Надежда Борзакова – Предатель. Нелюбимая жена (страница 3)

— Женюсь, — улыбнулся он. — Через две недели. В субботу как раз хотел приглашения отдать. Приходи, Женечка. Мы с Инессой будем рады тебя видеть.

Рады они будут. Злые слезы обожгли глаза.

— Не приду, — выдавила я.

— Жалко…

— Слава, пожалуйста, не женись на ней, — выпалила я.

— В смысле? — прямые брови удивленно сошлись на переносице. — Это какой-то прикол, да? Вадька надоумил?

И обвел взглядом улицу в поисках притаившегося где-то моего брата.

— Дело… Дело не в Вадиме, Слав, — как же тяжело давались слова.

Губы дрожали, как и руки, и колени и все тело. Солнечный летний день, а я дрожала, как осиновый лист. Язык прилип к небу, сердце выскакивало из груди.

— А в чем? — Слава весь подобрался.

— Я люблю тебя, Слава, — из последних сил выдохнула я и, обняв его за шею, поцеловала в губы.

То есть как поцеловала? Прижалась ледяными и дрожащими губами к его теплым. Позабыла напрочь все полученные из сериалов навыки. В реальности я же еще ни разу и ни с кем…

Слава не ответил. Стоял и не шевелился. А потом отпрянул…

— Малышка…, - склонившись, взялся за мои голые плечи своими широкими ладонями и заглянул в глаза.

Его зеленые, нет изумрудные глаза, были просто огромными и даже испуганными. Счастья от новости в них не было от слова совсем.

— Женечка… Я тебя очень люблю, но как сестренку. Младшую сестренку, понимаешь? Ты мне очень дорога, но не так…. Ты очень красивая, милая, умная… Ты скоро встретишь, обязательно встретишь хорошего парня. Самого лучшего. Полюбишь его, а он тебя.

— Мне никто не нужен… Только ты, Слава.

— Я Инессу люблю, извини, Женечка, — очень грустно, словно извиняясь, сказал он.

Отчаяние и обжигающий стыд затопили с головой. Я сбросила с плеч его руки.

— Давай я тебя домой отвезу, хорошо? Идем…

— Нет. Не трогай меня! Никогда ко мне больше не приближайся! Ты… Ты…

Столько всего хотелось сказать, но я не могла. Просто не могла. Со всех ног бросилась прочь куда глаза глядят почти не видя дороги от слез. Слышала, как Слава зовет и сгорала от стыда. От страха дрожала, что придется смотреть ему в глаза, если вздумает догнать. Но Слава следом не побежал. И от этого было еще больнее.

Глава 3

Хоть мы и почти поссорились, Аля осталась у меня ночевать. “Чтоб присмотреть за тобой”. Это было условием того, что она не станет звонить брату и все ему рассказывать. А утром отвезла меня на работу в клинику. Мол, лучше тебе за руль не садиться.

Поднять себя утром с кровати казалось непосильной задачей и если бы могла, то я бы так и осталась в постели. Накрылась бы одеялом с головой, которое больше не пахло Славой, поскольку Аля в приказном порядке заставила сменить постельное белье, и лежала бы так. Желательно уснув. Потому, что во сне не чувствуешь боли от предательства. во сне разбитое вдребезги сердце не плачет кровавыми слезами.

Но владельцем клиники, в которой я работала, был папа. В ней же работал и Вадим. Мама тоже врач, только педиатр. У нас медицинская династия, да.

Впервые в жизни я всерьез жалела о том, что поддалась на уговоры родителей и согласилась начать практику именно в отцовской клинике. Потому, что если, например, сегодня возьму и совру что заболела, то папа сразу же узнает, а мама приедет меня лечить.

И тогда они все обо всем узнают. Что Слава мне изменил, что мы разводимся. И будет жуткий скандал.

Именно поэтому я все-таки оторвала себя от кровати, приняла душ, съела приготовленный Алей завтрак и, проторчав час у зеркала, почти идеально скрыла с помощью макияжа следы многочасовых рыданий, а потом дала отвезти себя в клинику.

Там казалось, что все как раньше. По-прежнему. Пациенты, короткие перерывы между ними. Тяжелая и почти ювелирная работа, которой либо отдаешься на все сто процентов, либо не занимаешься. Это было папино кредо, которое я полностью разделяла.

А еще, отдаваясь работе на все сто процентов, можно хотя бы ненадолго отвлечься. Перестать чувствовать боль. Поэтому после того, как Слава женился, я и согласилась поступить в медицинский, хоть до этого момента в принципе не знала, кем хочу быть. Ах, нет, знала. Я хотела быть девушкой Славы.

Он не звонил и не писал. То и дело я проверяла телефон, но от него ни слова. Ждала. Чего именно? На что я надеялась?

Ближе к вечеру он все же написал.

ViacheslavSvechkorenko:”Женя, привет! Надеюсь, что ты взяла себя в руки и у тебя все в порядке. В восемь вечера я заеду собрать собрать вещи. Очень бы хотелось, чтоб ты была дома и мы сели и спокойно обсудили развод, как взрослые люди. Я могу на это рассчитывать?”

