Надежда Черкасская – Другая сторона стены (страница 3)

– Ни за что не угадаю, – Ира подняла бровь.

– Во-первых, циферблатов четыре. Во-вторых, напротив цифр изображены…

– Ну не томи, кто? Генсеки? – с серьезным лицом спросила Ира.

– Да нет, – Дима почесал в затылке, – задумка интересная, но их бы не хватило на все цифры.

Ира засмеялась, держась за грудную клетку – видимо, боялась, что желудок и вестибулярный аппарат снова начнут революцию.

– А сколько, кстати, их было? Хотя, ладно, сейчас-то уже какая разница, – со смехом сказала она, – Так и что там изображено, на твоей этой башне с часами?

– А напротив каждой цифры там знаки зодиака! – торжественно выпалил Дима. – Но и это еще не все. Поля, вот ты, – обратился он ко мне, – сможешь назвать знаки зодиака по порядку?

Я вспомнила, что у моей мамы где-то дома была книжка под манящим названием «Астрология с улыбкой». На обложке была нарисована женщина в широкополой шляпе, с пышными золотыми волосами, которая рукой, одетой в перчатку, держала около рта маску льва. Выглядело это все немного странно, но именно эта книжка познакомила меня, да и маму тоже с модным ныне гороскопом. Еще мама выписывала журнал «Наука и религия», откуда мы вместе с ней еще до развала Союза черпали разные интересные сведения, в том числе, и о мировых религиях, стараясь не обращать внимания на критику церкви с позиции научного атеизма, и о всякого рода эзотерике. Я вдруг почему-то именно в этот момент вспомнила историю кыштымского Алёшеньки, загадку великой княжны Анастасии и тунгусский метеорит.

– Ну смогу. А зачем? – коротко откликнулась я. Димкина активность, просыпавшаяся в те минуты, когда это было не совсем к месту, успела меня утомить. Впрочем, Ире уже, кажется, стало полегче – и то дело.

– Вот ты можешь. А там знаки расположены не по прядку – почти все. И еще Девы, Весов и Тельца там вообще нет – вместо них Змееносец, Гончие Псы и Лебедь.

– Чего? – мы с Ирой возмутились одновременно и обозначили свое возмущение одним и тем же словом. Это означало, что мы либо встретимся через год на этом же месте, либо точно проживем еще как минимум семь лет.

– Но это же не зодиакальные созвездия, – Иркина бровь снова взлетела вверх, – какой в этом смысл?

– Прикол какой-то, наверное, – Дима пожал плечами, – но рассказываю, как есть. Сам-то я там тоже не был, как и вы – мы с родителями всё то в Геленджик, то в Анапу мотались. Интересно, какая в Крыму питьевая вода? Меня в Анапе всё время мутило.

Ира поморщилась и собиралась уже было что-то сказать, как вдруг на палубе показался какой-то парень – видимо, он был одним из тех археологов или этнографов, которые ехали с нами. Познакомиться с ними мы не успели – они вместе со своим преподавателем уселись обсуждать какие-то одним им известные «карточки» и «отвалы», а мы почти сразу вышли на палубу, чтобы привести в чувство Иру.

– Вы архитекторы? – спросил парень. Я заставила себя оторваться от серой глади воды и живописных берегов, чтобы посмотреть на того, кто нарушил нашу добровольную архитектурную изоляцию. Он был высоким, с чуть длинноватыми черными волосами, завязанными в короткий хвост на затылке сверху. Сероглазый парень, с очень красивым, как я про себя отметила, профилем, представился Павлом.

– Полина, – отозвалась я. Новый знакомый наклонил голову и улыбнулся:

– Тезка?

– Ну, строго говоря, не совсем…Это… – начала я, но была прервана внезапно оживившейся подругой.

– Меня зовут Ира, а это Дима, – Иркин голос теперь казался намного более бодрым. Возможно, она пришла в себя, увидев симпатичного парня – я знала, что подруга не могла себе позволить выглядеть не лучшим образом при представителях противоположного пола, даже если они никак ее не привлекали.

– Это уровень, которого надо придерживаться, – как-то заявила она мне с видом знатока, подняв в воздух указательный палец. – Нужно блюсти марку.

Что именно Ира вкладывала в это таинственное заявление, я так и не выяснила, однако, кокетничать она могла умело, хоть действовало это и не на всех. Очевидно, на Павла тоже – он выглядел уставшим, – должно быть, как и я, жутко хотел спать.

– Ребята, наша преподавательница просила узнать: вам здесь не холодно? Ваш геодезист сидит в закрытой палубе и пьет чай, все наши играют в «Коммерсанта», а до Поречья еще полтора часа. Не хотите присоединиться?

– Чёрт, если я на этот раз, играя в «Коммерсанта», пожалею шестьдесят тысяч и не куплю совхоз, считайте меня круглым дураком, – Дима подхватил свою куртку с лавки и встал.

– Я готов играть.

– А вы, Полина, от чего бы не отказались? – улыбнувшись, спросил меня Павел.

– Куплю себе кафе «Ивушка» и, как всегда, проиграю.

