Надежда Чародейская – Когда ты рядом (страница 7)

Он открыл железную дверь, и Ася впервые переступила порог гаража номер четырнадцать.

Внутри пахло бензином, старой кожей и чем-то металлическим. Стены были завешаны яичными лотками — для звукоизоляции, догадалась Ася. В углу громоздилась барабанная установка — потёртая, с облупившейся эмблемой, но собранная с любовью. У стены стояли усилители, опутанные проводами. На полу — ковёр, протёртый до дыр. Единственная лампочка под потолком давала тусклый жёлтый свет.

И здесь было прекрасно.

— Располагайся, — Кир кивнул на старый диван у стены. — Сейчас подтянется наш великий и ужасный.

Ася села, оглядываясь. На стене, над барабанами, висел лист ватмана с наброском логотипа группы — стилизованные буквы «НС», перечёркнутые молнией.

— «Нервный срыв»? — прочитала она вслух.

— Ага. Дан придумал. Говорит, это его естественное состояние.

Дверь гаража лязгнула, и внутрь вошёл Дан.

Он был в той же толстовке, что и в школе, но теперь она была мятой, а волосы взъерошены, как будто он долго тёр лицо ладонями. В руке — рюкзак с палочками. Он шагнул в круг света и замер, увидев Асю.

— Какого чёрта?

— Привет, дорогой, — Кир театрально поклонился. — У нас гостья. Познакомься: Ася Соболева, она же Тень-за-стеной. Оказывается, мы с ней сегодня учились в одной школе. Мир тесен.

Дан молчал. Он смотрел на Асю, и она видела, как в его глазах борются эмоции — удивление, злость, недоверие и что-то ещё, чему она пока не могла подобрать имя.

— Ты? — сказал он наконец. — Ты три месяца сидела там?

— Да.

— Зачем?

— Музыка.

— Что «музыка»?

— Ваша музыка. Она... — Ася замялась, подбирая слова. — Она заглушает то, что я не хочу слышать.

Дан шагнул ближе. Теперь он стоял прямо перед ней — высокий, напряжённый, сжимающий рюкзак так, что побелели костяшки.

— Что ты знаешь?

— Ничего. Я только слышала.

— Этого достаточно. — Он обернулся к Киру: — Ты зачем её пустил?

— Потому что она наша, Дэн. — Кир пожал плечами. — Она слушала нас три месяца. Она не сдала нас школе. И Лера сегодня пыталась её сожрать. По-моему, это автоматически делает её частью племени.

— Мы не племя.

— Мы группа. А группа — это те, кто слышат друг друга. — Кир выразительно посмотрел на Дана. — Ты сам говорил.

Повисла пауза. Дан смотрел на Асю. Она выдержала его взгляд — не опуская головы, не прячась за чёлку.

— Ты умеешь рисовать, — сказал он наконец. — Тот рисунок. В скетчбуке. Это ты меня нарисовала?

— Я нарисовала звук. Ты был частью звука.

— Покажи.

— Зачем?

— Хочу увидеть.

Ася помедлила. Потом достала из рюкзака скетчбук, пролистала до нужной страницы и протянула Дану. Он взял альбом — осторожно, как хрупкую вещь, и долго смотрел на рисунок.

На листе был парень за барабанами. Лица не было — только силуэт. Но в этом силуэте, в каждом штрихе, в каждой тёмной линии было столько боли и ярости, что Дан на секунду перестал дышать.

— Это я? — тихо спросил он.

— Да.

— Но ты не знала, как я выгляжу.

— Я знала, как ты звучишь. Этого хватило.

Дан медленно закрыл скетчбук и вернул ей.

— Ты странная, Соболева.

— Я знаю.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

Он вдруг усмехнулся — коротко, одними уголками губ, но это была настоящая усмешка, не маска.

— Ладно. Раз Кир тебя впустил — сиди. Только не мешай.

— Не буду.

Дан скинул толстовку, оставшись в футболке, и сел за барабаны. Кир взял бас-гитару. Они обменялись взглядами — без слов, по давней привычке — и начали играть.

Это была новая песня.

Она начиналась медленно — глухой пульс бочки, низкий гул баса, будто сердце огромного зверя просыпается под землёй. Потом ритм ускорился, бас взорвался режущим риффом, и Кир запел — хрипло, зло, выкрикивая слова так, будто они жгли ему горло:

«Смотри на меня — я то, что ты создал,

Твой страх и твой флаг, твой камень и сталь,

Ты думал, я сдамся, ты думал, я — ноль,

Но я тишина, что рождает огонь...»

Ася слушала — и рисовала. Рука двигалась сама. На бумаге рождались линии — острые, рваные, как музыка. Тёмно-красные барабаны, синий бас, а между ними — свет. Тонкий, белый, как лазерный луч. Он пробивался сквозь тьму, и Ася не знала, откуда он взялся, но знала, что это важно.

Когда песня закончилась, в гараже повисла тишина — густая, звенящая.

Кир отдышался, вытер пот со лба:

— Ну как?

— Второй куплет провисает, — сказала Ася, не поднимая головы от рисунка.

Кир поперхнулся.

— Что?

— Второй куплет. Ты теряешь ритм на слове «сломай меня». Там нужно либо два слога убрать, либо барабаны раньше вступают.

Кир уставился на неё. Потом на Дана.

— Дэн. Она разбирается в музыке.

— Я слышу, — Дан смотрел на Асю поверх барабанов. В его глазах было что-то новое — не просто любопытство. Уважение.

— Откуда? — спросил Кир.

— Не знаю. Я просто слышу.