Грудь сдавило тисками. Жидкая соль наполнила глаза. Ни извинений. Ни раскаяний. Ни мольбы о прощении. Ничего. Ничего, кроме надежды на то, что мы сможем обсудить развод как взрослые люди. Как взрослые. Специально так написал. Намекнул на мою незрелость…

Я закусила губу. Позволять себе плакать нельзя. Не сейчас. Потом, ночью и в одиночестве. Иначе папа все узнает…

По счастью мне удалось не столкнуться ни с ним, ни с братом до конца смены. Вернувшись домой, я первым делом приняла душ, переделала макияж. Всегда так делала, все эти два года, что мы в браке. Чтоб быть красивой для Славы. Потом — на кухню готовить ужин. Даже дверцу холодильника открыла. Машинально. По привычке. Горько усмехнулась.

Кому теперь готовить? Мне кусок в горло не лезет, да и я не так прихотлива в еде, как Слава. Главное чтоб полезно было. И чтоб кофе с молоком и что-то на сладкое. Фигура позволяла не заморачиваться рационом, но я все равно это делала. Хотела быть красивой. Для него.

Неужели между нами все и правда кончено? Я не буду больше, проснувшись раньше него, смотреть, как Слава спит. Всегда на животе и обняв тяжелыми руками подушку. Не буду кончиками пальцев легонько разглаживать обозначившуюся суровую морщинку у него между бровей и слегка ерошить густые волосы на макушке.

А потом, быстренько приведя себя в порядок, чтоб не видел заспанной, готовить завтрак. Один из трех вариантов — омлет из двух яиц с семгой, авокадо-тост, либо овсянку с фруктами. Другое он не ел на завтрак.

Не будет вечеров, ночей…

От звука включившегося домофона я подскочила и вскрикнула. Оказалось, что почти час простояла посреди кухни, уставившись в пространство погруженная в тяжелые мысли. Бросилась к двери, нажала на кнопку включения камеры.

Слава. Нервный, раздраженный, это даже на плохонькой камере видно.

Открыла. И замок на двери тоже. Пара минут и вот он стоит на пороге.

— Привет. Пройти дашь? — спросил, глядя в сторону.

Я осознала, что преграждаю путь. Отошла… Смотрела, как он, даже не разуваясь, поднимается по ступенькам наверх. Я просила, чтоб Слава снимал обувь у входа, но он частенько забывал это делать. И я молча мыла полы после его ботинок, не делая замечаний.

Поднялась наверх следом за ним. Став напротив приоткрытой двери в гардеробную и начала смотреть, как он собирает вещи. Методично и планомерно упаковывает свои бесконечные костюмы, рубашки и галстуки в чемоданы. Потом мужчина прошел мимо меня, как мимо тумбочки, в спальню чтоб забрать оттуда свой ноутбук. Потом — в ванную.

Я застыла. Истуканом стояла. Почти не дышала даже. Боялась, что лишнее движение усилит обжигающую боль внутри.

— Я все, Женя, — объявил он, вывозя чемоданы из гардеробной. — Идем в залу поговорим?

Пошел вперед, спустил чемоданы по ступенькам. Потом уселся на диван. Большой, светло-серый, он стоял в центре комнаты перед стеной с гигантской плазмой, которую мы почти никогда не смотрели. Рядом с ним стеклянный журнальный столик. Стекло идеально отполировано, ни пылинки. Я очень часто убиралась.

— Женя, как я уже сказал, квартира остается тебе. Мы ее купили с помощью твоих родителей. Хоть я почти всю сумму уже отдал, но…. Считаю это правильным. Больше нам с тобой делить нечего, поэтому можно оформить развод через ЗАГС. Это самый простой и быстрый способ. Что бы это сделать нам с тобой вдвоем нужно подъехать туда и подать заявление. А потом, через месяц, в дату, которую назначит сотрудник, снова вместе заехать за свидетельством. Такая процедура…

— Слава…, - вырвалось у меня. — Я все еще не могу поверить. Неужели… Ты… С ней! После всего!

— Женя, зачем все это? Зачем ты опять начинаешь? — скривился он.

— Зачем я начинаю, да? А что должна? Может быть спасибо тебе сказать за то, что изменил мне? Что растоптал меня?!

— Женя…

— Я все для тебя делала! Все тебе отдала, всю себя… А ты! Ты променял меня на эту стерву, от которой ничего хорошего не видел! Простил ее, да? Убийство вашего ребенка простил, измену!

— Хватит! — он рявкнул так, что я вздрогнула. — Заткнись!

Мы с ним редко ссорились. И он почти никогда не кричал на меня. Никогда до того, как… Он никогда не был со мной грубым. Жестоким. Таким, как сейчас не был. Я просто его не узнавала.

— Или что, Слава? Ударишь меня? Так давай! Ударь, ну! Это же правда….

— Так, все! — шумно выдохнув, он встал с дивана. — Завтра в девять утра буду ждать тебя возле ЗАГСА. Адрес скину в сообщении. Приедь, пожалуйста. Так будет лучше для всех.

— Неужели ты вот просто так уйдешь?! — сорвало меня. — Это просто в голове не укладывается…

Я разрыдалась. Все же не выдержала, не смогла.

— Как ты мог так поступить со мной? За что? За что, Слава-а-а?

— Как поступить, м? Я что тебе плохим мужем был, ну? Ответь? — он встряхнул меня. — Обижал когда-то? Ничего подобного не было!