комнатёнки, где расположили зачарованную княжну, наверное, занял несколько мгновений, но Рагнеру показался бесконечным. Каждый шаг таких сил требовал, что он едва переставлял одеревеневшие ноги.
А едва увидел её, и вовсе к полу прирос. Она лежала на постели, укрытая одеялом из шкур, такая прекрасная, но такая бледная, будто и неживая уже. Тонкая рука поверх тёмных мехов казалась прозрачной, ледяной. Рагнер чувствовал это, даже не касаясь, знал, что вместе с теплом из Сияны утекала жизнь.
Лекарь, хлопотавший подле княжны, обернулся, сердито хмурясь, но увидев Гордия, спешно поклонился. Бросил подозрительный взгляд на Рагнера, дёрнувшегося было к несчастной, но подпустить его не торопился.
Лишь когда князь повелительно мотнул головой, целитель с поклоном отошёл в угол, но глаз с Волка не спускал. От этого и вовсе стало не по себе.
Но Рагнер напомнил себе, зачем он здесь. Подошёл ближе, присел осторожно на край постели, взял ледяную белую ручку в свою ладонь, другой накрыл, согреть пытаясь. Вдруг откликнется его Лебёдушка на живое тепло, вдруг услышит, как сердце Волка её зовёт. Но безмятежное лицо красавицы даже не дрогнуло.
С тяжким вздохом, Рагнер решительно надел колечко на тонкий девичий палец, но тщетно он вглядывался в её дивные черты, ничего не произошло.
Неужели не осталось магии в зачарованном серебре?! Нет, не может быть! Нельзя сдаваться!
Ещё крепче сжав нежную руку, Рагнер зажмурился и отчаянно взмолился: «Отец-Волк, Мать-Рысь, Сестрица-Лисица, Лунные Лебеди-Белая пара, прошу помогите! Пожалейте княжну Сияну, исцелите! На вас вся надежда, вам всякое чудо подвластно. Ничего для себя не прошу, об одном лишь молю, одного желаю – излечите её! Если, кроме серебра, плата вам нужна за её жизнь, с меня спрашивайте, мою жизнь забирайте! Без неё мне всё равно не жить!»
Выпалил всё это Рагнер в мыслях своих, почти не задумываясь, слов не подбирая, а когда понял, что сказал… Нет, не пожалел, лишь удивился, что только сейчас понял, сколько для него эта вздорная горделивая Лебёдушка уже значила, как глубоко в сердце его вошла.
Пальцам вдруг горячо стало, будто он свечу ладонью прикрыл. Рагнер изумлённо отдёрнул руку и уставился на волшебное кольцо. Серебро светилось, как полная луна в ясную ночь. Сияние расползалось стремительно: сперва выше по руке скользнуло, потом по всему телу растеклось, осенило прекрасное девичье лицо. И полупрозрачные веки вдруг дрогнули, всколыхнулись длинные кисточки ресниц.
Рагнер решил, что ему померещилось… Но нет, ресницы снова дрогнули, и княжна приоткрыла глаза, так похожие на глубокие синие омуты. Туманный взгляд не сразу сосредоточился на нём. А потом…
– Рагнер, – чуть слышно шепнула она и улыбнулась так светло и нежно, что у Волка дыхание перехватило.
***
18 Сделал дело – гуляй смело
Как много Рагнер хотел сейчас сказать княжне, сколько слов рвалось с языка! Наверное, их было слишком много, и они просто застряли в горле и вовсе лишили его способности говорить. Переполнявшие душу чувства нахлынули все разом, так что глаза защипало и затуманило, а в груди, где-то слева, щемило и скребло. Безграничная радость, что всё получилось, что удалось ему Лебёдушку спасти, эта радость вспыхнула в сердце ярче летнего солнца, обожгла, опалила изнутри до боли, так что дышать стало трудно.
Рагнеру требовалось хотя бы несколько мгновений, чтобы прийти в себя…
Но князь, увы, очнулся раньше.
– Сияша, дочка, жива! – восторженно ахнул Гордий и, бесцеремонно отодвинув в сторону Волка, кинулся к постели княжны. Лишь мимолётно хлопнул её спасителя по плечу: – Молодец! Получилось!
Широкая спина князя скрыла от Рагнера всё ещё бледную Сияну. Погас свет небесно-синих очей, и с Волка словно чары спали. Теперь он смог бы, наконец, произнести заветные слова, что грели сердце. Но хотелось их шепнуть наедине.
А сейчас Сияне и вовсе не до него было. С одной стороны счастливый отец над ней ворковал, с другой лекарь суету наводил – убедиться хотел, что, и правда, беда позади, больше за жизнь княжны можно не бояться.
Рагнер вдруг ощутил себя в этой комнатёнке чужим, лишним. Пусть сей радостный переполох случился исключительно благодаря его стараниям…
Но не отпихивать же теперь старого князя от собственной дочери, не напоминать ему, что Рагнер тоже имеет право Лебёдушку обнять и о здравии спросить.
Тут ещё старый лекарь подскочил, довольный тем, как всё сложилось, однако, важности своей не растерявший.
– Вот же чудо! Ну, молодец! Теперь-то уж выходим, теперь я знаю, что делать! Ты… ступай пока, там, в горнице, обожди! Князь скоро придёт… Княжне сейчас покой нужен, нельзя её разговорами утомлять…
Рагнер покорно вышел за дверь, и уже там, снаружи, привалился к шершавой стене и даже глаза прикрыл. Кажется, все свои силы, что ещё оставались в усталом теле, истратил он сегодня. Последнее отдал ради спасения княжны. Да и про рану на затылке не стоило забывать, в голове по-прежнему туман стоял, ноги едва держали.
Вот поэтому, наверное, Рагнер даже спорить не стал, когда его выставили. Будь сил побольше, потребовал бы хоть парой слов с княжной перекинуться. Всё-таки он её спас – имел право на такую вольность!
Ну, ничего… Ещё скажет, всё скажет…
Самое главное, что Сияна жива и скоро поправится. А всё остальное – неважно.
Рагнер мысленно послал тёплую благодарность Эрике. Даже так далеко, сама того не ведая, а помогла ему эта добрая душа. А после с трудом доковылял до лавки и тяжело рухнул на неё.