Надежда Черкасская – Другая сторона стены (страница 26)

– Картошку можно приготовить и на костре… – мечтательно продолжал Дима.

– Геодезист ее просто варил – и ничего, – снова перебила Ира, – а где он, кстати? Подозреваю, что снова ест картошку. Кстати, из нее еще шнапс делают, самогонка такая.

– Между прочим, – откликнулся Паша, все это время хрюкавший от смеха себе в ладонь, – старообрядцы наделяли картошку не такими благообразными эпитетами, как ты. Они ее называли плодом блудниц и чертовым яблоком.

– Хорошо, что я не старообрядец, – сказал Дима, беря шпатель и помахивая им, – я даже не знаю, кто это такие.

– Фасад отскабливай, дубина, – Ира ткнула Диму локтем и еле заметно кивнула в сторону крыльца – там, раздуваясь от собственного величия, с кем-то вел беседу Хвостов. Похоже, что с бригадиром тех, кто работал внутри. Мы слышали лишь обрывки разговора, но в них уловили если не всю суть, то уж точно ее часть, и часть достаточно важную для того, чтобы переглянуться и без единого слова составить общий план на сегодня.

– Нет-нет, если нормально, значит, не трогаем. … пустоты и прочее – сами знаете. … меня или хозяина. А сейчас … надо груз принять… накладную. Возьми мужиков – и выдвигаемся… дождь не сильный.

Сделав вид, что мы усиленно работаем над удалением старой штукатурки и над кладкой в оконных проемах под своими импровизированными лесами, мы, не сговариваясь, буквально уткнулись носами в фасад, причем, Дима при этом начал размахивать шпателем активнее всех – куски побитой временем штукатурки отлетали только так, и я уже начала думать, что собирать их мы сегодня будем дольше, чем работать.

– А, Николаева и бригада! – воскликнув Хвостов, спускаясь с крыльца. За ним шел седой крепкий мужчина в возрасте далеко и глубоко за пятьдесят – мы видели его несколько раз, но каких-то особых взаимоотношений с теми, кто работал внутри, у нас так и не установилось, если не считать того, что строители регулярно стреляли у Паши и Иры сигареты.

– Опять у вас с фильтром, – негодовали они, – Ну ладно, давайте.

И так было каждый день.

– Ну вы, эт самое, Денис Игнатьевич, девчонку во главе бригады поставили, – хихикнул строитель, от чего мне сразу захотелось залепить ему рот жирным густым куском цементного раствора. – вон же пацаны есть.

– Так один просто историк, а не архитектор, куда я его, – пожал плечами Хвостов, и я заметила, что под футболкой у Паши напряглись мышцы. Они говорили так, будто нас здесь не было – и это было не слишком-то приятно.

– А второй чего?

– Ох, если бы он знал… – собирая носом пыль со стены, прошептал Дима.

– Да ну вас, нормальные у нас девчонки, – Хвостов удовлетворенно оглядел фасад, – вон, видите, всего четвертый день, а они уже сколько сделали. Николаева, – он снова обратился ко мне, и пришлось поднять голову. В своем голубом дождевике и уже довольно грязной кепке я выглядела не слишком довольной жизнью. Бригадир в этот момент шмыгнул в дом, очевидно, чтобы позвать с собой строителей.

– Слушаю, – я отряхнула руки о дождевик и выпрямилась, все еще держа в руке широкий шпатель.

– Нам надо уехать минут на сорок, может, больше. Если вам надо будет пообедать – сходите. Если не пойдете, то можете сегодня на час пораньше уйти. Археологи вон уже вообще бамбук курят, – он показал на пустой, закрытый сверху навесом раскоп, на дне которого угадывались очертания сложенных в квадраты и прямоугольники бревен – очевидно, остатки каких-то служебных помещений, сгоревших или снесенных Бог знает, когда. Я задумалась над тем, почему бы нам не поискать в раскопах, если вдруг в доме ничего не сыщется. А что мы, собственно, вообще ищем? В этом смысле ни у меня, ни у Паши, ни у кого-либо еще не было конкретных мыслей. Мы ищем что-то, что укажет нам на невиновность Софьи в убийстве. А может, она и правда убийца?

– Хорошо, поняли-приняли, – отчеканила я, и снова вернулась к фасаду. Такой ответ Хвостова, кажется, удовлетворил, и он удалился в сторону дороги, где была припаркована коричневая «буханка». Через несколько секунд показался бригадир в компании двоих строителей, они спустились с крыльца, ехидно глянув на нас, и отправились к Хвостову. Ветер донес – и очень зря – до нас обрывки фразы бригадира:

– Баба-архитектор… почти как баба-капитан!

– Ну что, я повернулась к Паше, – если ты не против, чтобы тобой покомандовала БАБА, – я почти прокричала это слово, – тогда у меня есть план.

– Не знаю насчет бабы, а вот барышня-архитектор вполне может распорядиться моей жизнью… – он смахнул со лба выбившуюся из собранного хвоста черную прядь и, отставив тачку, в которую сгребал куски штукатурки, решительно выпрямился.

