Н Савченко – Касание (страница 5)

– И это всё, что ты скажешь? Что надеть, что привезти, что вообще с ними делать? – возмущалась подруга, наматывая на палец прядь русых волос.

– Ты у меня спрашиваешь? Я в последний раз своих родственников видела лет десять назад. Даже имена не все вспомню. Может, торт?

– А если она на диете?

– Ты ведь сегодня обедаешь с Сашей? Вот у него и спросишь.

Полина выстрадала саркастическую улыбку и протянула:

– А ты эмпат.

После обеда я выскользнула из столовой и по привычке отправилась в библиотеку. В пятое крыло, где были ещё музей и конференц-зал, почти никто не ходил. Не удивлюсь, если большая часть студентов даже не знала, что у нас есть библиотека – все предпочитали интернет. И благодаря этому мы обрели отличное место для работы. Укромное.

Я вошла в светлую, пахнущую типографской краской комнату, обогнула несколько столов и, увидев Полю на привычном месте, ускорила шаг. Вдруг из-за стеллажа показалась стройная фигура в сером поло и широких классических брюках. Я ещё не успела разглядеть лица, а уже знала, кому принадлежит размашистая походка. Заметив меня, историк остановился, изогнул губы в дежурной улыбке и заговорил, будто мы старые знакомые.

– Добрый день, Маргарита. Как вы себя чувствуете? Сегодня без эксцессов?

Не помню, что я промямлила в ответ – то ли «хорошо», то ли «спасибо». Но уже через секунду я сидела рядом с Полей и делала вид, что страшно занята. Историк пожал плечами и грациозно удалился. А меня ждал допрос с пристрастием.

– Какая, говоришь, у него была машина? – Поля не унималась уже минут двадцать.

– Серая. Цвета мокрого асфальта, – я старалась проявлять терпение.

Поначалу рассказывать было неловко, ведь пришлось врать о головокружении и низком давлении. Но Полину куда больше интересовало внимание историка, чем внезапное ухудшение моего здоровья.

– Да ясен пень, что не малиновая. Марка какая? Кроссовер, седан, джип?

– Господи, спроси что попроще!

– Ну значок ты запомнила? Галочка, колечки, «Газель»?

– Ну нет, «Газель» я бы точно запомнила, – мы хихикали, словно школьницы, – на руле был какой-то знак. Красный крест и змея, кажется.

– Он водит машину скорой помощи? – Поля смотрела на меня, как на идиотку. Мол, неужели сложно выучить все марки автомобилей наизусть?

– Я серьёзно. Крест и змея. Ну или мне так показалось.

Как любой миллениал, Полина полезла за ответом в Google. Пара секунд – и передо мной десяток круглых значков, и везде змея с крестом.

– Только не говори, что учитель истории водит Alfa Romeo. У нас на таких не ездят, – Поля открыла ещё с десяток картинок с изображением серебристых авто. Я ткнула пальцем в ту, которая казалась наиболее похожей.

– Да ну нет. Я не верю, просто невозможно! Она же стоит целое состояние! Может, всё-таки «Газель»?

Я закатила глаза.

– А они бывают легковыми?

– Да чёрт его знает, я вообще всю жизнь думала, что это холодильник, – настроение у Поли взлетело до небес.

– Тебе не кажется, что это неправильно. Обсуждать его вот так, – в бессмысленный разговор всё же просочилась капля благоразумия. – Много чести.

– Да ну брось. Мы же не сталкеры какие-то, и не охотницы за головами. У меня парень есть, у тебя, – Полина задумчиво почесала подбородок, – убеждения. Нельзя, что ли, просто посплетничать в удовольствие?

Капли благоразумия оказалось недостаточно. В итоге мы обсудили всё: цвет волос, текстуру кожи, форму носа. Провели лексический анализ каждой его фразы, истолковали каждый взгляд и пришли к выводу, что новый историк – сердцеед и выпендрёжник. Безапелляционно. Вчерашняя неловкость испарилась. Я чувствовала себя такой обыкновенной, такой нормальной. Две подруги перемывают кости симпатичному мужчине – что может быть естественнее?

Когда библиотекарь шикнула в третий раз, мы решили покинуть обитель знаний. Февральский день встретил моросью и рассеянным светом. Полина перекинула лямку рюкзака через плечо и пружинистым шагом преодолевала лужи, покрытые плёнкой льда. Наш разговор, как это всегда бывает, плавно перетёк к Александру. Поля принялась в очередной раз рассказывать, какой он замечательный: да, небогат; да, не слишком красив; зато имеет хорошее образование, спокойный нрав, заботлив и, вообще, – просто сын маминой подруги.

Я слушала и поддакивала, когда требовалось. А сама то и дело возвращалась мыслями к стройной фигуре, завиткам тёмных волос и выразительным губам. Такую форму губ называют «лук купидона» – мне они казались капризными, склонными к драматизму. Интересно, каковы на ощупь такие губы?

