Надежда Борзакова – Предатель. Нелюбимая жена (страница 2)

— Не уходи! Не уходи от меня, пожалуйста, не бросай! — разрыдалась я. — Я люблю тебя! Люблю, Слава! Больше жизни люблю! А она — нет! Иначе бы она не убила твоего ребенка, не изменяла бы. Сла-ава!

— Женя, рот закрой! — он выругался. — Перестань уже унижаться, а? Ну, не поможет! Не могу я, понятно? Не могу! Возьми себя в руки, обрети хоть каплю достоинства, а!

И, оторвав от себя мои руки, просто ушел. И дверью хлопнул.

Я разрыдалась, лежа на полу.

Глава 2

— Лучше бы я не трогала этот чертов телефон, Аль. Лучше бы ничего не знала, честно, — прохныкала я.

— Ты в своем уме, Жень? — воскликнула подруга. — Хотя, это я не в своем уме, если спрашиваю о таком. Ежу понятно — во всем, что касается этого мудака разум твой молчит.

— Аль…, - я всхлипнула.

— Я двадцать пять лет уже “Аль”, Женя, — подруга сделала глоток из пузатого бокала. — А ведь я говорила тебе два года назад. Говорила и не раз. Уговаривала держаться подальше от этого мудака. Потому, что не любит он тебя. Где это видано: только развелся с огромной любовью потому, что уже даже его, осла одержимого, достало как эта телка об него ноги вытирала, и вдруг сразу в тебя втрескался по уши. Да так, что через месяц замуж позвал! Но ты не хотела слушать. Ни меня, ни Вадьку, ни родителей. Никого не хотела. Ругалась со всеми… И вот, что в результате.

Я уже жалела, что позвонила Алине. Да, мы с ней с детского сада дружим. Не разлей вода. Как сестры. Во всем, что не касается Славы. Стоило догадаться, что вместо поддержки получу “я же тебе говорила”… Но оставаться одной в пустой квартире, в которой все напоминало, я не могла. Сошла бы с ума… Сделала бы с собой что-то. Не знаю…

— Та-ак! Ты это прекрати, понятно? — девушка почти уронила бокал на стол. Тот чудом не разбился. — Еще раз такое услышу, Вадьку наберу. А лучше Андрей-Андреича! А, нет, сразу санитаров. Мягкие стены, веселые жидкости. Авось хоть это в себя приведет.

Услышав это я поняла, что сказала вслух какую-то из пронесшихся в голове мыслей.

— Это я так, Аль, — я сделала глоток из бокала.

По венам разлилось тепло. От этого становилось хоть немного, но легче.

— Но Вадьку я все-таки наберу, — Алина потянулась за телефоном. — Пусть найдет этого козла и вправит ему мозги.

— Не надо, — я замахала руками. — Ну, пожалуйста, Аля! Не вмешивай его.

Из-за нашего молниеносного романа и последовавшей за ним женитьбы многолетняя дружба моего старшего брата со Славой едва не разрушилась. Они подрались, потом долго еще не общались нормально. Конечно, со временем все устаканилось. Как ни крути, а мы были семьей. На тот момент мой Вадим уже год как был женат на сестре Славы Лоре. А наша свадьба только укрепила эту связь. Но прежних отношений между ребятами все равно было уже не вернуть.

Не хотелось, чтоб они снова разругались в хлам. И Лору расстраивать не хотелось. Она только недавно родила сыночка…

Но что, если….

— Что если Вадим поговорит со Славой? Ну, вразумит как-то… Что бы он вернулся ко мне.

— Женя… Ты думаешь, что говоришь? Ты что реально бы простила этому мудаку измену?

Иссякшие было слезы снова наполнили мои глаза и покатились по щекам.

— Не знаю, А-а-аль! Я так люблю его. Всю жизнь люблю. С тринадцати лет… Я не могу без него жить! — разрыдалась я.

— Зато без мозгов, смотрю, жить можешь, Евгения. Нет, ну скажи, что еще должно случиться, чтоб до тебя дошло — вам не по пути? Не любит он тебя, Женя. Не любил и не полюбит. Он любит эту Инессу. Настолько, что простил аборт, сделанный втихаря и измену. Ты согласна вечно быть для него орудием мести и удобной женщиной, которая согласна подошву ботинок лизать за радость обладания таким сокровищем как Слава Свечкоренко? Зачем это тебе, Жень?

Я закрыла лицо руками. Слова подруги резали по живому, усиливали и без того адскую боль от понимания, что Слава так и не полюбил меня. Что бы я не делала для него, как бы ни старалась быть во всем идеальной — не полюбил. Я ему не нужна. Инесса нужна, вопреки всему нужна, а я — нет…

— Может быть можно еще что-то сделать, а, Аль? — прохныкала я.

— Что, например, Женя? Снова покраситься в блонд и уже окончательно уничтожить волосы, как ты сделала в прошлом году потому, что Славик обмолвился, что твой темно-русый- тусклый? Все же вставить импланты в грудь и потом всю жизнь мучаться от болей в спине? Согласиться терпеть его измены?

