Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 13)
– Князь? – растерянно переспросил Рагнер.
В затуманенной голове настойчиво вертелась какая-то мысль, которую он никак не мог уловить, терзала, мучила. Кажется, он что-то важное успел позабыть. Что-то… поразившее его до глубины души… Он услышал это за мгновение до предательского удара. И это что-то само было как удар прямо в сердце. Оно засело в душе занозой. Но сейчас вспомнить никак не выходило.
Рагнер уже открыл было рот и хотел спросить, причём тут вообще князь Гордий…
Но его отвлёк протяжный скрип засова. Дверь широко распахнулась, и в комнатёнку шагнуло сразу двое дюжих молодцев.
– Кто над вами тут старшой? – зычно вопросил один из них.
Рагнер неловко поднялся на ноги.
– А… ты, стало быть… – довольно хмыкнул ратник и даже попытался изобразить кривоватую улыбку. – Очнулся, смотрю… Вот и славно. Пошли! Вопросы к тебе имеются…
***
16 Не делай добра…
Видно, дружину Рагнера, и правда, заперли где-то под землёй. Об этом говорили сырость и затхлость, а ещё столь низкие потолки, что приходилось склоняться, чтобы его бедной головушке не досталось ещё раз.
Из сумрака проступила крутая узкая лестница. К счастью, довольно короткая – не больше дюжины ступеней. Это радовало, потому что у Рагнера до сих пор в глазах плыло и темнело. Он старался держаться твёрдо и не выказывать собственной слабости. Однако страшился, что ноги всё-таки подведут, и он опозорится и рухнет прямо на глазах у надменных Лебедей.
Душное подземелье осталось, наконец, позади. В просторной бревенчатой светлице пахло деревом и немного дымом. В печи трещал огонь, и приятное тепло заливалось от неё по всему дому. Тусклая масляная лампа едва разгоняла сумрак. За единственным мутным окном и вовсе было черно. Должно быть, уже поздний вечер или даже глубокая ночь.
Рагнера, однако, из этой комнаты повели дальше. Один стражник шёл впереди, другой дышал в затылок. В доме были ещё люди, Волк это чувствовал, но сторожили его сейчас только двое.
Будь он не так слаб, мог бы попытаться вырваться и улизнуть. Но бежать ему было некуда – он не мог бросить свою дружину и хотел знать, что с Лебёдушкой. Да и, в конце концов, Рагнер не делал ничего такого, за что чувствовал бы вину. А потому всё ещё надеялся, что получится уладить дело миром.
Первый ратник приостановился, толкнул тяжёлую дверь, поклонился кому-то в глубине комнаты и, наконец, пропустил Рагнера вперёд.
Волк пригнулся, перешагивая порог, а вышло, будто тоже поклонился. Ничего, с него не убудет – иногда стоит проявить почтительность.
Правда, узнав того, кто его ждал, Рагнер мигом про всякую любезность позабыл. Сейчас молодой светловолосый ратник выглядел иначе – был без шапки, плаща и тяжелых доспехов, но этот надменный взгляд невозможно было перепутать. Вот он,
Рагнер вскинул подбородок, уставился на Лебедя с таким же вызовом… И не сразу обратил внимание на ещё двоих. Те сидели за длинным столом, в самом конце. Тусклый свет масляной лампы до них не дотягивался, и фигуры их терялись в густом сумраке.
– Садись! – процедил сквозь зубы предводитель Лебедей и мотнул головой в сторону колченогой лавки. – Рассказывай!
Рагнер не стал отказываться от столь любезного предложения. Конечно, лучше бы стоять и смотреть в горделивое лицо на равных, а не взирать на этого
– Ты бы хоть сперва назвался, растолковал, кто таков, почему я тебе отвечать должен... А потом уж расспрашивал, – попенял ему Рагнер, неторопливо располагаясь на скрипучей лавке. – И как меня звать… даже не поинтересовался. Или в Лебяжьих Землях про гостеприимство не слышали?
– Да ты! Да я тебя! – дёрнулся Лебедь. – Какое-то разбойничье отребье меня ещё поучать будет!
– Я не разбойник, ещё раз тебе это говорю, – терпеливо и хладнокровно повторил Волк. – Ладно, коль спрашивать не хочешь, сам представлюсь… Рагнером меня зовут, служу в дружине ярл-князя Аррдена. По его воле еду с посланием в Верунь к вашему князю Гордию.
– Лунгерд, форинг князя Гордия, – высокомерно прошипел светловолосый. – И ни одному твоему слову, Рагнер, я не верю. Рассказывай правду, Волк!
Нет, это даже не гусь, это какой-то баран. Упрямый, глухой баран!
Рагнер скрипнул зубами и решил, что в десятый раз одно и то же повторять не будет.
Вместо этого неожиданно сам задал вопрос:
– Где Ильма? Что с ней?
Лунгерд, видно, от наглости пленника опешил, светлыми глазами удивлённо пару раз хлопнул, нахмурился.
– Ильма? – растерянно переспросил он. – Как где? Дома… Жива-здорова… Что ей сделается? Повезло, добралась до Веруни, добрые люди помогли. Она-то нам и поведала, что вы княжну похитили!
