Надежда Борзакова – Любимая для Грома (страница 39)

Задумчиво глядя, убрал с моего лица прядь волос, заправил за ухо.

- Я часто думаю, откуда ты такая. Как и почему нас столкнуло… Я ведь этого не заслужил, Ева, -холодные пальцы порхали над скулами, - я не заслужил тебя.

Я обхватила ладонями его лицо.

- Влас, что случилось?

Вместо ответа, он склонился и поцеловал в губы. Грубоватые движения, яростный напор. Так, словно, оголодав хотел насытиться поскорее потому, что скоро отнимут.

Я услышала шум двигателя. Дернулась, обернулась, ища глазами источник звука.

- Это наши, - сказал Влас.

Глубоко вздохнул, глядя как темно-серый старый седан подруливает к тротуару.

- Ева, в машине вещи. Парик, линзы. Переоденешься по дороге в аэропорт. Документы там же. Изучи их. Фамилию, имя, год рождения-чтоб от зубов отскакивало. Документы чистые, вопросов не должно возникнуть, это просто мера предосторожности.

Горло сжалось от спазма. Лицо Власа меркло перед глазами. И все же я твердым голосом сумела сказать:

- Нет.

- Это не обсуждается, Ева.

Он шагнул к машине, открыл дверь. На меня не смотрел, отвернулся.

- Нет, Влас, это обсуждается. У нас все и всегда обсуждается.

Я отшатнулась от тротуара. С таким видом, словно собираюсь сейчас броситься наутек.

- Ева! – прорычал, оскалившись.

Я покачала головой, пятясь.

Влас грохнул дверью так, что я испугалась побьются стекла.

Рванул ко мне, схватил за плечи. Крепко, но не больно.

- Ева, ты должна уехать. Ты что не понимаешь-твое присутствие мне во вред. Ты мое слабое место, в которое ударят первым делом, чтоб меня достать. А до этого, беспокоясь о твоей безопасности я не смогу сосредоточиться на деле, от которого зависят наши жизни.

- Отличный способ показать Беркуту как сильно вы его боитесь.

Влас буквально зарычал. Взгляд стал бешеным, серые глаза налились кровью.

- Я никого не боюсь!

- За себя не боишься, а вот за меня-да. Боишься, что он меня достанет. Как Лизу.

Он зажмурился. Пальцы на плечах сжались сильнее.

- Или может ты мне не доверяешь? Твоя мать же подозревает, что я работаю на Беркута.

Влас горько рассмеялся.

- Ну дает…

- Влас, я никуда не уеду. Все будет по-прежнему, ясно? Пусть думает, чего это я осталась.

- Тебя могут убить, ты это понимаешь? А если… Если не вывезем, то… Ты знаешь, что случается с женщинами побежденных?! Рассказать?!

- Да знаю! Значит твоя задача сделать так, чтоб не попасть в их ряды.

- Ева, мы не в твоих долбанных книжках и сериалах…

- Верно! В реальности при желании всех и везде находят. Даже на краю света.

Он положил руки себе на пояс, запрокинул голову, глядя в хмурое небо.

Я погладила рвано вздымающуюся грудь, провела пальцами вверх к шее, затылку. Надавила, чтоб склонился ко мне.

- Влас, я знаю, какого это, потому, что чувствую то же самое. И я все понимаю. Все-все. Твоя мать рассказывала, Вова…

А ты почти не рассказывал. Замкнулся в молчании, словно так можно защитить от реальности.

- Молодцы какие, - хрипло проговорил он.

Тяжело дыша прижался лбом к моему.

- Ева, зачем ты так? Я же не затолкаю тебя в тачку силой…

- Правильно. Ты же знаешь, силой это не ко мне.

- Шагу без моего ведома не ступишь. Понадобится вообще из особняка не выйдешь.

- Договорились, - ответила я.

Глава 39

Наряженные елки выглядели несуразно на серых, бесснежных улицах. Ранним утром, когда ночь только начинала уступать очередному хмурому дню казалось, что город вымер в праздник, оставшийся в далеком прошлом, и украшения стало больше некому убирать.