Глава 5. Человек-февраль

Не прошло и месяца, как к новому историку все привыкли. Показательных опросов он больше не устраивал, на семинарах не зверствовал и большую часть времени выглядел скучающим. Интерес не утратила разве что Катерина. Она выходила из кабинета последней, чаще других задавала вопросы и даже заранее определилась с темой дипломной работы. Разумеется, она касалась истории дипломатии – именно на этой теме специализировался Константин Альбертович.

– Что вы как бабки старые? Где жить, что есть… Чем больше нас будет, тем дешевле выйдет. Когда, если не сейчас? – Катерина уже третий день подбивала группу на поездку в Вену. – Выходные, весна, симпатичные немцы! Неужели вам не интересно? – не унималась она.

– А тебе не кажется, что встречать майские праздники в компании немцев – не лучшая идея, – съязвила Полина.

– Ну не майские, так апрельские. Можно и на два дня поехать. Да и что я тебя уговариваю? – Катя надула губы и пошла распространять свои идеи среди других представителей молодёжи.

Мы с подругой переглянулись.

– А если серьёзно, почему нет? К тому же впереди ещё больше месяца, – обычно я не вписываюсь в подобные авантюры, а вот Полин отказ меня удивил. – Ты ведь обожаешь путешествовать!

– Вена – это прекрасно, а вот Катю я не переношу. Но если мы будем вдвоём, то это не так уж важно.

– Ты же знаешь, я не…

– Знаю, знаю, – подруга протянула мне пальто, взятое из гардероба, и тут же сменила тему. Даже спорить не стала.

Последние недели она вела себя странно. Моя шумная, шебутная и до крайней степени общительная Полина стала задумчивой и плавной. Она всё реже звонила мне по вечерам, перестала присылать дурацкие картинки в соцсетях и начала с особым рвением готовиться к экзаменам. А о нелепых выходках младшего брата теперь говорила не с улыбкой, а с раздражением. Перемена произошла так стремительно, что я не успела разобрать, в чём причина.

Мир тоже переменился. К середине марта ветер стал чуть менее убийственным, а туман рассеивался к полудню. После обеда студенты высыпались из здания, как горошины, и разлетались по окрестностям. Мы были в их числе.

– Может, просто погуляем? А кофе попьём где-нибудь в центре? – я покрепче завязала чёрное пальто и отставила в сторону локоть. Полина тут же на нём повисла. Она была сантиметров на десять ниже и, в отличие от меня, почти не носила каблуков.

– Как хочешь, я не спешу. Что ты решила насчёт субботы?

– Тётя Вера просила прибраться в саду и привести в порядок мебель. В мае она хочет уехать жить на дачу. Не знаю, что ей в голову взбрело.

– А что если мы с Сашей отвезём тебя на дачу, поможем с уборкой, а вечером уедем к родителям? Там недалеко, – произнося эти слова, Поля украдкой следила за выражением моего лица.

– Опять?

– Ну, в общем-то да. Мама пригласила, – подруга засмущалась. Я насторожилась.

– Мама?

– Сашина мама, Валентина Павловна. Просто мы с тобой запланировали поездку на дачу, а за день до этого она звонила Саше, и он согласился приехать. Я забыла ему сказать, что уезжаю, – Полина затараторила. – Неловко вышло. Но мы можем перенести, или маму, или дачу.

– Нет, не надо переносить маму. Просто оставьте меня дома, а утром встретимся и поедем в город, – я старалась говорить как можно доброжелательнее, хотя появление второй мамы стало сюрпризом.

– Точно? Ты не обижаешься?

– Нет, Поля! Конечно, нет.

– Сама не заметила, как всё завертелось. Это странно, да?

– Кто я такая, чтобы осуждать? В конце концов, это ты у нас спец по отношениям. Мне в любви признавались только мамины попугаи, – я карикатурно закатила глаза, но решила воздержаться от дальнейших комментариев. Похоже, моя Поля уплывает в какую-то неизведанную, непонятную для меня жизнь.

Мы шли по широкой мощёной улице. Величавые трамваи проплывали мимо, цепляясь рогами за упругие провода, а кирпичи старых зданий жадно впитывали солнце. За десять лет в Калининграде не изменилось ничего – я росла, превращаясь из испуганного ребёнка в осторожную девушку, а он всё стоял и смотрел свысока. Пройдут годы, и осторожная девушка станет гордой женщиной, а потом сварливой старухой с клетчатым баулом обид, невыполненных обещаний и несбывшихся надежд. А город будет всё тем же. Спокойным, серо-красно-зелёным.

Я смотрела на Полю – мягкую и ясную, как сама весна. Её ждёт нежная любовь, пышная свадьба, уютный дом. А меня? Если Поля была весна, то я – февраль. Отвратительный, калининградский. Вечно хмурая и колючая. С подозрительным прищуром, со всегда готовым язвительным комментарием. И нежным сердцем. Таким нежным, что нельзя никому показывать.

– Чего ты так странно на меня смотришь? Что-то не так с волосами?

Как же хотелось просто взять и вывалить всё, как на духу. Я открыла рот, но в последний момент опомнилась.