– Вы не похожи на человека, который так быстро сдается, – усмехнулся парень, – Что ж, пойдемте скорее! – воскликнул он, обращаясь ко всем, – не терпится увидеть, как Полина будет проигрывать свое кафе.

***

К десяти с половиной часам ракета пришвартовалась к пристани Поречья, я оглядела приземистое строение – деревянная резьба, двускатная крыша и подобие колонн.

– Похожа на Волгоградский дебаркадер пятидесятых годов, – сказал Дима, выгружая на шаткий деревянный мост наши вещи, – я в газете видел. А еще, прикиньте, там же, в Волгограде недавно плавучую церковь освятили.

– Удивительно, Дмитрий в кои-то веки заинтересовался архитектурой, – присвистнула Ира, – что день грядущий нам готовит?

– А пристань мне нравится, – отозвалась я.

– Не «Кавказ и Меркурий», конечно, – раздался позади знакомый голос – но тоже сойдет, – к нам приближался Павел, который нес в руках одну из моих сумок.

– Вот, Полина, ты, кажется, забыла.

– Огромное человеческое спасибо, – поблагодарила я, – там спрей от комаров и мои таблетки от аллергии.

– Надеюсь, здесь ее у тебя не будет. Разве только на пыль краеведческого музея? – отозвался Паша. Мы воззрились на него с удивлением.

– Вам что, не сказали, что часть из нас поселят в музее, разве нет?

Мы все втроем одновременно покачали головами – создавалось ощущение, что все вокруг, кроме нас, были уже давно в курсе насчет того, чем именно мы будем заниматься. Организация информирования никогда не была коньком деканата нашего факультета.

– Слушайте, а хотите со мной в музее жить? – Павел оживился, – я скажу нашим руководителям, и нам разрешат. Просто остальных поселят в школу и к местным бабулькам, плавали – знаем. Ребята наши – этнографы и археологи – это перваки, с ними будет наша преподавательница этнографии, потом еще скоро преподы по археологии подтянутся, а мы с вами постарше, да и я вам тут все покажу – не в первый раз здесь. В музее я уже жил в прошлые годы – там на самом-то деле очень неплохо.

Делать было нечего – все аргументы говорили в пользу музея: мы устали и ничего не понимали, хотелось какой-то определенности, да и Паша казался приятным парнем.

– Веди нас за собой, Сусанин, – с ноткой фатализма в голосе провозгласил Дима.

– А ты, я смотрю, разбираешься в истории? Я думал, вы только своей архитектурой занимаетесь, – сказал Павел.

– Сложно найти человека, который бы так ненавидел архитектуру, как Дима, – Ира хихикнула. – А ты историк или чистый этнограф?

– Чистые этнографы только в бане бывают, – Паша захохотал, – так наш археолог говорит, – Я историк, но люблю ездить в экспедиции. Мне кажется, что сибирская деревня – прекрасное место для размышлений.

– Я сама как раз из такой деревни, – сказала я, улыбнувшись, – И, наверное, ты прав. Знаешь, как круто размышлять о жизни, когда за тобой бежит по деревне стая гусей?

Паша усмехнулся:

– Было дело – один раз у бабушки в деревне пошел в магазин, а они откуда-то вывернули и погнались за мной. Вся жизнь пролетела перед глазами. За одну секунду стал философом. И, если честно, мне в ту минуту было даже все равно, что когда-то они спасли Рим.

Я рассмеялась, и мне почему-то показалось, что с той самой минуты между мной и Павлом установилось негласное взаимное доверие. Ира и Дима как-то слегка удивленно смотрели на нас – впрочем, наверное, за ними никогда не бежала стая гусей. По крайней мере, за Димой уж точно.

– Эй, ребята! – послышался позади знакомый голос. Мы обернулись – за нами, тяжело отдуваясь, шел геодезист.

– Вы это куда намылились? – с улыбкой спросил он.

– Виктор Сергеевич, а мы… – начала Ира, но было видно, что она не знает, что говорить дальше.

– Мы в школу, – пришел на помощь Паша, – там распределение по местам дислокации будет. Вы, как преподаватель, скорее всего, будете именно там жить.

Копанов уставился на Павла так, словно он был привидением, которое вдруг обрело форму и к тому же получило способность изъясняться. Вообще-то, Виктор Сергеевич никогда не отличался способностью запоминать студентов хоть какого-то отделения, кроме тех, которые на определенный момент были объектами его рабочей деятельности, поэтому даже тот факт, что он лицезрел Павла на крытой палубе вместе с остальными, не заставил его вспомнить о том, кто это вообще такой.

– А вы, молодой человек…? – спросил он.

– Я историк, приехал с Мариной Викторовной, – он кивнул в сторону группы своих студентов, которые столпились вокруг высокой черноволосой преподавательницы лет сорока, – вот, предлагаю вашим подопечным пожить в этнографическом музее, заодно, так сказать, ознакомиться с темой нашей экспедиции, не отходя от кассы. Надеюсь, вы не против того, что они будут жить там? – Павел расплылся в широкой добродушной улыбке. Растаявший геодезист согласился, что неплохо было бы поближе познакомить нас с историей поселка.