Н Савченко – Касание (страница 6)

– Смотри, какое местечко. Давай сядем! – я потянула Полю за руку и усадила на веранде уличного кафе.

Сложив локти на дощатый стол, Полина подпёрла ладонями подбородок и подставила лицо весеннему солнцу. Для марта погода была удивительно тёплой. Над нашими головами раскинулось кристально-голубое небо, какого я не видела с прошлого сентября. Воздух искрился чистотой, а чувство пробуждения было практически осязаемым.

– В последнее время ты какая-то загадочная, – подметила Полина, провожая взглядом пышнотелую официантку.

– Ты тоже.

– Вовсе нет, – по привычке возмутилась она, а потом задумалась. – Просто до выпуска осталось чуть больше года, а потом… Нужно решать, что потом.

– Я думала, у тебя всё решено. Я ведь буду подружкой невесты?

– Нет. Будешь стоять у входа и отпугивать незваных гостей, – она очертила в воздухе круг, выделяя моё лицо, и заразительно рассмеялась. – Вот-вот, именно с таким выражением лица. Отлично подходит.

Я прижала руки к сердцу и откинулась на плетёную спинку стула.

– Как жестоко. Я ранена.

– Не уходи от темы. Мы пьём преступно дорогой кофе на промозглом ветру и смотрим на голые старые камни. Ничего не хочешь мне сказать?

Меня поймали. С поличным.

– Нет. Вернее, да. Не знаю, как это выразить. Тоска, что ли, – с каждым моим словом озорства в глазах Полины оставалось всё меньше. – Просто тоска. Время идёт, ничего не меняется, – объяснила я, опустив важную деталь. Время идёт, а у меня по-прежнему никаких ответов. И никаких идей о том, где их искать.

– Так, может, пора менять? Ты же не дерево. Хочешь – двигайся, – новоиспечённый коуч пожала плечами и принялась за чизкейк.

– Так всё просто у тебя. Как там писали – «встань и иди»? Вера твоя…

– Ну вот опять. Я ей про веселье, а она Библию цитирует. Очнись, жизнь проходит мимо, – Поля щёлкнула пальцами прямо перед моим носом и добавила: – Можно начать с малого. Студенческая поездка, одно новое знакомство, этот бал, в конце концов. Выбирайся из панциря, пока илом не поросла.

– Ты права.

– Я всегда права.

– Не возгордись!

Мы пили кофе, ели пирожные, громко смеялись и болтали до самого заката. Потом за Полиной приехал по уши влюблённый парень, а я побрела домой по сухим весенним тротуарам.

Какой я буду через пять лет? А через десять? Наверное, перед днём рождения всех посещают такие мысли. Через несколько недель мне исполнится 21. Мысли плавно перетекали от прошлого к будущему, а затем обратно. Спустя пару кварталов я решила оставить абстрактные размышления и сосредоточиться на предстоящих событиях.

Каждый год за несколько дней до моего дня рождения в университете устраивают весенний бал. Худрук выбирает эпоху, в актовом зале целый месяц проводят занятия по танцам, девушки шерстят интернет-магазины в поисках подходящего инвентаря. Многие всерьёз считают этот бал главным событием года.

Я была на нём лишь однажды, на первом курсе. Но тогда нам разрешали только стоять в сторонке и наблюдать за тем, как кокетничают старшекурсницы в вуалях. А теперь я сама старшекурсница. Перед глазами появилась точёная фигура в синем платье и копна рыжих волос. Примечательно, что лицо парня, в которого я была влюблена, давно стёрлось, а вот образ развязной красавицы въелся в сознание, как слайм в обивку дивана.

Я прокрутила это неприятное воспоминание и стала размышлять: принять ли мне приглашение Артёма? Или, по обыкновению, остаться дома? Артём учится на четвёртом курсе филфака и уже две недели донимает меня вопросами. Я пыталась вспомнить лицо парня. Кажется, он симпатичный – светловолосый, голубоглазый, широкоплечий и курносый. Эдакий Есенин. Но ходил ли он на занятия по танцам? Я-то не ходила. И платья у меня нет. Я даже тему не помню – какой там у них век?

Тщательно взвесив все «за» и «против», мой внутренний голос постановил: это слишком опасно. А потом я представила, как вся моя жизнь проходит под эгидой страха. В двадцать это кажется не таким ужасным, но что я скажу в пятьдесят? Если я обречена на вечное одиночество, то почему бы не повеселиться сейчас, пока есть возможность? Весна, нежно-розовый закат, влюблённые глаза подруги и неумолимо текущее время – всё вокруг подталкивало меня к обрыву. И я сделала шаг вперёд – решила идти на танцы.

Глава 6. Сохраняйте дистанцию

Полина обрадовалась моему решению идти на танцы больше, чем предполагаемый спутник. Следующие два дня мы только и говорили, что о платьях, сумках и причёсках. В итоге решили перетрясти весь дачный чердак в поисках чего-то очаровательно старого. Девушкам на «Последний бал Романовых» требовалось явиться в «длинных платьях и высоких перчатках». На кринолины и жемчуга, разумеется, никто не рассчитывал, но от мини рекомендовали отказаться.

