Надежда Чародейская – Сердце бандита (страница 3)

— Значит, друзья.

Он осторожно снял кота с груди, сел на кровати и огляделся. Комната была маленькой — раньше здесь, видимо, был кабинет или кладовка. Сейчас стояла раскладная кровать, старый письменный стол, на столе — настольная лампа в виде рыбы и стопка книг. Стены голые, если не считать одной фотографии: Дамир и Алиса на фоне моря. Она смеётся, он смотрит на неё с таким выражением, будто она — всё солнце мира.

Артём задержал на этом взгляд. Он никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на кого-то. В его мире люди смотрели устало, раздражённо или безразлично. А здесь — будто светился кто-то изнутри.

— Хорошо вам, — сказал он тихо.

Из кухни доносились звуки: шипение сковороды, звон посуды, негромкий разговор. Голос Алисы — звонкий, быстрый, как ручеёк. Голос Дамира — низкий, спокойный, с хрипотцой.

— Он ещё спит? — спросила Алиса.

— Не знаю. Я не заглядывал.

— Дамир, это твой брат. Он должен завтракать.

— Он проснётся, когда проголодается.

— А если он не проголодается никогда? Он же худой как спичка!

— Алиса, он уже взрослый человек. Если захочет — поест.

— Ты бессердечный.

— Я заботливый. Я не лезу в его тарелку.

— Ты просто боишься, что он увидит, какой ты на самом деле мягкий.

— Я не мягкий. Я — грозный Корсаков.

— Грозный Корсаков, который утром кормит пять котов и гладит их перед выходом на работу.

— Это был один раз.

— Это было вчера. И позавчера. И неделю назад.

— Ты меня спалила, — голос Дамира звучал с улыбкой.

Артём слушал и чувствовал, как странно, но тепло разливается по груди. Такая простая, обычная жизнь. Ссоры из-за еды, шутки про котов, утренний свет на кухне. Он не знал такой жизни. Мама работала по ночам, он просыпался один, сам разогревал вчерашний суп, шёл в школу, возвращался, делал уроки, ложился спать. Тишина. Пустота.

А здесь — шумно. Живо.

Он встал, натянул джинсы, свитер. Посмотрел в маленькое зеркало на стене. Тот же бледный парень, те же синяки под глазами, те же длинные волосы, которые надо было стричь. Он провёл пятернёй по голове, поправил чёлку, вздохнул.

— Выглядишь как призрак, — сказал он своему отражению. — Не пугай их.

Вышел в коридор. Коты — теперь уже все пятеро — сидели у двери на кухню и ждали, когда их покормят. Рыжий, чёрный, полосатый, белый, ещё один рыжий, помельче. Они уставились на Артёма с одинаковым выражением: «Ты — новый. Мы тебя ещё не изучили».

Артём сделал шаг. Коты расступились, как море перед Моисеем. Только Бублик остался на месте, потерся о его ногу.

— Ты мой защитник? — спросил Артём.

Бублик мяукнул утвердительно.

На кухне Алиса стояла у плиты, жарила яичницу. Дамир сидел за столом, пил кофе и читал новости в телефоне. Увидел Артёма — отложил телефон.

— Доброе утро, — сказал он.

— Привет, — Артём сел на свободный стул.

— Спалось?

— Нормально. Кот задушил почти.

Дамир усмехнулся.

— Бублик всех так встречает. Он проверяет, живой ли ты. Если живой — можно дружить.

— Мы уже подружились.

— Быстро ты. Я его три дня уговаривал.

— Я, наверное, вкусный, — сказал Артём и сам удивился тому, что пошутил. Давно он не шутил. Не умел.

Алиса обернулась, улыбнулась.

— Видишь, — сказала она Дамиру, — у тебя брат с чувством юмора. Это хорошо. Выживем.

— Я не знал, — ответил Артём. — Я не шутил давно.

— Почему? — спросила Алиса, ставя перед ним тарелку с яичницей.

— Некому было. И незачем.

Алиса и Дамир переглянулись. Тот самый взгляд, который Артём уже начал узнавать: «Осторожно, не спугни».

— Садись, — сказала Алиса. — Ешь. В школе первый день. Надо набраться сил.

— Сегодня в школу? — Артём почувствовал, как внутри сжимается ком. Он думал, что ему дадут хотя бы день.

— Дамир уже всё уладил, — сказала Алиса. — Директор согласился. Ты будешь учиться в параллельном классе. Там тебя не знают, там никто не будет… — она запнулась.

— Не будет сравнивать? — закончил Артём.

— Да, — кивнула Алиса. — Если ты не скажешь, что ты Корсаков — никто не узнает.

Артём посмотрел на Дамира. Тот сидел с непроницаемым лицом.

— А если узнают? — спросил Артём.

— Я разберусь, — коротко ответил Дамир.

— Ты же обещал больше не драться.

— Я обещал, что не буду драться из-за себя, — поправил Дамир. — Из-за тебя — можно.

— Дамир! — возмутилась Алиса.

— Шучу, — он улыбнулся той самой кривой улыбкой. — Не буду я драться. Я просто поговорю.

— Ты и говорить умеешь страшно.

— Это у меня талант.

Артём слушал их перепалку и чувствовал, как внутри оттаивает ещё на один градус. Странно. Эти люди — которых он видел второй раз в жизни — уже казались ему родными. Как будто он всегда был частью этого утреннего хаоса. Как будто он всегда должен был сидеть за этим столом, есть яичницу и слушать, как брат и его девушка спорят о котах и драках.

— Я пойду, — сказал он, вставая. — Соберусь.

— Ты не доел, — заметила Алиса.

— Я наелся.

— Ты съел полтарелки.

— Я много не ем.

— Артём, — она взяла его за руку, — я знаю, что тебе трудно. И странно. И ты не знаешь, как с нами разговаривать. Но мы — не чужие. Мы — семья. А в семье едят завтрак до конца.

Он посмотрел на её руку. Тёплую, мягкую. Потом снова сел и доел яичницу. До последней крошки.