Такой же неуместной я казалась самой себе в студии. Что может быть общего с маленьким, скромным помещением и мелкими услугами вроде распечатки документов и организации бюджетных фотосессий у женщины, наряд которой стоит как четыре дохода студии в хороший месяц? Что ей делать здесь со своей вооруженной охраной, одним из самых опасных криминальных авторитетов в мужьях, а другим – на хвосте? Как и кому ей отдать все имеющиеся миллионы, чтоб стряхнуть с себя и мужа ежесекундно ощущаемый снайперский прицел?

- Ксюш, документы оформлены на тебя, аренда заплачена за два года. Суммы на счету хватит на коммуналку еще на такое же время. Можешь сдавать в аренду фотозоны… А с фотографиями на документы и прочим ты легко справишься, я подробно расписала что и как. Да и я сама всегда на связи и часто буду приезжать, - я запнулась, наткнувшись на взгляд сестры.

Вместо стеснения и растерянности, бывших в ее глазах, когда она по моей просьбе приехала в студию появился страх.

- Что? Это отличный бизнес. Больше прибыли будет, чем от твоей работы в магазине, а времени меньше. Гибкий график. А что пойдет не так, сможешь продать оборудование, мебель, фотик…

- Ева, - ее голос сорвался, - ты что прощаешься со мной, да?

Мы долгое время не общались. Практически до пальбы на свадьбе. Не то чтоб сейчас на меня накатило традиционное сожаление о потерянном из-за глупых ссор времени. Нет. Мы были такими, как были, принимали те решения, которые могли, и я о своих не жалела. Доведись повернуть время вспять, я поступила бы точно так же. Но… Внутри тоскливо ныло от того, что мы, оказывается, повзрослев так и не сумели выстроить отношения, положенные сестрам.

- Я хочу быть уверенной, что у вас с мамой и малышами все будет хорошо, - выпалила я и тут же пожалела. Нужно было сказать иначе. А теперь вышло, словно я и правда оставляю прощальный подарок.

Лицо сестры страдальчески скривилось, и она расплакалась.

- Прости меня…. Прости-и-и-и! Я дура! Самая тупая, эгоистичная, инфантильная дура. Ты была права. Во всем права, Ева. Я… Я же только сейчас понимаю…

Я обняла ее. Сердце грустно и сладко защемило появившейся уверенности – сейчас сестра говорит искренне. И дело не в этом моем жесте, но в том, что, быть может, столкновение со смертью – случившейся и чудом обманутой – заставило ее переосмыслить свою жизнь.

- Это всегда так, - сказала я, гладя ее по волосам. – Все понимаешь уже потом, после.

- Прости меня! Я никогда не смогу отплатить тебе…

- И не надо. Расти малышей. Учи их жить иначе. Нормально. Найди им хорошего, достойного отца. Заботься о маме…

Она замотала головой, захныкала в голос.

- Я не возьму! Ева-а-а, уйди ты от него! Уйди! Не повторяй моих ошибок! Не стоит того никакая любовь!

- Иди сюда, - я усадила сестру на стул, сама села на корточки напротив нее.

Мявшийся рядом Андрей поднес стакан с водой.

- Ксюш, это совсем другое. Влас никогда меня не обижал и не обижает. Он любит меня, дорожит и заботится. Но он бизнесмен, влиятельный человек. А у таких всегда есть враги. Так вышло, что возникли проблемы. Но… «В горе и в радости», понимаешь? Я не брошу его из-за них. Кроме того, со всем уже разобрались, ты же знаешь. Виновных в покушении поймали. Но даже если б они были на свободе… Влас уж точно ни за что и никогда не даст в обиду меня. Я понимаю, что напугала вас с мамой и мне очень жаль. Понимаю, что напугала тебя сегодня еще больше, но ты все не совсем правильно поняла. Это не прощальный подарок. Это… Мне не с руки, нет времени теперь полноценно заниматься студией, понимаешь? А бизнес налажен, готов и, я уверена, ты с ним справишься…

- Не обманывай! – крикнула сестра.

- Разве я когда-то обманывала тебя, дорогая? – большими пальцами я вытерла с ее щек слезы. – Все в порядке. И будет в порядке, я обещаю.