Надежда Черпинская – Крошка Энни на краю света (страница 41)
– Итак, давайте подведём итог тому, что вы нам поведали, мастер Уайз, – взял слово Руперт Харрис. – Верно ли я понял, что мастер Эймс приходил к вам с противозаконным предложением продать или отдать ему во временное пользование вашу супругу Анну Уайз? И предлагал вам за это деньги, будто она не достопочтенная милли, а уличная девица?
– Да, мастер судья, – угрюмо кивнул Джо.
– А после вашего отказа в жёсткой форме он решил похитить вашу супругу? При этом, как утверждаете вы и уважаемые свидетели, похищение явно не было случайностью, поскольку Даки Эймс подготовился и измыслил хитрый план. Сперва украл барана из вашего стада, отвлёк вас на поиски, а сам тем временем напал на милли Уайз, при этом нарушил установленные законом границы вашего земельного надела. Даки Эймс проник непосредственно на вашу ферму?
– Всё так и было, судья, – снова подтвердил Джонатан.
– Последний вопрос… Вы нанесли ранение мастеру Эймсу. Этого можно было избежать?
Энни видела, как на скулах мужа заходили желваки.
– Наверное, мастер судья. Но я не видел иного способа защитить свою жену. Мерзавец находился опасно близко от моей Энни, мог навредить ей. Я боялся, что не успею его остановить, и не нашёл иного способа отвлечь внимание Эймса на себя – я начал стрелять. В это время он уже находился во дворе моей фермы. Так что я имел на это право – я защищал свою жену и свою землю, не нарушая законы Аттрики.
– Благодарю, мастер Уайз! У меня больше нет вопросов. Суд готов удалиться для обсуждения и вынесения приговора, – объявил Руперт Харрис.
И весь Совет Правосудия вместе с гранд-судьёй скрылся за неприметной дверью в углу зала.
***
Всё случилось так, как и предрекал судья Харрис.
Энни чудилось, что жёсткие, но справедливые слова приговора всё ещё звенят у неё в ушах, даже после того, как они вышли на улицу из душного здания суда.
Говорили ещё много, но Энни запомнила только самое основное.
А ещё в память врезалось, как Даки Эймс, проходя мимо них, когда его уже уводили прочь, скривился и угрожающе шепнул в сторону Джонатана: «Я тебе это ещё припомню, собачий сын!»
В тот миг она вздрогнула, но после велела самой себе успокоиться и не поддаваться – Даки мог сколько угодно рычать и пытаться укусить, но больше не в его силах причинить им вред.
Она до сих пор немного дрожала после пережитых волнений. И всё же, покинув зал суда и оказавшись снова под жаркими лучами солнца, вздохнула с облегчением.
Всё самое страшное позади. Они справились со всем этим. Они справились вместе.
Правда, оставался ещё один сложный момент, с которым пришлось разобраться прежде, чем уйти. Нужно было покончить с этим сегодня, сейчас.
Судья Харрис пригласил Джо с женой к себе в кабинет и снова спросил о земле Эймса. Энни молча ждала, что ответит муж.
– Нет, мастер Харрис, – покачал головой Джо. – Благодарю, но я не изменил решение. Мне не нужна эта земля. Я хочу сегодня же выбросить из головы этого подонка Эймса и больше о нём не вспоминать. Выставляйте его надел на аукцион!
– Что ж… твоё право, – кивнул старик Руперт.
***
Из здания суда они вышли последними. Даки в окружении солдат увели обратно в казармы, где принимал лекарь. Любопытствующие разошлись по своим делам или же отправились в таверну – обсудить всё, что сегодня услышали.
Энни чувствовала себя одновременно и смертельно уставшей, и окрылённой, ведь как бы ни было трудно, им удалось отстоять свою правду, добиться справедливости. Убийца и подлец Даки получил заслуженное наказание.
Джонатан, почувствовав её настроение, притянул жену к себе. Энни обхватив его локоть двумя руками, прильнула к плечу.
– Прости, что не смог уберечь тебя от всего этого! – муж тяжело вздохнул.
– Ничего, теперь всё позади. Так было нужно, Джо. Сам бы он не остановился. Продолжал бы и дальше творить зло. А теперь… – Энни улыбнулась, – мы наконец-то можем жить спокойно. И не только мы.
– Да, – поддержал её улыбку Джо, – лишь бы только новый сосед не оказался вторым Даки…
Крошка хотела сказать в ответ, что второго такого точно не найти во всей Аттрике, но её перебил громкий окрик, прозвеневший по всей улице:
– Энни!
Они с Джо развернулись одновременно, и Энни изумлённо ахнула:
– Эмма!
