Надежда Чародейская – Скотч на полу (страница 1)

Надежда Чародейская

Скотч на полу

Глава 1. Скотч на полу

Алиса

В моей новой квартире пахло краской, деревом и абсолютной, ничем не нарушенной тишиной. Это был лучший запах в моей жизни.

Я медленно прошлась по гостиной, провела ладонью по гладкой стене и улыбнулась как идиотка. Три комнаты. Три. У меня никогда в жизни не было трёх комнат. В общаге я ютилась в капсуле два на три метра с вечно храпящей соседкой и тараканами, которых мы называли по именам. Теперь у меня — своя кухня, свой санузел и даже балкон с видом на университетский парк.

— Ну здравствуй, новая жизнь, — прошептала я и плюхнулась на диван, всё ещё затянутый фабричной плёнкой.

В дверь постучали. Я вздрогнула. Ключи были только у меня и у коменданта. Неужели проверка?

На пороге стояла Карина. Рыжая, веснушчатая, с двумя огромными пакетами и бутылкой шампанского, торчащей из сумки.

— Соседка, мать твою, вызывали? — она ввалилась внутрь, даже не дожидаясь приглашения. — Ого! Да тут целые хоромы! Показывай, где моя комната.

— У тебя своя общага, забыла?

— Забудь это страшное слово, — Карина уже деловито обследовала кухню, распахивая шкафчики. — Мы в элитном жилье. Мы теперь — элита. А элита пьёт шампанское из горлышка. Где стаканы?

Я засмеялась. С Кариной мы дружили с первого курса. Она была как ураган — сносила всё на своём пути, но каким-то чудом всегда оставляла после себя порядок. Мы были абсолютно разными. Я — чёрные водолазки, чертежи до трёх ночи и вечный страх не оправдать ожиданий. Карина — цветные шоперы, спонтанные поездки и философия «будь что будет». Может, поэтому мы и дополняли друг друга.

— За победу! — Карина протянула мне стакан с шампанским. — За архитектурный гений Алису Ветрову, которая сделала этих профессоров и выбила себе квартиру.

— За квартиру, — чокнулась я. — И за то, чтобы меня никто здесь не трогал. Мне нужен покой. Диплом сам себя не начертит.

— Скучно живёшь, Ветрова.

— Зато стабильно.

Шампанское приятно пузырилось в горле. Мы сидели прямо на полу, потому что мебели ещё почти не было. Я расстелила свои чертежи, Карина комментировала их дикими идеями вроде «добавь аквариум в стену» и «а давай построим дом-печенье».

Всё было идеально.

До того момента, как в замке повернулся ключ.

Мы замерли. Переглянулись.

— Ты кого-то ждёшь? — одними губами спросила Карина.

Я помотала головой. Сердце ухнуло в пятки. Ключи есть только у коменданта, а комендант в такое время…

Дверь распахнулась.

В коридор ввалились трое. Две девицы в чём-то блестящем и едва доходящем до середины бедра. И парень.

Он был высоким — настолько, что едва не касался макушкой дверного косяка. Светлые волосы в художественном беспорядке, очки в толстой чёрной оправе, расстёгнутая на груди рубашка. Он смеялся чему-то, слегка покачиваясь, и даже со своего места я уловила запах дорогого алкоголя и ещё чего-то — парфюма с нотками сандала, кажется.

— О, — сказал он, заметив нас. Улыбнулся — ленивой, слегка презрительной улыбкой. — А вы кто? Новая прислуга отца?

Карина поперхнулась шампанским. Я медленно поднялась с пола.

— Это моя квартира, — сказала я таким голосом, от которого даже профессор Ветров (не родственник, однофамилец) обычно заикался. — А вы, собственно, кто?

— Твоя? — парень обвёл помещение расфокусированным взглядом. — Забавно. Мой отец купил эту квартиру, когда я ещё в школе учился. Так что технически — она моя.

— Технически, — я скрестила руки на груди, — она предоставлена победителю архитектурного конкурса. То есть мне. Официально. На бумаге. С печатью.

