Надежда Борзакова – Любимая для Грома (страница 38)
Я села прямо на пол, в пыль.
- Жопу простудишь, с ума сошла? - он махнул головой, приглашая к себе на матрац.
Усмехнувшись, села рядом с ним.
- Тупое решение, Ева, - он рывком перекинул скованные руки через меня, придушивая. - Оба-на! Легко могу потребовать, чтоб сняли наручники.
- Сделаешь это? - просипела я.
Он помедлил. Убрал руки, сел ровно.
- Значит, не такое уж и тупое.
Протянув руку, прикоснулась к его запястью.
- Вова, мне очень хочется что-то сделать. Хоть что-то… Но я не знаю…
- Я тебе уже говорил, что делать, - глухо перебил он. - Собирай шмотки и вали. Поможешь себе и королевичу. Ему хоть хоронить тебя не придется.
Его голос дрогнул.
- Давай ты поешь, Вова. Я понимаю, кусок в горло не лезет, но так нельзя. Ты еще даже не оправился полностью.
Я поставила поднос себе на колени. Взяла тарелку с кашей, погрузила туда ложку.
- Или пообещаешь быть умницей, и я сниму наручники?
- Сними, я так не буду, - выдавил он. - Она меня кормила, когда ранили…
Я торопливо отстегнула браслет. Отдала ему тарелку. Вова отправил в рот пару ложек тупо глядя перед собой.
Как быть? Чем помочь и возможно ли это? Тут время надо, а его, этого времени нет.
- Вова, я всего лишь женщина. Самая обычная, живущая до встречи с Власом простой законной жизнью. Я мало смыслю в ваших делах. Но понимаю, уж если этот… Этот человек собрал достаточно сил, чтоб поднять на вас руку, то просто прийти к нему с пистолетом в руках и убить не выйдет. И забить стрелку тоже… Иначе бы это уже сделали. Лиза была дорога не только тебе. И она была частью семьи…
- Вот именно, Ева, ты мало смыслишь, - перебил он.
Отставил тарелку, стал на колени на матрац. Заводил пальце по пыльному полу рисуя какую-то таблицу. Большая ячейка от нее стрелочки к маленьким.
- Вот это мы, - ткнул пальцем в самую крупную. - Это те, кто под нами ходит. Ну, то есть…. Фильмы про девяностые смотрела. Ларьки, крыши?
Я закивала.
- Только теперь вместо ларьков компании. Мы даем деньги, людей своих во главе ставим. Отмываем грязное бабло, короче.
Вопросительно посмотрел в глаза. Я кивнула. Понимаю.
- Так вот, - принялся зачеркивать мелкие квадратики. - Этих больше нет. Рейдерские захваты, прочая хрень. Все за пару-тройку месяцев, Ева. Про склад ты знаешь сама. Мы крупно подвели клиентов, подорвали доверие.
- У Беркута новое имя, чистая репутация и связей немеряно. Он топит нас, а мы подобраться не можем. У Тимура хватка не та уже, медлит. Его гасить надо, Ева. Кто-то сядет, кто-то умрет, но другие останутся. Такое уже было…
Это он про отца.
- В две тысячи пятом и вряд ли именно такое, Вова. Ты был подростком, что ты можешь знать?
Он качнул головой.
- Я не позволю тебе наделать глупостей. Нужно будет-сама привяжу к батарее и буду кормить трижды в день. Но Власу нужен его брат, Тимуру-племянник. И вы втроем нужны остальным. Все должны видеть, что вы вместе. Заодно. Ты же сам это понимаешь. Тимур не оставит все так. Не согласен с чем, ну обсудите… Не собачьтесь между собой, Вова. Это всех погубит. А я не хочу больше никого терять.
Он как-то странно посмотрел. Долгим, тягучим взглядом, тяжелым от эмоций.
- Если соглашусь… Ты уедешь?
- Не уеду. Не смогу, ты понимаешь? Я не смогу бросить Власа, убежать и спрятаться.
