Надежда Чародейская – БОСС, ЭТО НАШИ ДЕТИ БУДУТ НЕ В ТВОЁМ ТИПАЖЕ (страница 3)

И этого, кажется, достаточно.

Ночью

Я просыпаюсь в три часа ночи. Марка нет рядом.

Я встаю, иду в гостиную. Он сидит за столом, перед ноутбуком. Экран светится. Вкладки: «Как выбрать коляску рейтинг 2025», «Лучшие роддома Москвы», «Питание беременных первый триместр», «Можно ли котам находиться в одной комнате с новорождённым».

Он читает. Конспектирует. В Excel, конечно.

— Марк, — говорю я тихо.

Он вздрагивает. Оборачивается. Под глазами — круги, но глаза горят.

— Я не мог уснуть, — говорит он виновато. — Решил подготовиться.

— Три часа ночи.

— В Сингапуре сейчас рабочий день. Я могу проконсультироваться с их педиатрами.

— Марк, ложись спать.

— Ещё пять минут. Я почти закончил сравнительную таблицу подгузников.

Я подхожу. Закрываю его ноутбук. Беру его за руку.

— Подгузники подождут. А твоя жена и фасолина хотят спать. В обнимку.

Он смотрит на меня. Потом на ноутбук. Потом снова на меня.

— Ты права, — вздыхает. — Я просто...

— Боишься?

— Да.

— Я тоже. Но у нас ещё восемь месяцев, чтобы бояться вместе. А сейчас — спать.

Он встаёт. Идёт за мной в спальню. Ложится рядом. Обнимает меня. Кладёт руку на живот — теперь это будет его любимый жест, я знаю.

— Руднева, — шепчет он в темноте.

— М?

— Как думаешь, Жора будет ревновать?

— Жора будет главным. Он уже всё решил.

— А если ребёнок захочет быть главным?

— Тогда у них будет война. И мы проиграем оба.

Марк усмехается. Целует меня в затылок.

— Я люблю тебя, — говорит он. — Даже если ты разрушила мой график. Даже если у нас будет двойня.

— Почему ты сказал про двойню?

— Потому что это было бы... неэффективно. Два ребёнка за один раз. Экономия времени.

— Ты сейчас серьёзно?

— На пятьдесят процентов.

— Спи, Тимофеев.

— Сплю, Руднева.

Он засыпает через минуту. Дышит ровно. Рука всё ещё на моём животе. Жора приходит и ложится в ногах.

А я лежу и думаю: двойня. Он сказал «двойня». Это была шутка. Просто шутка.

Да?

ГЛАВА 2. МАМА, БЛОГ И ПОПУГАЙ-ТЕРРОРИСТ

Саша

Моя мама — это стихийное бедствие, у которого есть леопардовые лосины и аккаунт во всех соцсетях.

Она работает учительницей музыки в Подольске. Играет на фортепиано так, что соседи плачут (не от восторга — от громкости). Носит леопардовые лосины и бирюзовые тени, потому что «женщина должна быть яркой, Саша, иначе мужик уйдёт». Её любимая фраза: «Я женщина в самом соку». Её нелюбимая фраза: «Мам, не надо».

Когда я вышла за Марка, она сказала: «Дочка, ты сорвала джекпот. Только не облажайся. Миллионеры не любят, когда облажаются». А потом заплакала и добавила: «Но если что — возвращайся, я и Жору прокормлю, у меня пенсия».

Теперь она звонит мне каждый день. Иногда дважды. Иногда в семь утра, потому что «я уже не сплю, мне надо знать, что ты жива и он тебя не бросил».

И вот я беременна.

Я сижу на кухне, пью имбирный чай (Марк где-то прочитал, что имбирь помогает от токсикоза, и теперь у нас дома плантация имбиря) и смотрю на телефон. Надо позвонить маме. Надо сказать ей, что она станет бабушкой. Это будет... громко.

Жора сидит рядом и смотрит на меня с выражением «ну давай, жми, чего тянешь». Он вообще последнее время ведёт себя как мой личный коуч. Или надзиратель. Я ещё не решила.

— Ладно, — говорю я Жоре. — Звоню. Если что — ты свидетель.

Жора мяукает. Видимо, согласен давать показания.

Я набираю номер.

— АЛЛО! — орёт мама в трубку так, что я отдёргиваю телефон от уха. — Саша! Ну наконец-то! Я тебе три раза звонила! Ты чего трубку не берёшь? Он тебя не бросил?

— Мам, привет. Нет, не бросил. Я просто...

— Ой, чую новости! — перебивает она. — У тебя голос как у мыши, которая нашла сыр. Или как у кошки, которая родила. Кстати, как там Жора?

— Жора в порядке. Мам, у меня правда новости.

— Ну говори! Только если плохие — не говори. Я не переживу.

Я делаю глубокий вдох.

— Мам, я беременна.

Тишина. Долгая. Секунд пять. Я даже проверяю, не сбросила ли она звонок.

А потом — визг. Такой, что Жора подпрыгивает на метр, а из спальни выбегает Марк с криком «Что случилось?! Пожар?! Жора упал?!».

Я машу ему рукой — всё в порядке, просто мама.

— Я БАБУШКА! — орёт мама в трубке. — Я БАБУШКА! ГОСПОДИ, Я БАБУШКА!

— Мам, не кричи так, ты напугала Жору.

— К чёрту Жору! То есть нет, Жору не к чёрту, Жора хороший. Но я БАБУШКА! Я ЕДУ!

— Мам, не надо...

Но она уже повесила трубку.

Я смотрю на Марка. Марк смотрит на меня. Жора смотрит на нас обоих.