Надежда Чародейская – Контракт на один поцелуй (страница 4)

— Вы приходите в офис в 6:30 утра?

— В 6:30 я уже здесь. Я провожу встречи с азиатским рынком с 5:00. В 6:30 — зарядка. В 7:00 — душ. В 7:30 — первый кофе. В 8:00 — второй кофе и аналитика. Вы будете приносить мне второй кофе.

— Я буду приносить вам кофе? — переспросила я. — Я ассистент, а не бариста.

— Пункт 9: ассистент обязан выполнять любые поручения, связанные с комфортом работодателя, в том числе приготовление напитков.

— Там не было про кофе. Там было про «напитки».

— Кофе — это напиток, Соболева.

Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Посчитала до пяти.

— Какой кофе вы пьёте?

— Эспрессо. Вьетнамский. Зёрна обжарены два дня назад. Молотый средней помолки. Вода 92 градуса. 18 граммов на 40 миллилитров. Без сахара. С корицей.

— Я запомнила, — сказала я.

— Сомневаюсь.

— Через десять минут кофе будет на вашем столе. И, Горелов?

— Что?

— Завтра я приду в 6:30. И посмотрю, как вы проводите зарядку. В контракте нет запрета на наблюдение.

Он замер. На секунду — всего на секунду — его стальные глаза потеплели.

— Вы невыносимы, Соболева.

— Это моя работа.

— Ваша работа — не краснеть.

Я покраснела. Только чуть-чуть, только на скулах. Но он заметил.

— Видите? — он усмехнулся. — А говорили, что не умеете.

— Я и не умею, — сказала я, разворачиваясь. — Это кондиционер. У вас слишком холодно в кабинете.

Я вышла, чувствуя его взгляд на своей спине. И поняла: он прав. Я краснею. Каждый раз, когда он смотрит на меня дольше трёх секунд.

Годовая зарплата. Квартира у моря.

Я повторяла это как мантру, пока варила ему кофе.

Глава 5. Кофе, который всё изменил

Кофеварка в его офисе оказалась профессиональной. La Marzocco — такие стоят в лучших кофейнях города. Рядом — банки с зёрнами, весы, таймер, термометр. Аптекарский огород для кофемана.

Я достала весы, отмерила 18 граммов. Смолола. Утрамбовала. Поставила таймер. 25 секунд экстракции, 40 миллилитров, температура 92 градуса.

Пока кофе капал, я подумала: как много времени он тратит на этот ритуал каждое утро? И зачем? Может, это его способ держать всё под контролем? Единственное, что он может контролировать идеально — идеальную чашку кофе.

Я посыпала корицей сверху — не молотой, а палочкой потёрла на мелкой тёрке, как делают в тех самых вьетнамских кофейнях. Поставила чашку на блюдце, отнесла в кабинет.

Он сидел, сгорбившись над монитором, и что-то печатал. Пальцы летали по клавиатуре со скоростью пулемёта.

— Ваш кофе, — сказала я, ставя чашку на свободный угол стола. — Подальше от документов.

Он поднял глаза. Взял чашку. Понюхал. Сделал маленький глоток.

— Почему корица не молотая?

— Потому что молотая — это пыль. А тёртая — это вкус. Вы не чувствуете разницы?

Он сделал ещё один глоток. Помолчал.

— Чувствую, — сказал он тихо. — Откуда вы знаете, как готовить такой кофе?

— Мой брат работал в кофейне, пока учился. Он научил меня.

— А где он сейчас?

Я замерла.

Вопрос прозвучал невинно. Обычный интерес. Но я знала, что за ним последует. История Димы — это клеймо, которое я ношу с собой три года. Когда люди узнают, что мой брат в тюрьме, они начинают смотреть на меня иначе. С жалостью. С подозрением. Со страхом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.