– Мы сейчас идем в дом – здесь постоянно тусуются либо Хвостов, либо этот…а сейчас они уехали. Если ты хочешь простучать стены – самое время это сделать. Всё послушать не обещаю, да и не понимаю, что именно ты хочешь найти или узнать, но помогу.

– Как быть с остальными строителями, которые в доме? – спросила Ира, – их там еще человека четыре осталось.

– А вот это уже ваша задача, – я кивнула ей и Диме, – ты, Ира, бери свою пачку сигарет – Паша тебе потом купит. А ты, Дима, свои пирожки. Идете к этим строителям и предлагаете перекур и перерыв на обед. От пирожков они не откажутся, ну а про сигареты я уже молчу.

Ира и Дима переглянулись и одновременно кивнули мне.

– Мои возьми тоже, – Паша достал из кармана пачку и сунул Ире в руки, – плевать, пусть хоть все выкурят, всё равно бросать собираюсь.

Ира и Дима со своим шпионским набором скользнули в полумрак дома. Теперь оставалось только дождаться, пока бригада выйдет на свежий воздух под один из навесов, чтобы покурить и набить животы. Через пару минут так и случилось, и мы с Пашей, быстро сняв свои дождевики, скомкали их и засунули в карманы олимпиек. Убедившись, что строители попались на удочку Иры, которая, безусловно, руководила этой операцией, представив взору всей бригады свою самую милую улыбку, мы прошмыгнули в дом.

Внутри всё выглядело довольно неплохо, хотя обстановка не то чтобы сильно изменилась с тех пор, как мы впервые сюда заглянули. Впрочем, в прошлый раз мы не заходили далеко. Я оглядела потолок в главном зале – если у нас останется время, мне предстоит что-то сделать с лепниной и остатками росписи. Что именно – Хвостов даже толком не обозначил, да я и не знала, останется ли у нас время. Учитывая веселую погоду, строить иллюзий на скорое возвращение в Елизаветинку не приходилось.

– «Бриллиантовый дым держался под потолком»[1], – процитировал классику Паша, увидев, что я пялюсь на поле своей предстоящей работы.

– Мне кажется, что это не я тут мечтаю, что мы войдем в пустую комнату, в которой стоит стул, вспорем обивку, и оттуда посыплются дневники Софьи с записями типа «Я невиновна!», – я ткнула его в плечо, – ты выглядишь так, будто мы уже что-то нашли. И ты не думал о том, что все ее документы, по идее, должны быть в местном архиве. Я не знаток всех этих дел, но, насколько я помню, именно здесь расположен филиал городского архива, правильно?

– Правильно, – ответил Паша, – но Софьиных документов там ровно столько, сколько требуется, чтобы узнать, когда она родилась, кем была и так далее. Переписка с матерью, которая, очевидно, здесь практически не жила, составляет обмен открытками и рутинными историями. Похоже, с матерью они не были близки.

– Но должен же быть кто-то, живший здесь, с кем она близко общалась. Подруги, друзья…

– В то время как-то больше были приняты женихи, а не друзья, – он пристально посмотрел на меня, – впрочем, и дружили тоже… если на большее не могли рассчитывать.

У него был странный взгляд, под которым я смутилась. Это был взгляд исследователя, который не может докопаться до истины, и в какой-то момент мне даже показалось, что я здесь лишняя. Впрочем, это ощущение быстро исчезло после того, как Паша осторожно взял меня за руку и куда-то повел за собой.

– Долго стоять на месте нельзя – строители – народ голодный, пирожки уйдут быстро, сигареты подольше продержатся, но тоже… В общем, я считаю, нам нужно идти наверх, на второй этаж.

– Ты с ума сошел? – удивилась я и указала на лестницу, которую рабочие еще не закончили, – там перил нет!

– Всё украдено до нас![2] – Паша явно был настроен цитировать классику сколько угодно, но я не могла понять, куда он меня тащит.

– Там опасно, – снова предупредила я, однако, не отставая от него.

– Я возьму тебя на руки. Хочешь? – серьезно спросил он.

– Не надо, сама как-нибудь. Вот будет умора, если мы с тобой свалимся с лестницы и умрем в обнимку, – усмехнулась я.

– Ну… – прошептал он, – с тобой в обнимку – не самый плохой способ умереть.

– Спасибо. Какой комплимент, – откликнулась я и тут же зачем-то начала рассказывать историю, – нас с Ирой в прошлом году отправили на практику в какой-то строящийся торговый центр. Мы пришли, а там еще ничего толком не сделано, ходят строители. Нас встретил какой-то мужик и сказал идти обмерять туалеты на втором этаже. Вот там тоже не было перил, и Ира чуть не улетела вниз.

Мы уже добрались до середины лестницы, но я не унималась.

– А еще про наш универ знаешь байку? Это нам второкурсники рассказали, когда мы только поступили. Видел там расстояние между лестничными маршами?

– Ну да, я хоть и не архитектор, но там ежу понятно, что оно какое-то нечеловеческое.