***
Глава 48
– Благие духи! – Энни испуганно прижала руки к груди, ошеломлённо разглядывая подругу. – Что с вами случилось?
Красотка Эмма нынче выглядела хуже, чем на борту «Короля Виллмельгера» – на ней было какое-то замызганное платье, местами даже в дырах и грязных чёрных пятнах.
Да и её муж-великан был жене под стать. Такой же чумазый и потрёпанный. У него ещё и правая рука была замотана бинтами, а на щеке горело алое пятно. И волосы с одной стороны были чуть короче, и светлее, будто мастер Холмур внезапно частично поседел.
Но даже не их неопрятный вид напугал больше всего – лицо всегда весёлой и неунывающей Эммы нынче опухло и покраснело от слёз. У Энни не осталось никаких сомнений, что её подруга ещё совсем недавно заливалась горькими слезами.
Сейчас её губы снова скривились и задрожали, а из глаз тут же покатились серебристые горошинки.
– О, Энни, такая беда… такая беда! – ничего толком и не объяснив, Эмма протяжно всхлипнула и, уткнувшись в широкую грудь мужа, разревелась.
– Ну, будет тебе, будет! – Бёрн прижал жену к себе своими гигантскими ручищами, так мягко, осторожно, бережно, точно смять боялся. – Всё образуется… Не плачь!
Но Эмма заголосила ещё громче.
– Пожар у нас вчера случился, – тяжело вздохнув, объяснил Холмур. – Сколько дней жара стояла, трава посохла. А тут, вроде, ветер поднялся, тучи… Думали, дождь пойдёт. Куда там! Завертело, пыль понесло, гром, молнии, и ни одной капли, ни одной капли… А потом в наш сарай как шарахнуло, как полыхнуло! За один миг разгорелось, будто сноп сухого сена подожгли. Я было кинулся… Да с таким ветром разве потушишь…
– Всё сгорело, всё! Ничего не осталось, – горько заскулила Эмма. – И дом, и козочки, и запасы, и все мои наряды.
– Ничего… – снова попытался утешить её муж. – Сами живы, и то ладно.
– Да как же так?! – ахнула Энни. – Неужели ничего нельзя было спасти?
– Видели бы вы это пламя, милли Уайз! – Бёрн покачал головой, и Крошке показалось, что этот огромный мужчина, похожий на медведя, сейчас тоже заплачет. – Постройки мигом занялись, и тут же на крышу дома перекинулось. Я только и успел Эмму крикнуть и на лошадь её усадить. Ветром огонь во все стороны пораскидало, одна надежда была, что за реку не перекинется. Там от нас до реки недалеко. Я загон со скотом открыл, сарай с курами… А уводить уже времени не было. Меня и так вон едва горящим бревном не прихлопнуло. Я на лошадь к Эмме вскочил и оттуда скорее. Больше всего коз жалко, – Бёрн все-таки не удержался, смахнул слезу. – Они от страха метаться начали. Я надеялся, что за нами следом к реке побегут. Но успели только две… Остальных огонь догнал. А как до берега дошёл – затух, вода пожар остановила, дальше не пустила, а то бы ещё вся округа погорела. Но на ферме у нас всё подчистую смело, одни угли остались.
– Вот так несчастье! Сочувствуем, Бёрн! – сокрушённо покачал головой Джонатан. – Неужели совсем ничего не уцелело?
– Главное, Эмму уберег, а остальное… дело наживное, – Бёрн погладил жену по волосам.
Он пытался придать голосу бодрости, но Энни видела, как дрожат его руки. Представить страшно, что пережили эти двое. Крошка даже в мыслях не хотела ставить себя на место подруги, думать о том, что было бы, если бы это на их ферме случилась такая беда.
– У нас остались только лошадь и две козы, – печально продолжил Холмур. – Но коз я уже продал. Куда нам с ними сейчас? А так хоть немного денег раздобыли. Остались ведь, в чём из дома выскочили – ни вещей, ни еды, ни крыши над головой. Хорошо, на Эмме были серьги золотые. Снесли их сейчас ювелиру. Нужно хотя бы самое необходимое купить.
– Какой ужас! Мне так жаль вас! – Энни сама уже едва не плакала. – Так… а вы как же? Где сейчас?
– У наместника утром были. Гранд-мастер Гарнет велел нас в казармах пока поселить, комнатёнку дать на месяц. Надо за это время жильё найти, обустроиться. А там уж я наймусь к кому-нибудь на ферму. Скоро сбор аттарикса начнётся, рабочие руки будут нужны. Пообещали ещё денег выделить, как погорельцам, тридцать картунов. На это, конечно, дом заново не построить, но мы что-нибудь придумаем.