Надежда Чародейская – Когда ты рядом (страница 9)

Дан молчал.

— Понял?!

— Да.

Отец кивнул, будто поставил печать, и вернулся к столу. Налил ещё. Дан стоял и смотрел, как он пьёт — жадно, запрокидывая голову.

— Иди спать, — бросил отец через плечо. — Завтра тренировка. И не опаздывать.

Дан вышел. В коридоре прислонился к стене и закрыл глаза.

Завтра скажешь, что больше не играешь.

Он представил лицо Кира. Представил гараж — тёмный, пустой. Представил барабаны, покрывающиеся пылью. Представил Асю, которая придёт слушать — и услышит тишину.

Внутри что-то оборвалось.

Он прошёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать. В углу стояла сумка с формой. На стене — плакат с автографами игроков. На полке — кубки за соревнования. Всё это была не его жизнь. Это была жизнь, которую построил отец. Дан был в ней актёром, статистом, марионеткой.

Единственное, что принадлежало ему по-настоящему, лежало в гараже. Барабанные палочки. Потёртые, с облупившимся лаком. Он достал их из рюкзака и положил на колени.

Он не мог бросить музыку. Не мог. Это было единственное, ради чего он дышал.

Но он не мог и ослушаться отца. Потому что ослушаться означало — крик, драка, мать, которая будет плакать в ванной, и, возможно, что-то худшее. То, о чём он не позволял себе думать.

Дан сжал палочки в кулаке — до боли, до хруста.

Я что-нибудь придумаю. Я должен.

Утро началось с сообщения от Леры.

«Дань, привет! Нам надо поговорить. Давай встретимся перед уроками, у спортзала. Это важно »

Дан прочитал сообщение, лёжа в кровати, и почувствовал, как внутри всё сжимается. Разговор с Лерой — это всегда минное поле. Никогда не знаешь, где рванёт.

Он встал, оделся, выпил кофе (мать опять забыла соль, но он не сказал), проверил рюкзак. Палочки взял с собой. Просто чтобы чувствовать их вес. Как талисман.

У школы его уже ждала Лера.

Она стояла у входа в спортзал, скрестив руки на груди. Сегодня она была в облегающем платье цвета марсала и с идеальной укладкой. Но выражение лица портило картину: губы поджаты, брови сведены, глаза мечут молнии.

— Привет, — сказал Дан, подходя.

— Привет? — голос у Леры был ледяной. — Я тебе полдня вчера писала. Ты не отвечал.

— Я был занят.

— Чем? Скажи мне — чем?

— Делами.

Лера шагнула ближе. От неё пахло дорогими духами, но сейчас этот запах казался резким, химическим.

— Дан, я не дура. Ты где-то пропадаешь вечерами. Ты отстранённый. Мы почти не разговариваем. А вчера я видела, как ты на неё смотрел.

Внутри похолодело.

— На кого?

— На эту новенькую. Соболеву. Ты думаешь, я не заметила? Ты смотрел на неё в столовой. И на уроке. И в коридоре.

Дан выдохнул. Медленно. Контролируя каждую мышцу лица.

— Лера, ты придумываешь.

— Я не придумываю! — Её голос стал выше. — Она странная, Дан. Про неё ходят слухи. Говорят, у неё справка. Что она лежала в больнице. Что у неё проблемы с головой. Ты что, хочешь с ней связаться?

— Я ни с кем не собираюсь «связываться». Я с тобой.

Это было правдой — технически. Он был с ней. Но внутри при этих словах возникла пустота. Раньше, когда он говорил «я с тобой», это звучало как данность. Теперь — как приговор.

— Тогда почему ты меня избегаешь? — Лера вдруг сменила тон. Из ледяного он стал почти жалобным. — Дань, я же для тебя всё делаю. Я договорилась про фестиваль. Я хочу, чтобы ты выступил. Чтобы все увидели, какой ты талантливый. Я хочу быть рядом с тобой на сцене.

— Я не просил тебя договариваться.

— Но я же хотела как лучше!

— Лера. — Он взял её за плечи — осторожно, как берут хрупкую вещь. — Ты не можешь решать за меня. Фестиваль, выступление — это моё. Моё и группы. Понимаешь?

В её глазах что-то дрогнуло. На секунду Дан увидел там не стерву, не манипулятора, а девушку, которая правда боялась его потерять. Но это длилось лишь миг. Потом стена вернулась.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Пусть будет по-твоему. Но запомни: я тебя предупредила насчёт Соболевой. Она тебе не пара. Она вообще никому не пара. Она грязь.

Она резко развернулась и ушла, цокая каблуками по плитке. Дан остался стоять у спортзала. В висках стучало.

Она тебе не пара.

Дело было не в том, пара она или нет. Дело было в том, что Ася Соболева за один вечер сделала то, чего Лера не смогла за полтора года. Она его увидела. Настоящего. Без прикрас. И от этого не убежала.

А может, всё было проще: она просто рисовала звук. А он напридумывал себе то, чего нет.

На большой перемене Дан пошёл в столовую.

Он не хотел есть. Он хотел увидеть её.

Это было глупо. Опасно. Лера наверняка следила. Команда ждала его за их обычным столом. Но ноги сами несли его через зал, пока он не заметил знакомую фигуру у окна.

Ася сидела одна. Миры рядом не было — кажется, у неё была олимпиада по литературе. Перед Асей стоял поднос с нетронутой едой. Она рисовала.

Дан подошёл.

— Можно?

Она подняла голову, и в её глазах мелькнуло удивление. Потом — настороженность.

— Ты уверен? Твоя девушка будет в ярости.

— Она не моя девушка.

— Ей об этом скажи.

Дан усмехнулся и сел напротив. По столовой прокатилась волна — кто-то зашептался, кто-то уставился. Он кожей чувствовал взгляды. Капитан сел с изгоем. Это было нарушением всех неписаных правил.

— Что рисуешь? — спросил он.

— Ничего особенного.

— Покажи.

Ася помедлила, потом повернула скетчбук к нему. На листе был вечерний город — крыши, провода, фонари. И в центре — гараж. Их гараж. Из приоткрытой двери вырывался свет, а от света — линии, похожие на звуковые волны.

— Ты нарисовала наш гараж, — сказал Дан.

— Я рисую то, что слышу. Или слышала.

— Ты больше не придёшь слушать?

— Я не знаю. Ты был не очень рад меня видеть.