Надежда Черкасская – Другая сторона стены (страница 4)

– Вежливость – лучшее оружие вора, – шепнул мне Павел, беря в руки мои сумки. – Ребята! – крикнул он Ире и Диме, немного отставшим от нас, – идемте от берега в гору! Сейчас нужно идти все время прямо, а потом повернуть у старого купеческого дома.

Глинистый берег серой реки здесь был обрывистым и крутым, к тому же, дождь за последние несколько дней размыл глину, сделав ее вязкой и скользкой, наступая, можно было в любой момент поскользнуться и упасть.

У берега виднелись чахлые кустарники, корни которых проглядывали прямо из глины невысоких обрывов. За кустарниками берег постепенно поднимался еще метра на три, и пока мы стояли в самом низу, нам не было видно ничего, кроме пары дымовых труб домов. Я огляделась и увидела, как два парня историка помогают подняться своей преподавательнице, остальные хватали сумки и девчонок и шли с ними вверх. Не успела я ничего понять, как Паша уже утащил наверх нашего геодезиста и тут же вернулся за мной, протягивая мне руку:

– Идем!

Позади Димка тянул вверх Иру вместе с ее сумками. Было видно, что ему не очень легко, но бросать ее он явно не собирался. Я кивнула Паше и, взяв его за руку, стала осторожно подниматься вверх.

***

Как и обещал Павел, мы свернули у большого старого купеческого дома. Двухэтажный, он казался еще довольно крепким, слегка не внушал доверия разве что, только второй этаж, который был полностью деревянным. Первый же, каменный, явно был очень прочным и, должно быть, собирался простоять без каких-то вмешательств еще как минимум лет двести.

– Это дом купца Леонтия Внукова, – сказал нам Паша, – хороший был мужик, по крайней мере, по воспоминаниям старожилов. Я вам о нем тоже подробнее расскажу и покажу кое-что – уже в музее, правда. Впрочем, он в этом году – не наш клиент.

И тут я поняла, о чем хочу его спросить. За всеми этими заботами со сборами и дорогой, Ириной морской болезнью и Копановым, внезапно свалившимся на нашу голову, я все никак не могла не то что поразмыслить, но и банально спросить хоть у кого-нибудь, чем мы будем заниматься в Поречье.

Паша на мой вопрос удивленно присвистнул и улыбнулся, перекинул одну из сумок на плечо и тут же сказал:

– Вот уж не пойму: для вас специально сохранили интригу или просто забыли рассказать? Давайте-ка доберемся до школы, высушимся, перекусим, а там всё расскажут в подробностях. Но чтобы не заставлять вас ждать, скажу, что мы сюда приехали на реставрацию старинного дома. Вроде как, должны прибыть еще специалисты, а именно архитекторы-реставраторы, но знаю точно, что когда договаривались о том, чтобы прислать сюда студентов-архитекторов, попросили прислать самых лучших. Вы, получается, у себя там самые крутые на факультете?

– Ага, особенно я, – Дима фыркнул.

– Вот я и удивился немного, когда Ира сказала, что ты архитектуру ненавидишь. А кем хотел стать?

– Поваром, – с тоской в голосе ответил Димка, – предки не дали – они у меня все двинуты на строительстве.

– А я – военным, – Паша грустно улыбнулся, – только мне мама не разрешила, потому что у меня отец был офицером и в Афгане погиб. Я вздрогнула и заморгала – резкий посвист из моего сна прорезал наступившую неловкую тишину, которую прервал сам же Павел:

– Так значит, самые крутые на факультете – это Ира и Поля, так? – спросил он, повернувшись к нам.

Ира кокетливо прыснула, и пока я пыталась сообразить, как лучше выстроить свой ответ, в разговор снова вмешался Димка:

– Ну да, они правда круче всех. Мы вот третий курс закончили – ну как закончили? Они да, а я теорию конструкций завалил – а девчонки и четвертому курсу уже помогали с макетами и расчетами. Я в этом ничего не соображаю. Наверное, поэтому их сюда решили позвать, а вот зачем я?

– Ты будешь нам готовить, – отрезала Ира, – сто процентов, летом столовая в школе не работает, особенно в такую погоду, значит, кто-то должен будет в любом случае оставаться на хозяйстве.

Димины глаза загорелись, но я, начав раздумывать над этой перспективой, поняла, что ничего хорошего она не несет. Дима, и без того ничего не соображающий в нашей специальности, мог таким образом окончить университет без банальных знаний. Так дело не пойдет. Поймав себя на мысли о том, что я довольно поздно решила взяться за его перевоспитание, я кивнула Паше:

– Ну, Сусанин, продолжай нас вести.

***

Через двадцать минут, все-таки порядочно испачкавшись глиной, грязью и травой, мы наконец добрались до школы.

