Надежда Чародейская – Последняя выдержка (страница 4)

На пороге стоял Павел Громов. Он был одет в серое пальто, поднятое до подбородка, и выглядел человеком, который привык входить в комнаты первым, а выходить последним. На правой руке блестело кольцо с расколотым щитом.

— Марья Николаевна, — сказал он, — я узнал, что вы приехали. Хотел предложить помощь.

Пузырёв встал между ним и столом.

— Помощь нам уже предложили.

— Кто?

— Покойный. В виде тетради.

Громов бросил взгляд на бумагу, но лицо его не изменилось.

— Николай Антонович был расстроен. В последние дни он плохо спал.

— А вы хорошо? — спросил Макар.

Громов посмотрел на него.

— Кто этот мальчик?

— Человек, который спрашивает раньше, чем успевает испугаться, — сказал Вересов.

— Значит, ученик фотографа.

— Именно.

— Я был партнёром Николая Антоновича. Если вам нужен доступ к счетам, я готов открыть контору.

— Нам нужен доступ к вашему пальто, — сказал Пузырёв. — На нём нет следов крови?

Громов медленно улыбнулся.

— Разумеется, нет.

— Вы уже проверяли?

— Я знаю, что на мне.

— Уверенные люди часто знают слишком много заранее.

— Я не понимаю ваших намёков.

— Это не намёки, — сказал Вересов. — Это пока только вопросы.

Он вынул из футляра копию пластины и поставил её под свет, не давая Громову подойти. В зеркале появился человек в сером пальто. Лица почти не было видно, зато кольцо было отчётливо.

Громов смотрел на изображение несколько секунд.

— Это мог быть кто угодно.

— У кого есть такое же кольцо?

— У многих.

— С расколотым щитом?

— Это семейный герб.

— Ваш герб?

— Да.

— Значит, на пластине человек с вашим гербом.

— Значит, кто-то мог украсть моё кольцо.

— Вместе с рукой?

Громов поднял взгляд.

Вересов увеличил изображение. В отражении рука человека в сером лежала на краю стола. На указательном пальце был тонкий белый шрам, пересекающий сустав. У Громова такой же шрам виднелся сейчас — от основания пальца до ногтя.

Марья тихо сказала:

— Павел Григорьевич, вы говорили, что вчера не приходили.

— Я и не приходил.

— Но это ваше пальто.

— Серое пальто есть у половины города.

— А такое кольцо — у одной семьи, — сказал Вересов.

— Вы строите обвинение на отражении.

— Я строю вопрос. Обвинение построит следователь.

Громов перевёл взгляд на камеру.

— Николай Антонович был жив, когда я ушёл. Он собирался закрыть студию и идти домой.

— Во сколько вы ушли?

— Около десяти.

— Куда?

— В контору.

— Почему не домой?

— У меня были дела.

— Какие?

— Частные.

— Связанные с подписями на документах? — спросил Пузырёв.

Громов впервые посмотрел на него с настоящей неприязнью.

— Вы нашли обрывок бумаги.

— Мы нашли много чего. Это обязанность полиции.

— Тогда выполняйте её, а не устраивайте театр.

— Театр у вас в зеркале, — сказал Вересов.

Громов направился к двери.

— Я буду у себя. Если понадоблюсь, вызовите.

— Вы понадобитесь, — ответил Пузырёв.

Когда дверь за ним закрылась, Марья подошла к окну.