Надежда Чародейская – Контракт на один поцелуй (страница 2)
Уже в дверях он бросил вслед:
— И Алиса?
Я обернулась.
— М?
— Когда покраснеете — я замечу. У меня с этим пунктом особое внимание.
Я вышла, не оборачиваясь. В лифте — одна, под светом неоновых ламп — посмотрела в зеркало. Щёки были розовыми.
Чёрт.
Годовая зарплата — это очень много денег. Очень. Я почти поверила, что смогу устоять.
Но почему-то, когда лифт поехал вниз, я уже знала — не смогу.
Глава 2. Понедельник. Первый рабочий день.
Моё место оказалось в углу его кабинета. Стол — стеклянный, ноутбук — новый, мощнее моего домашнего в три раза. Рядом — папка с контрактом, скреплённая золотой скрепкой. И записка: «Подпишите. И не спорьте. Я пункты не меняю».
Я села, прочитала контракт от корки до корки.
Тридцать пять пунктов.
Пункт 1: Любые романтические или сексуальные чувства к работодателю ведут к штрафу в размере годовой зарплаты (определяется как 12 среднемесячных окладов).
Пункт 7: Запрещается делиться личной информацией о работодателе с третьими лицами (включая родственников и терапевтов).
Пункт 12: Ассистент обязан отвечать на звонки 24/7, кроме времени с 3:00 до 4:00 ночи (технический перерыв).
Пункт 23: Запрещается плакать на рабочем месте.
Пункт 35: Любые изменения в контракт вносятся только с согласия обеих сторон.
Я усмехнулась. Пункт про слёзы показался особенно смешным. Я не плакала с тех пор, как Диму посадили. А это было три года, семь месяцев и двенадцать дней назад.
Я подписала. Два экземпляра. Один оставила ему на столе.
Горелов вошёл ровно в 9:00. Без опозданий. В сером костюме, с тёмными кругами под глазами. Он не спал. Опять.
— Доброе утро, Соболева, — сказал он, даже не глядя на меня. — Почему вы уже на месте?
— Потому что моя работа начинается в 8:30, согласно пункту 4.
— Я изменил пункт 4. Теперь с 9:00.
— Тогда вы должны были предупредить меня до подписания.
Он остановился. Повернулся. Посмотрел на меня так, будто видел в первый раз.
— Вы читаете контракты?
— Всегда. Пункт 18 обязывает меня это делать.
— Пункт 18 — о конфиденциальности, — парировал он.
— Да. Но я делаю из него вывод, что если я буду невнимательной, то нарушу конфиденциальность. Поэтому я внимательная.
Горелов открыл рот, закрыл, покачал головой и сел за свой стол.
— Вы невыносимы, Соболева.
— Это моя работа.
— Ваша работа — врать за меня и не краснеть.
— Я не покраснела, — сказала я, разворачивая ноутбук. — И пока не соврала.
Он ничего не ответил. Но я заметила: на его губах снова мелькнула та странная, почти живая улыбка.
Первый рабочий день пролетел как в тумане.
Горелов оказался не просто начальником. Он оказался машиной. Он давал задания быстрее, чем я успевала их записывать. «Соболева, разберитесь с контрактом по Казани. Соболева, почему отдел продаж провалил план? Соболева, найдите мне аналитику по рынку Юго-Восточной Азии за последние три года. Нет, не в интернете, там ерунда. Найдите настоящую».
К обеду у меня гудела голова. Я не успела выпить кофе, не успела поесть, не успела даже в туалет. К трем часам я поняла, что если так продолжится, я свалюсь прямо на клавиатуру.
Но я не свалилась.
Я открыла его ежедневник — тот, что лежал на столе с разрешения — и нашла тайм-слот. 15:30–15:45. «Обед».
— Горелов, — сказала я, вставая. — У вас обед.
— У меня нет обеда. Я не голоден.
— Это не вопрос. Это констатация факта. Согласно пункту 14, работодатель обязан обеспечить ассистенту перерыв на обед не менее 30 минут. Я голодна. Вы идёте со мной.
Он поднял глаза от экрана.
— Вы приказываете мне?
— Я напоминаю вам о контракте, который вы сами написали.
Несколько секунд он сверлил меня взглядом. Я не отвела глаз. Я уже поняла: с этим человеком нельзя отступать ни на шаг. Как только он почувствует слабину — сожрёт.
— Идём, — сказал он наконец и встал. — Но только в бизнес-ланч внизу. И вы платите сами.
— А вы жмот, Горелов.
— Я экономный, Соболева. Это разные вещи.
Мы спустились в кафе на первом этаже. Стеклянные стены, белые скатерти, запах свежей выпечки. Он заказал суп и салат. Я — пасту и кофе.
— Я слежу за фигурой, — пояснил он, заметив мой взгляд на своём заказе.
— А я нет, — ответила я, вгрызаясь в пасту. — У меня генетика хорошая.
— У вас ещё и скромности нет.
— Она не нужна в бизнесе, Горелов.
— А вы в бизнесе?
Я замерла с вилкой у рта.
— Я на работе. Это одно и то же.
— Нет, — он откинулся на стуле, сложил руки на груди. — Работа — это выполнение обязанностей. Бизнес — это жить этим. Дышать этим. Не спать ночами из-за этого. Вы — работник. Я — бизнесмен.
— И поэтому вы спите четыре часа в сутки? — спросила я.
— Как вы…
— Тени под глазами. И пульс. Я заметила, когда вы наливали кофе — у вас дрожали пальцы. Это от недосыпа или от страха?
Он замолчал. Я поняла, что зашла слишком далеко. Пункт 7: не задавать личных вопросов шефу без его разрешения.
— Извините, — сказала я. — Это было грубо.