Впереди ждало главное испытание – нужно посетить хотя бы один урок танцев. Именно третьекурсники открывают бал, а значит, даже в последнем ряду придётся попадать в такт. Репетиции проходили каждый четверг, поэтому на следующий день я, Артём, Полина и Никита – друг детства, которого Поля ценила почти так же, как меня, – встретились у актового зала.

Все кресла предусмотрительно передвинули к стене, поэтому в центре образовалась достаточно большая площадка. Девушки сидели на подоконниках, как воробьи на проводах, и оживлённо болтали. А парни разбились по группам и не проявляли к происходящему особого интереса. Похоже, почти всех притащили сюда силком.

Мой кавалер, не чета другим, был приятным, обходительным и весьма заинтересованным в общении. Значит, нужно держать дистанцию.

– Поля, а ты взяла туфли? – я заметила, что многие девушки переобуваются.

– Да, но у меня обычные балетки. А ты?

А я, разумеется, об этом не подумала. Бросив неловкий взгляд на Артёма, я продемонстрировала ногу в массивном чёрном ботинке на широкой платформе.

– Береги ноги, я буду в сапогах.

Парень широко улыбнулся и заверил, что всё стерпит. Он так старался мне понравиться, что я кожей ощущала волны напускного обаяния.

Цокая квадратными каблуками, в зал вошла Елена Прокофьевна – худрук местного театрального кружка. Она жестом согнала девчонок с подоконников и с торжественной дрожью провозгласила:

– До бала меньше трёх недель, а большинство из вас совершенно не готовы! В этом году ни в коем случае нельзя ударить в грязь лицом! Приедут журналисты, о нас будут писать в газете! Сам мэр обещался быть!

Елена Прокофьевна окинула собравшихся предельно серьёзным взглядом и даже погрозила пальцем. В горчичной юбке, с варварским начёсом на голове сорокалетняя женщина исполинского роста выглядела более чем комично. Но искреннее воодушевление, с которым она говорила о студенческих танцах, вынуждало проявлять снисходительность. К тому же именно Елена Прокофьевна водила нас в театр на уроках литературы, отпускала с последней пары и смягчала Олимпиаду на экзаменах.

– Прошу всех выстроиться в ряды. Сначала отрепетируем квадрат, а потом сам выход, – для пущей убедительности педагог несколько раз хлопнула в ладоши.

Артём взял меня за локоть и повёл к месту. Как я и просила, встали мы в самом конце колонны. На сцене, в левом углу, располагался деревянный стол, а на нём – магнитофон. Самый настоящий магнитофон. Романовых он, конечно, не застал, но первые хиты «Ласкового мая» точно помнил. Елена Прокофьевна подошла к аппаратуре, бережно нажала на несколько кнопок, и спустя пару секунд из колонок полилась классическая музыка. Оркестр играл вальс.

Двадцать пар начали двигаться хаотично, попутно смеясь и спотыкаясь. Чтобы хоть как-то синхронизировать это безумие, Елена Прокофьевна начала отбивать ритм хлопками и комично пританцовывать. Она хотя бы умеет радоваться жизни, – подумала я и грустно усмехнулась.

Раз, два, три. Раз, два, три. Все смотрим на Катю и Алексея. Раз, два, три. Раз, два, три. Головы в сторону, не смотрите партнёру в глаза, сохраняйте дистанцию! Раз, два, три… – доносился грубоватый голос преподавательницы.

Именно дистанции нам и не хватало. Казалось, что Артём слишком сильно прижимает меня к себе, слишком крепко обхватывает талию, слишком давит на ладонь. Пытаясь отстоять личное пространство, я то и дело сбивалась с ритма. А он, стараясь меня поддержать, усиливал хватку. Прямо рак и лебедь.

– Всё в порядке? Ты какая-то напряжённая, – озадаченно прошептал парень. Он склонился к моему уху и оказался так близко, что я чувствовала мятное дыхание. Стало не по себе.

– Я ведь предупреждала, что не умею танцевать, – ответила я громко, не меняя отстранённого положения головы.

Артём полутонов не улавливал и продолжал двигаться с упорством дровосека. Поэтому мы, давно сбившись с ритма, просто переминались с ноги на ногу и старались не попадаться руководителю на глаза. Минута, вторая… Крещендо миновало. Оставалась ещё пара торжественных тактов, но в момент долгожданного разрешения магнитофон «зажевал» аккорд и застрял. Я оторвалась от партнёра и вздохнула с облегчением. Неужели, конец?

Пока Елена Прокофьевна пыталась реанимировать магнитофон, к нам подлетела Полина. С безмятежной улыбкой на лице она подскакивала на каждом шагу, приводя в движение многочисленные складки плиссированной юбки.

– Ну как она? – обратилась она к Артёму. Озорная и довольная, как щенок золотистого ретривера. Даже ругать жалко.