Хотя было еще время обеда, из-за погоды, тяжело нависшего над школой пасмурного неба и бесконечного стука капель дождя по оконным стеклам, мне, сидевшей в одном из кабинетов старого двухэтажного здания, казалось, будто наступил вечер. Я представляла, как придется снова выйти на улицу, ступить в черную вязкую грязь и по ней добираться через школьный стадион до краеведческого музея. В какой-то момент мне уже было подумалось, что неплохо остаться ночевать в школе, но потом я вспомнила, что Паша обещал нам что-то интересное. Если более сложный путь приводил к какому-то весомому результату, я всегда выбирала его, и именно поэтому на вопрос геодезиста, где мы хотим поселиться, я первая, чтобы опередить Иру и Диму, выпалила, что в музее.

– Это наш Павел вас зазвал? – с хитрой улыбкой спросила его преподавательница Марина Викторовна, – будет вас пугать своими сказками про местную знаменитость.

– Ага, точно, – поддакнула ей одна из девочек-историков, русоволосая, с длинной косой. Когда мы играли в «Коммерсанта», он купила у меня кафе «Ивушка», но все равно в конце заработала меньше, чем я. Кажется, ее звали Олей. – Пашка вам про свою Черную Софью будет вещать – это уж к гадалке не ходи, ему надо о ней кому-нибудь рассказывать.

Я заметила, что Паша вздрогнул и, резко повернув голову, посмотрел Оле прямо в глаза, словно пытаясь прожечь в ней дыру, и мне, признаться, показалось, что он почти это сделал, но девушка вовремя затихла и отвернулась. Видимо, пытаясь отвлечь всех от странной заминки, Марина Викторовна сразу же переключилась на составление списка желающих жить в школе и музее.

– Хорошо, итак, в школе живут преподаватели, то есть я, Виктор Сергеевич, через пару дней к нам приедет Иван Александрович – наш археолог. Козлова, Чинкина, Степанова, Семенова, Куликов, Зайцев, Приходько и Астапов – живете в школе, я всех назвала?

Археологи и этнографы закивали, подтверждая верность списка, в кабинете – очевидно, во время учебного годам там проходили уроки биологии, о чем услужливо напоминали плакаты, изображавшие строение мха-сфагнума и цветков семейства лилейных – поднялся гул: разнобойные голоса студентов, шепчущихся друг с другом, не давали Марине Викторовне сосредоточиться над вторым списком.

– Так, ну и что же… – продолжила она, когда все понемногу затихли. Полина Николаева, Ира Никонова, Дима Лебедев и Паша Захарьин. Все верно? Виктор Сергеевич уже сказал мне, что вы – самые ответственные его студенты, и что он вас помнит еще с практики по геодезии.

Геодезист тем временем важно кивал головой с видом средневекового судьи-инквизитора, и мне почему-то показалось, что он думает вовсе не о том, какие мы хорошие студенты, а о том, что непременно задаст нам, если мы попадемся хоть на малейшей провинности. О том, что Дима всю практику проболтался с рейкой в руках, поскольку в геодезии понимал ровно столько, сколько та самая свинья в апельсинах, Копанов, в силу особенностей своего характера, уже и не помнил. Я взяла себе на заметку, что все-таки стоит поучиться у Димы актерскому мастерству – так умело скрывать свою ненависть к получаемой профессии еще надо уметь. Если его выгонят где-нибудь в районе подготовки к защите диплома, надо будет посоветовать ему попробовать себя не только в пищевой, но и в актерской сфере. Все-таки какой талант пропадает!

– Итак, может, теперь Виктор Сергеевич расскажет, что мы будем делать? Думаю, что архитекторы уже дали вам инструкции на первые два дня.

Геодезист грузно поднялся со своего места, все еще запыхавшийся, пошел в центр кабинета, по пути зачем-то отряхивая свою рубашку. Должно быть, она еще не высушилась должным образом.

– Итак, ребята, – сказал он, почему-то смотря именно на нас троих, – в этом году наш факультет совместно с археологами с исторического факультета начинает работы по реставрации усадьбы чиновника Кологривова, проживавшего на территории данного поселка.

– Он будто партийный доклад читает, – шепнул Дима Ире. Подруга закивала.

– Наверное, по молодости было дело. А может, и совсем недавно тоже.

– Завтра, я думаю, уже после обеда, когда вы как следует отдохнете, вам будет изложена наша цель и наш план действий, которые нам необходимо принять, – последнее слово он сказал с горбачевским ударением, что незамедлительно заметил вездесущий Дима.

– Ага, принять и углубить, – усмехнулся он на ухо Ире, – иначе у нас ничего не получится!

Ира попыталась подавить смешок – я искренне надеялась, что хохот не прорвется наружу и не подведет нас под монастырь в первый же день практики с геодезистом.

– Если же вы хотите знать, за чей счет весь этот банкет, то я вам скажу, – голос Виктора Сергеевича изменился и стал каким-то напряженным, – один из очень влиятельных в нашей области бизнесменов, который родился в Поречье, изъявил желание, так сказать, поучаствовать в украшении своей малой родины и восстановлении ее исторического облика. Вот, в общем-то, и все. А теперь, Марина Викторовна, как думаете, можно располагаться на отдых?