— Ах, если бы я забеременела… Может быть тогда бы он не ушел. Сам же рос без отца вместе с сестрой, знает каково это. Но Слава всегда с “резинкой”…

— И хорошо, что всегда. Хоть не накрутишь от него ничего. Но все равно иди-ка ты поскорее к гинекологу и здавай анализы на все. Береженого бог бережет.

— Что ты говоришь, А-а-аль?

— Я, Женя, дело говорю. А вот ты вообще непонятно что говоришь и чем думаешь. Хотеть ребенка чтоб удержать мужика — это дно.

— Я в принципе его бы хотела. А Слава все повременить хотел… Теперь ясно, почему.

— И хорошо. Ребенок вас бы навсегда связал.

Я качнула головой. Аля не понимала. Просто не могла меня понять потому, что никого и никогда не любила по-настоящему, как я Славу.

Я же его с тринадцати лет любила. Как увидела впервые, так и влюбилась. И поняла, что это навсегда. Конечно же, для него я была всего лишь Женечкой — младшей сестренкой лучшего друга. У нас семь лет разницы. На тот момент это целая жизнь. Я это понимала. И ждала. Ждала, пока подрасту… Ждала и страдала каждый раз, как узнавала, что у него девушка… Внимала каждому брошенному на меня взгляду, упивалась крупицами получаемого от него время от времени внимания, мечтала ночами о нем и никого другого не замечала..

А когда мне было семнадцать узнала, что Слава женится на Инессе и решилась признаться ему…

Восемь лет назад

Достав из сумочки зеркало я, кажется уже в сотый раз, проверила не осыпалась ли тушь. Не осыпалась. И стрелки на месте. Я их два часа рисовала, чтоб вышли ровные и одинаковые. С ними я выгляжу старше, а глаза мои — больше и выразительнее. Но какой в этом толк, ведь они карие. Скучного цвета, не то что у этой Инессы.

Я вдоль и поперек изучила ее социальную сеть. Каждую фотку. У Инессы ярко-голубые глаза, светлые от природы прямые волосы и тонкое лицо с высокими скулами. Мне с моими тусклыми непослушными кудрями темно-русого цвета, скучным цветом глаз и пухлыми щеками до нее как до луны. А уж фигура… Инесса невысокая, с большой грудью и крутым изгибом бедер, а я… Долговязая и тощая, как банан. Я уже и капусту ела и упражнения специальные делала — все без толку. А, если набрать пару килограмм, то они откладываются на талии и в щеках, черт бы их побрал и никак не в груди и ягодицах. Это уже проверено.

А еще она старше. На четыре года. Ей двадцать один. А мне всего семнадцать…

Так, ладно. Нечего об этом думать. В этом платье-мини и еще и на каблуках у меня ноги от ушей. Длинные волосы уложены волнами не хуже, чем у Ангелов “Виктории Сикрет”. Зря я что-ли столько роликов в Интернете смотрела? Губы у меня почти как у Анджелины Джоли, причем свои, а не надутые гелем. Макияж, маникюр…

За те двадцать минут, что я ждала Славу у дверей бизнес-центра, в котором находилось агентство по недвижимости, в котором он работал риелтором, на меня уже трое парней посмотрели… Да и одноклассники вниманием никогда не обделяли. Особенно этот Ромка Яшин. Он готов для меня вообще на все с девятого класса. Мог бы, так бы и вообще учился за меня. А год назад даже в драку полез. Причем не абы с кем, а с Климом Черненко и его дружками. Которые, между прочим боксеры…

— Угу. Сравнила ботана-Яшина со Славой, — буркнула себе под нос.

Ромке до Славы как до небес. И дело даже не в его толстых очках и нескладной долговязой фигуре по сравнению с красивым, как греческий бог, Славой… Дело в том, что…. Это же Слава. С ним никто и никогда не сравниться. Его никем не заменишь, он такой один. Особенный.

Пару дней назад проведать родителей заходил Вадик и между делом обмолвился, что Слава и Инесса скоро поженятся. Сказать, что меня словно громом поразило — это ничего не сказать. Хорошо хоть ни брат, ни родители не заметили моего состояния.

В первую ночь я рыдала, вторую просто не спала, а в третью решила действовать. Слава не должен жениться на Инессе. Она его не любит так, как я. Это же очевидно. Его никто так, как я не полюбит.

Именно поэтому я и ждала его сейчас под бизнес-центром. Колени дрожали, ладони потели и я то и дело вытирала их бумажной салфеткой. Во рту была пустыня, хоть я выпила уже целую бутылку воды.

В какой-то момент дверь открылась и вышел Слава. В светло-сером костюме и белой рубашке с уложенными гелем темными волосами и чисто выбритым квадратным подбородком он выглядел таким взрослым и красивым, что дух захватывало.

— О, Женечка, — белозубо улыбнувшись, он шагнул навстречу. — А ты что тут делаешь, малышка?

Вот он этот момент. Вот сейчас я и должна сказать. Но слова застряли в горле, а перед глазами заплясали черные точки. Одно дело признаваться в любви и просить не жениться на другой стоя в ванной перед зеркалом и совсем другое сказать об этом Славе в лицо. Прямо сейчас.

— Женечка? — он заглянул мне в глаза и я потерялась в его изумрудном бездонном взгляде, — Что-то случилось?

— Ты…. Ты женишься скоро, да?