Он зажмурился. Горько и криво усмехнулся, сжав кулаки. Лизу, наверное, вспомнил. Может у них был подобный разговор, и он просил ее о том же самом.
- Иди сюда, - я раскрыла объятия.
Вова склонился ко мне, сцепил пальцы на талии. Положил голову на плечо, шумно вздыхая. Я забралась пальцами в его волосы, погладила по затылку.
Думала о Лизе. О том, что могу сделать для нее хоть что-то. Могу позаботиться о ее любимом.
Мужчины заперлись в долбанном кабинете и говорили там уже вечность. Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть в кухне, тети Полиными стараниями ставшей мне самым уютным местом в особняке, и ждать, стараясь запихнуть в себя яблочный штрудель. Он был свежий и вкусный, ароматный, но я едва это замечала.
- Ты стала сердцем этой семьи, дочка. На тебе все держится, - сказала тетя Поля вполголоса.
- Перестаньте…
- Это так. Если б не ты, они б разругались между собой, сволочи этой на потеху. Живучий, гад.
Она покачала головой, помешивая что-то в кастрюле.
- Словно вчера помню тот день. Только Рената схоронили… Сколько полегло тогда, - запнулась, снова качая головой. - Влас мальчишка совсем, первую пулю свою поймал. Еле на ногах стоял, а все равно…
Тихий голос погружал в прошлое, которого я не видела. Но все равно живо представила залу-чуть-чуть другую, чем сейчас, но в которой точно так же собрались Громовы. Моложе, другим составом, но все равно такие же, как сейчас. Представила кабинет Тимура, в котором они запирались, чтоб решить, что делать дальше… Все повторяется! Снова и снова.
- Справились тогда и сейчас тоже сможем, - выдохнула я свято в это веря.
Не столько даже в Тимура, но во Власа. В мужчину, который всегда просто брал и делал. Без раздумий, без колебаний пер напролом. Со мной, в бизнесе. В каждом вопросе. Такие не проигрывают. Такие крепчают, когда их бьют.
- Ты только не оставляй его, дочка, - прошептала женщина, склонившись ко мне.
Я кивнула.
- О чем шепчетесь? - в кухню зашел Влас.
Напряженный, но вроде бы не взвинченный.
- Вы о своем, мы о своем, - улыбнулась я, обнимая его.
- Давай и мы с тобой о своем, - он взял меня за руку и решительно вывел из кухни.
Я успела лишь кивнуть на прощанье тете Поле. Без слов понимала, что уезжаем. Вот только, оказывается, не понимала куда.
Выражение лица-не задавай вопросов. Сидя рядом с мужем на заднем сиденье я ждала пока он сам начнет разговор. Однако Влас молчал. Слепо глядел в промозглую серость зимнего дня, поглаживая мою ладонь. Периодически тыкался носом в макушку, касался губами волос.
Марк и Дима на переднем сиденье насторожено сканировали местность. Первый вел машину не превышая, второй то и дело вертел головой и бубнил в гарнитуру. Покружив по городу, видно проверяя слежку, направились в лесопарк.
Влас вышел, обогнул машину и, открыв дверцу, протянул руку мне. Я взялась за нее и вышла на сырую улицу.
Зябко, сыро. Зимы теперь как холодные стылые осени. Никакой тебе сказки. Совсем как во взрослой жизни.
Я в теплом пальто, в высоких сапогах, а все равно пробирало до костей. Так, наверно, ощущается приближение чего-то неотвратимого и ужасного.
Влас повел меня по дорожке среди голых деревьев, зловеще шелестящих ветвями от ветра. Серое небо было низким и давило на плечи. Я ощущала уязвимость из-за простора.
- Никто не пасет, не бойся, - сказал Влас, сжимая мои пальцы.
Почувствовал…
- Спасибо за Вову. Если бы не ты, все было бы намного труднее.
Мне не нравился этот официальный, отстраненный тон.
- Влас, - я обошла его и стала напротив, - ты привез меня сюда сказать спасибо за Вову?
Он улыбнулся. Но такой горькой была эта улыбка, что захотелось плакать.