Теперь уже Рагнер уставился на Лунгерда так, будто тот был не в себе, удивлённо моргнул. И наконец… понял.
Всё понял. Или вспомнил…
Ведь ещё там, в лесу догадался. А потом, как по затылку получил, так и выскочила из головы догадка.
Тяжело вздохнув и больше не глядя в на форинга князя Гордия, Рагнер заговорил снова устало и холодно:
– Никакую княжну мы не похищали. Мы люди князя Аррдена, прибыли сюда с миром. Девицу эту встретили в лесу случайно. Она сказала, что сбежала от разбойников. Кто она – я не знал. Понял, конечно, что не из простых. Но про отца своего она лишь одно сказала, что он не бедствует. Нам назвалась Ильмой. Узнав, что мы в Верунь путь держим, попросила взять с собой. Боялась, что лиходеи за ней по следу идут. И не зря боялась. Ночью мы с ними схлестнулись. Шестерых убили. Если не веришь, пошли кого-нибудь проверить. По дороге на Снежень, недалеко от Белогорки, прямо у дороги, пещера в лесу есть – там они и остались. А лучше спроси у неё самой! Пусть Ильма… – Рагнер досадливо осекся и поправил сам себя, дивясь странной горечи, что завладела сердцем: – Пусть
– Я бы рад спросить, – горько усмехнулся Лунгерд, – да она не ответит… До сих пор от чар твоих не очнулась. И как лекарь не бьётся, ничем помочь не может.
– Что? – Рагнер подскочил, будто ужалили, и про голову больную вмиг позабыл. – Мне нужно её увидеть! Отведи меня к ней!
– Ещё чего прикажешь? – скрипнул зубами Лебедь.
– Ты не понимаешь… – в отчаянии воскликнул Рагнер. – Я могу ей помочь!
– Той самой иглой, которую мы в твоём кошеле нашли? – с ненавистью процедил Лунгерд. – Навёл чары, а теперь довершить своё черное дело хочешь? Если княжна умрёт, я тебя собственными руками придушу! И не спасёт тебя то, что ты посол ярл-князя.
– Иглу я вынул у неё из плеча, – уже почти прорычал Волк. – Думал, вдруг это ей поможет. А чары… я могу попытаться снять. Есть у меня одна дивная вещица… Подарок одной сильной целительницы. Не знаю, поможет ли… Но дай хоть попытаться! Прошу!
– Да я тебя и на шаг к ней больше не… – начал было форинг Лебедей.
– Помолчи, Лунгерд! – вдруг лязгнуло из темноты. Одна из тёмных фигур за столом поднялась и шагнула к свету. – Что за подарок? Говори толком!
Седовласый, но по-прежнему крепкий, широкоплечий, высокий. Он показался Рагнеру могучим и величественным, как великан из древних сказаний.
– Кольцо, особое кольцо… Оно целебной силой обладает. И чары, и болезни, и раны излечить может, – не стал юлить Рагнер. И твёрдо добавил, уже не сомневаясь в том, кто перед ним: – Прикажи вернуть мои вещи, княже! Позволь дочери твоей помочь!
Гордий глянул на Лунгерда и молча кивнул. Потом снова перевёл тяжёлый взгляд на Волка:
– Исцелишь Сияну – награжу, погубишь… – пожалеешь, что на свет родился, Рагнер!
***
17 Волшебное кольцо
Лунгерду происходящее явно было не по душе, но возразить своему князю хоть словом он не посмел. Стрелой метнулся за дверь и вскоре вернулся с вещами Рагнера. Молча сунул всё в руки Волку и напоследок одарил таким взглядом, будто мысленно проклял.
Ну и ладно, пусть думает, что хочет! Главное, Рагнер заполучил всё своё обратно. Лебедь принёс и дорожный мешок, и кошель, и…
Всё, кроме оружия. Да уж…
Свой надёжный клинок Рагнеру тоже хотелось бы получить обратно, да и ножами он разбрасываться не привык. Но это обождёт. Сперва надо Лебёдушку у смерти отбить, а потом уж можно и новые споры затевать.
А для спасения княжны ему не меч нужен, а совсем другое оружие.
Рагнер распахнул дорожный мешок, в котором уже явно порылись чужие, и с замиранием сердца попытался нащупать подарок Эрики. Столь полезную диковинку он бережно хранил и всё никак не решался ею воспользоваться. Рагнер был уверен, что кольцо нужно приберечь для особого случая, когда уж без него никак. Ведь как знать, может, однажды оно ему жизнь спасти должно.
Он сам был свидетелем подобного чуда, и понимал, сколь ценный дар ему достался.
И вот сейчас подарок Эрики едва не попал в чужие лапы. Больше всего Рагнер боялся, что кто-нибудь из Лебедей на волшебное колечко позарился. С виду оно было непримечательное – обычный тонкий серебряный обруч с узором из обережных рун, но вдруг нашёлся кто-то ушлый. У Волка даже руки слегка дрожали, пока он выуживал крохотный свёрток из мешка, пока разворачивал…
Кажется, и дышать-то начал лишь в том миг, когда холодное серебро, наконец, оказалось в его ладони.
Однако радоваться пока было рано, и тревога только нарастала. Рагнер старался держаться смело и уверенно, на деле же до холодного пота боялся, что ничего у него не выйдет.