Надежда Черпинская – Крошка Энни на краю света (страница 40)
И всё же после ареста Даки Эймса на ферме Уайзов даже дышать стало легче, привольнее, будто ушла за горизонт пугающая грозовая туча, всё время висевшая над головой.
Страхи отпустили, больше Энни не боялась оставаться одна, без присмотра мужа. Теперь они могли позволить себе заниматься разными делами, в разных концах фермы, но… по-прежнему старались держаться рядом. Не потому, что Энни что-то угрожало, а потому что хотелось видеть и чувствовать друг друга всё время, каждое мгновение.
И всё же дневные будни порой разводили их в разные стороны. И Энни теперь с нетерпением ждала вечера и ночи. Того особенного времени, когда она принадлежала только мужу, а Джо принадлежал только ей.
Энни удивлялась самой себе, ведь прежде считала, что только мужчины жаждут любовных утех, а женщины снисходительно терпят их прихоти. В чванливом Старом Лоу говорили, что любой приличной милли достаточно нежных объятий и невинных поцелуев, а то и вовсе лучше без них…
Но всё это оказалось такими же враками, как и многое другое, что слышала Крошка о мужчинах и женщинах. Во всяком случае, это точно было не про них с Джо.
Теперь Энни спала в постели Джонатана. С той самой их первой ночи она больше не возвращалась в свою комнату. Только хранила там свои вещи. Теперь она засыпала и просыпалась в объятиях любимого, а ночью пылала в огне его ласк и поцелуев.
Впрочем, порой дожидаться заката становилось совсем уж невмоготу. И тогда, забросив на время дела и забыв о хлопотах, они могли немного попроказничать и средь бела дня.
Как, к примеру, случилось сегодня…
***
Джо собрался сходить на реку, проверить ловушки для рыб, Энни решила пройтись с ним. Основные дневные дела они успели переделать утром, пока было не очень жарко.
Сейчас же припекало так, что работать в огороде или на плантации стало невыносимо. Очень хотелось спрятаться в тень, в прохладу. И густой древний лес так и манил.
Речушка, что текла неподалёку, обычно оставалась довольно холодна даже в летнее время, но последние дни выдались настолько знойными, что прогрелись даже эти скрытые под сенью деревьев кристальные воды.
Устоять перед соблазном окунуться в благодатные освежающие струи было просто невозможно. И пока Джо доставал из воды ловушки и проверял улов, Энни скинула обувь, платье и в одной тоненькой сорочке с визгом забежала в воду. По коже тотчас поползли мурашки, но через пару мгновений она привыкла к речной прохладе и с наслаждением погрузилась по шею. Далеко Энни не заходила, ведь плавать не умела. Джонатан как-то пообещал её научить, но пока на это не хватало времени.
Муж, стоя по щиколотку в воде у самого берега, улыбаясь, наблюдал за ней.
– Как водичка? – крикнул он издали.
– Чудесная! – честно ответила Энни. – Иди ко мне!
– М-м-м… Как же я могу отказать, если ты зовешь… – с какой-то особой игривой ноткой протянул Джо.
Моментально стянул с себя одежду и, не успела Энни моргнуть, как он уже оказался в реке. Нырнул с головой, всплыл чуть дальше, на глубине. Потом снова исчез под водой и появился на этот раз прямо у ног Энни.
Его руки скользнули по её бёдрам, Энни взвизгнула от неожиданности и тут же беспечно расхохоталась. Взметнулись сверкающие брызги, и Джо предстал пред ней во всей красе: такой широкоплечий, загорелый, в серебристых капельках на сильном поджаром теле.
Его руки с лёгкостью подхватили её, приподняли над водой, смеющуюся и сопротивляющуюся в шутку. Потеряв опору, не чувствуя больше дна, Энни пришлось повиснуть на муже, оплести ногами и руками. И он тотчас, воспользовавшись этим, притянул её ближе и впился в губы.
Мокрая сорочка бесстыдно облегала все изгибы тела, будто Энни была вовсе нагишом. И это, разумеется, не осталось незамеченным Джонатаном. Желание пульсировало в его глазах, как угли на ветру, разгоралось всё ярче. Горячие губы перебрались на её шею и плечи, обжигая влажную, охлаждённую рекой кожу.
Энни была так поглощена этими непривычными ощущениями, что даже не заметила, как они выбрались из реки. Поняла это, лишь когда Джо опрокинул её на спину в невысокую шелковистую траву, покрывавшую берег у самой воды.
Мокрая ткань сорочки липла к коже, но он стащил её так ловко и проворно, что можно было только подивиться. Впрочем, им сейчас было не до того.
– Как же я люблю тебя, Крошка! – прошептал он, нависая над ней.
И Энни решила, что лучшим ответом на это будет новый жаркий поцелуй, после которого Джо уже точно не остановится.
И он, конечно, не остановился – Энни всё же уже хорошо знала своего мужа. И любил её прямо там, на берегу, среди изумрудной зелени, под шёпот листвы, напевный шум реки и завистливые трели птиц. И небо любовалось с высоты их нежностью и страстью, такое же ярко-синие и сияющее, как глаза её любимого.
