Надежда Чародейская – Сердце бандита (страница 1)

Сердце бандита

Глава 1. «Поезд до никуда»

Октябрь. Два года спустя после событий первой книги. Вокзал города Н.

Поезд номер 347 «Москва — Юг» замедлял ход. За окнами проплывали серые пятиэтажки, гаражи, бетонные заборы с надписями «Здесь был Вася» и «Спартак — чемпион». Небо было низким, тяжёлым, будто вот-вот раздавит город своей свинцовой тяжестью.

Артём Корсаков сидел у окна, прижимая к груди гитарный чехол. Второй рукой сжимал небольшой спортивный рюкзак, в котором лежало всё его имущество: смена белья, зубная щётка, паспорт, фотография мамы и двести тридцать рублей мелочью.

Он смотрел на проплывающие дома и чувствовал, как внутри разливается пустота. Та самая пустота, которая поселилась там три месяца назад, когда мама не проснулась.

Рак. То же самое, что убило маму Дамира. Та же болезнь, те же больницы, те же слова врачей: «Мы сделали всё возможное».

— Держись, сынок, — сказала она за три дня до смерти. — Ты сильный. Ты справишься. И помни: ты не похож на отца. Ты — мой. Только мой.

Она улыбнулась. Погладила его по щеке. Закрыла глаза.

И больше не открыла.

Артём тогда сидел на больничной койке, держал её руку и не плакал. Потому что знал: если он заплачет — она увидит. Она всегда видела. И это будет самым большим предательством.

Теперь он смотрел в окно и тоже не плакал. За эти три месяца он выплакал всё, что можно. Осталась только сухая, колючая тоска, которая садилась на плечи и не давала дышать полной грудью.

— Приехали, молодой человек, — сказала проводница, заглядывая в купе. — Город Н. Ваша станция.

— Спасибо, — кивнул Артём.

Он встал, взвалил рюкзак на плечо, взял гитару. Вышел в коридор, прошёл к тамбуру. В голове гудело: «Город Н. Никогда здесь не был. Никого здесь не знаю. Только брат. Тот самый брат, которого я видел последний раз десять лет назад».

Десять лет. Целая жизнь. Тогда ему было шесть, а Дамиру — двенадцать. Мама забрала Артёма и уехала, оставив старшего сына с отцом. Артём помнил этот день смутно, как страшный сон: мама плачет, собирает вещи, Дамир стоит в дверях и смотрит на них огромными чёрными глазами. Он не плакал. Он вообще ничего не сказал. Просто смотрел.

— Мы вернёмся, — солгала мама. — Когда всё успокоится.

Они не вернулись.

Мама боялась отца. Боялась, что он найдёт их. Найдёт и заберёт Артёма, как забрал Дамира. Они скитались по съёмным квартирам, меняли города, работу, школы. Артём привык быть невидимым. Не привлекать внимания. Не высовываться.

И вот теперь он ехал к этому самому брату. К тому, кого мама бросила. К тому, кто вырос без неё. К тому, кто, по слухам, стал точной копией отца — жестоким, опасным, покрытым татуировками.

Страх холодил спину. Артём не умел драться. Он даже не умел громко разговаривать. В школе его дразнили «тихоней», «библиотечным червяком», «ботаником». Он не лез в драки — просто уходил. Прятался. Ждал, пока всё утихнет.

— Если начнутся проблемы, — сказала мама за месяц до смерти, — поезжай к брату. Он не такой, как все говорят. Он — твоя кровь. Он защитит.

Артём не верил. Как может защитить человек, который сам — опасность? Но мама умирала, и он кивнул. Чтобы она не волновалась.

А теперь он стоял на перроне вокзала города Н, смотрел на серое небо и думал: «И что дальше?»

Вокзал был маленьким, грязным, прокуренным. У выхода стояли мужики с чемоданами, бабки с вязаными сумками, несколько студентов с пивом. Пахло углём, дизелем и мокрой листвой.