— На бумаге с печатью, — передразнил он. — Страшная женщина. Девочки, вы слышите? Бумага. С печатью.

Девицы захихикали. Я узнала одну из них — кажется, с факультета дизайна. Вторая была мне незнакома.

— Вали, — коротко сказала Карина, поднимаясь и становясь рядом со мной. — У нас девичник, ты не вписываешься в дресс-код.

— А ты мне нравишься, рыжая, — хмыкнул парень. — Но проблема в том, что я никуда не пойду. Потому что я теперь здесь живу.

— Что?!

Он обвёл рукой пространство:

— Отец. Воспитательный момент. Типа — хватит прожигать жизнь, сынок, поживи отдельно, закрой хвосты, напиши курсовую. Ну и всё такое. — он зевнул. — Так что привыкайте. Я Даниил. Можно Дэн. Можно «эй ты, убери носки». Мне плевать.

Я стояла как громом поражённая.

— Ты — сын ректора, — тихо сказала я.

— Бинго, — он ткнул в меня пальцем. — Приз в студию. Завтра папа позвонит и всё тебе объяснит. А пока — давай договоримся: ты не лезешь ко мне, я, так уж и быть, не привожу сюда друзей каждую ночь. Мир?

— Ага, — кивнула я. — Мир.

И молча отправилась на кухню.

Карина двинулась за мной. Девицы Дэна что-то зашептали ему на ухо, явно недовольные таким раскладом. Я не слушала.

На кухне я открыла ящик, который заприметила ещё днём. Хозяйственный набор: молоток, гвозди, изолента и… да. Широкий строительный скотч. То, что надо.

— Что ты задумала? — прошептала Карина.

— Увидишь.

Я вернулась в гостиную с мотком скотча в руке. Дэн как раз провожал своих девиц — видимо, они всё же решили не оставаться. Захлопнув за ними дверь, он обернулся ко мне.

— Что это у тебя? — он кивнул на скотч.

— Демаркация границ.

— Чего?

Не отвечая, я присела на корточки и аккуратно приклеила полоску скотча ровно посередине коридора. Затем продлила её на кухню и гостиную. Ровная серебряная линия разделила квартиру пополам.

— Вот, — я выпрямилась и отряхнула руки. — Это моя половина. А это — твоя. Если переступишь линию без моего разрешения, я воткну тебе карандаш в глаз.

Дэн уставился на меня. Очки слегка съехали на кончик носа. Он молчал.

— У меня много карандашей, — добавила я на всякий случай. — И все остро заточены.

Пауза затянулась. Я уже приготовилась к новой порции сарказма или угрозам позвонить папочке. Но Дэн вдруг медленно стянул очки, протёр их краем рубашки и снова надел.

Потом посмотрел на меня. Уже без ленивого презрения. По-другому — цепко, остро, с искрой интереса.

— А ты забавная, Ветрова, — сказал он. — Ладно. Принимаю правила игры.

Он шагнул на свою половину, демонстративно опустился на диван — свой диван, на пыльной плёнке — и закинул ноги на подлокотник.

— Спокойной ночи, соседка, — бросил он, не глядя на меня. — И да — храплю я громко. Тоже предупреждаю заранее.

Карина тихо присвистнула у меня за спиной.

А я стояла над своей полоской скотча и понимала, что мой «идеальный покой» только что накрылся медным тазом. Причём тазом дизайнерским, дорогим и абсолютно мне не нужным.

Утро началось с запаха кофе. Чужого кофе — в моей кухне. На моей плите.

Я вышла из спальни, завернувшись в плед, и обнаружила Дэна на его половине кухни. Он стоял ко мне спиной, в одних домашних штанах, и варил кофе в турке. На его половине столешницы уже выстроилась батарея баночек: кофе в зёрнах, сахар, сливки в стеклянной бутылочке.

— Доброе утро, соседка, — не оборачиваясь, произнёс он. — Кофе хочешь?

— Это подкуп?