***
Глава 47
И лишь одно немного омрачало их благословенные дни и ночи – мысли о предстоящем суде. Со слов мастера Харриса выходило, что переживать не о чем: в этот раз Даки Эймсу не избежать наказания. И всё же пока приговор не был оглашён, это дело не давало покоя ни Энни, ни её мужу.
Несчастные животные, которых они привезли с фермы Эймса, при должной заботе и сытой жизни быстро шли на поправку. Неприятная поездка в дом Даки постепенно стиралась из памяти.
А вот что делать с землёй соседа, если надел у него всё же отберут и выставят на продажу, они так до сих пор и не решили.
Джо заговорил об этом в тот же вечер, сразу после отъезда судьи – спросил у Энни, что она думает на этот счёт. Крошка только пожала плечами.
– Не знаю, Джо. Это тебе решать.
– И я решу, – заверил муж. – Но теперь это и твоё дело тоже, ты ведь моя жена, у нас всё с тобой общее. Мне важно знать, что ты об этом думаешь.
– Если честно, Джо, мысли у меня противоречивые. С одной стороны, ты прав – с этой землей связаны не самые приятные воспоминания, да и хлопот нам и без неё хватает. Но с другой стороны, и мастер Харрис тоже прав – неизвестно, кто поселится там вместо Даки. Вдруг снова какой-нибудь опасный и неприятный человек. Да и жалко, что там всё в таком запустении – так и хочется навести порядок. Ведь и земля в хорошем месте, и дом был неплохой, а он всё испортил. Так что я даже не знаю, как нам лучше поступить. Какое решение будет верным.
– Вот и я не знаю, – нахмурившись, покачал головой Джонатан. – Ну ничего, время ещё есть, решим…
Однако дни шли, а они так и не могли принять окончательное решение, склоняясь то к одному, то к другому выбору. Казалось, можно потянуть ещё немного...
Но однажды ближе к вечеру примчался гонец из форта с письмом от судьи – Руперт Харрис сообщал, что завтра в полдень состоится суд над Даки Эймсом, а посему Джонатан и Энни Уайз должны непременно явиться на него в качестве свидетелей обвиняющей стороны.
***
Энни ужасно волновалась и, как оказалось, не зря.
Она была совершенно не готова к пристальному вниманию, которое на неё обрушилось, стоило появиться в зале суда. Джо, разумеется, был рядом и старался оградить её от излишнего интереса, прикрывая собой от чужих глаз. Но даже рядом с мужем Энни чувствовала себя так, будто снова стояла на том деревянном помосте на площади.
В зале собралось несколько десятков человек – всем было любопытно посмотреть и послушать, чем закончиться суд над Эймсом. Для здешних поселенцев это было развлечение, редкое зрелище.
А вот Энни и Джо предстояло вывернуть душу перед всеми этими чужаками, поведать о таких вещах, говорить о которых было неловко, стыдно. Но Энни понимала, что это нужно выдержать, пройти. Уж лучше один раз вытерпеть унижение, чем позволить Даки снова оказаться на свободе.
Вскоре в зал ввели и самого виновника этого собрания. Даки заметно хромал, его вели под руки двое солдат.
Энни бросила на него взгляд лишь один раз – отметила, что Эймс заметно осунулся, зарос бородой и выглядел больным.
Больше она старалась не смотреть в его сторону. Но иногда не выдерживала и поглядывала украдкой, ведь всё время чувствовала на себе тяжёлый, полный ненависти взгляд Даки.
Кроме самого град-судьи Харриса, в зале на деревянном возвышении сидело ещё восемь мужчин – Совет Правосудия. Приговор одни должны были вынести сообща.
К удивлению Энни, обсуждение начали не с них с мужем.
Сперва один из помощников Харриса напомнил всем скандальную историю с загадочной гибелью милли Эймс. Потом вызвали невезучего мастера Пэриса, который здорово повеселил собравшихся, красочно, с чувством поведав о том, как лишился часов. После чего мастер Пэрис на глазах у всех опознал ту самую украденную фамильную реликвию, которую Энни уже случалось видеть в доме Даки.
На вопрос, признаётся ли Эймс в совершённых преступлениях, тот, глумливо хмыкнув, заявил, что всё это наветы и поклёп.
Вот тогда и настала очередь Энни, а после неё – Джо.
Ох, как же горели щеки, когда на виду у стольких незнакомых мужчин Энни пришлось говорить о том, как бесцеремонно вёл себя Эймс, как повалил её в траву, как шарил по телу мерзкими лапами.
Наконец, всё было рассказано, пытка закончилась. Но вскоре выяснилось, что слушать, как о тех же событиях, скрипя зубами, рассказывает муж, не менее стыдно и мучительно.
А потом выслушать всё это ещё раз от Колума Лонера и мастера Майлза.
Однако рано или поздно всё заканчивается – даже самое неприятное и плохое. Подошёл к завершению и суд.