Артём достал телефон. Старый, потёртый, с треснутым экраном. Включил. Сеть ловила плохо, но одно сообщение всё-таки загрузилось:

«Выходи к центральному входу. Я в чёрной машине. Узнаешь — у меня на лобовом стекле кролик».

Артём фыркнул. Кролик? На лобовом стекле? У того самого Дамира Корсакова?

Он пошёл к выходу. Жёсткий ветер ударил в лицо, бросил в него горсть мелкого дождя. Артём поднял воротник куртки, вжал голову в плечи.

И увидел машину.

Чёрный «Мерседес» стоял у самого входа, среди «Логан» и «Грант», как породистый конь среди ломовых лошадей. На лобовом стекле, прямо у зеркала заднего вида, действительно висел маленький вязаный кролик — розовый, с длинными ушами.

Артём замер.

Дверь машины открылась, и из неё вышел Дамир.

Артём смотрел, не дыша.

Этот человек был... другим. Не тем, кого он запомнил по детской фотографии. Дамир вымахал под два метра. Широкие плечи, руки в татуировках, короткая стрижка, на шее — тонкая серебряная цепочка. Он был в чёрной кожаной куртке, джинсах, тяжёлых ботинках. Он смотрел на Артёма с холодным вниманием, и его глаза — те самые чёрные глаза, которые мальчик запомнил навсегда — смотрели без злобы.

— Ну здравствуй, брат, — сказал Дамир, подходя ближе.

Голос его был низким, хрипловатым — точно таким же, как у отца. Артём вздрогнул.

— Здравствуй, — выдавил он.

Дамир остановился в двух шагах. Разглядывал Артёма с головы до ног — длинные волосы, бледное лицо, гитара в чехле, узкие плечи.

— Ты в неё пошёл, — сказал Дамир. — В маму.

— Да, — кивнул Артём.

— Хорошо, — коротко ответил Дамир. — Поехали. Дождь начинается.

Он развернулся, пошёл к машине. Артём потопал следом, чувствуя себя маленьким и неловким. Он не знал, что сказать этому огромному татуированному человеку, который был его братом. «Как дела?» — глупо. «Ты сильно изменился» — банально. «Прости, что мы тебя бросили» — больно.

Они сели в машину. В салоне пахло кожей, мятным чаем и ещё чем-то тёплым, домашним. На торпеде стояла пластиковая фигурка кота. Всё как в том сообщении.

— У тебя кот на панели, — сказал Артём, просто чтобы заполнить тишину.

— Ага, — Дамир усмехнулся. — Это мой. Бублик. Он такой же толстый, как эта фигурка.

— У тебя есть кот?

— Теперь пять, — признался Дамир. — Это долгая история. Расскажу потом.

Он завёл машину. «Мерседес» бесшумно тронулся. За окном поплыли улицы города Н — старые, неухоженные, с облупленными фасадами и редкими витринами. Артём смотрел на них и чувствовал, что город встречает его неприветливо.

— Ты голодный? — спросил Дамир.

— Не знаю.

— Как это — не знаю?

— Я не чувствую голода, — честно ответил Артём. — Три месяца уже.

Дамир бросил на него короткий взгляд. В глазах мелькнула тень — то ли боли, то ли сочувствия.

— Я знаю, — сказал он. — Когда мама умерла, я тоже не ел.

— Ты помнишь её?

— Помню, — Дамир посмотрел на дорогу. — Иногда просыпаюсь и слышу, как она поёт на кухне. Она любила петь.

— Она и меня учила, — сказал Артём. — Играть на гитаре.

— Это её гитара?

— Да. Она сказала: «Возьми её с собой. Она поможет, когда будет грустно».

Дамир замолчал. Машина свернула на широкую улицу, проехала мимо старого парка, мимо гимназии №5, мимо продуктового магазина «Фрукты-овощи». Артём смотрел по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь. Теперь это был его город. Его — хотя он не выбирал его.

— Мы почти приехали, — сказал Дамир. — У меня квартира на окраине. Скромная, но чистая. Соседи хорошие. Коты не дают скучать.

— А… она?

— Кто?

— Твоя девушка. Алиса. Я читал в старых сообщениях. Мама рассказывала.