Надежда Чародейская – Последняя выдержка (страница 2)

— А потом его убили?

— Возможно.

— И тот человек в сером остался?

— Судя по пластине, нет. Он вышел через дверь.

— Но если он вышел, почему полиция нашла дверь запертой?

Вересов снова посмотрел на зеркало.

В его правом нижнем углу, за спиной убийцы, виднелась узкая чёрная щель. Не дверь, не тень и не складка занавески. Другой проход — маленькая служебная дверца, которую с позиции входа в комнату нельзя было увидеть.

— Потому что полиция смотрела на дверь, — сказал он. — А Ланской велел смотреть в зеркало.

В этот момент в передней комнате раздался удар.

Кто-то толкнул входную дверь с улицы. Макар вскрикнул, чайник звякнул о плиту, а Вересов быстро накрыл пластину чёрной бумагой.

В ателье вошла молодая женщина в тёмном платье. На её плечах блестели дождевые капли, лицо было бледным, но взгляд — слишком прямым для человека, который приехал просить помощи.

— Господин Вересов? — спросила она.

— Да.

— Я Марья Ланская. Племянница Николая Антоновича.

Она посмотрела на камеру, потом на красную дверь тёмной комнаты.

— Вы уже проявили пластину?

— Кто вам сказал, что она существует?

— Дядя.

— Он успел вам написать?

— Нет. Он успел только сказать: «Если не вернусь, ищи фотографа, который не боится стекла».

Марья сняла мокрые перчатки. Пальцы у неё дрожали, но голос оставался ровным.

— Его убили ночью. Полиция говорит, что это мог быть несчастный случай. Будто он упал на край стола. Но я видела кровь. И дверь была заперта.

— Изнутри?

— Да.

— Кто нашёл тело?

— Партнёр дяди, Павел Громов. Он сказал, что приехал утром, потому что Николай Антонович не явился в мастерскую.

— Партнёр носит кольцо с расколотым щитом?

Марья подняла голову.

— Откуда вы знаете?

Вересов снял чёрную бумагу с пластины, но не подал её ей.

— Вы видели это кольцо раньше?

— У Громова на правой руке. Он говорит, что это семейная вещь.

Макар тихо сказал:

— На стекле оно тоже семейное.

Марья подошла ближе. Вересов повернул пластину так, чтобы красный свет не бил ей в глаза. Она увидела комнату, зеркало и человека в сером пальто.

На несколько секунд лицо её стало совершенно пустым.

— Это он, — сказала она.

— Кто?

— Громов.

— Вы уверены?

— Он носит серое пальто. Он всегда поднимает воротник, когда выходит на улицу. И это кольцо… — Она коснулась губ. — Но он сказал, что не приходил к дяде ночью.

— Он мог сказать неправду.

— Зачем дядя фотографировал его?

— Возможно, не его. Возможно, зеркало.

За окном остановился экипаж. Марья вздрогнула, будто узнала звук колёс.

— Он знает, что камера у вас? — спросил Вересов.

— Я не говорила.

— А кто мог знать?

Марья посмотрела на чёрный футляр.

— Только кучер. И тот, кто отправил камеру.

Дверь ателье снова открылась, но на этот раз никто не вошёл. На мокром тротуаре стоял мужчина в сером пальто. Он не поднимал воротник: лицо его было хорошо видно.

На правой руке блестело кольцо с расколотым щитом.

Он посмотрел на окно ателье, затем на красный фонарь за стеклом и медленно ушёл в дождь.

Вересов поставил пластину в футляр.

— Макар, закрой ставни.

— А если он вернётся?

— Тогда не будем заставлять его ждать.

Марья сжала перчатки в руках.

— Господин Вересов, вы поможете мне узнать, кто убил дядю?

Вересов посмотрел на камеру Николая Ланского. Внутри неё оставался ещё один кусок стекла — маленький, не проявленный, спрятанный за перегородкой кассеты.

— Помогу, — сказал он. — Но сначала нам придётся выяснить, что именно ваш дядя успел снять перед смертью.

За дверью уже исчезал человек с кольцом. В тёмной комнате красный свет падал на закрытую кассету, а за стеной Макар торопливо задвигал ставни.

Последняя выдержка ещё не закончилась.

Глава вторая. Зеркало помнит больше

У Николая Антоновича Ланского была студия на Среднем проспекте, в доме с облупившимися львами у ворот. Львы давно потеряли выражение свирепости и смотрели на прохожих с усталой покорностью. Пузырёв сказал, что это единственные петербургские львы, которых он понимает.