Н. Мар – Либелломания (страница 46)
— Тебе это с рук не сойдёт. Убийство минори протагона…
— Моя дочь пчела, Йо, — напомнил Бритц. — Она тоже протагон.
— Поэтому детей и забрали живыми. Они вошли с Вермандом, но испугались и разлетелись по квартире. Мы были терпеливы, Кай. На них пока ни царапины, хотя пацана твоего выловить удалось только на приманку.
— На сестру.
Йо вспотел. Даже инкарнация не делала из безутешных отцов и братьев бездушные машины, а Бритц, который явно не успел бы инкарнировать раньше шмеля, развалился в кресле совершенно безразличный. Впрочем, он же наблюдался у психиатра. Йо ни за что не взялся бы угадать ход его мыслей и действий. Лучше было начать говорить снова, хоть что-нибудь, прежде чем психопата уколет новая идея. Но что говорить?
— Итак, на Зимаре нашли алмазы, — мягко подтолкнул его Кайнорт, заметив, что Йо в некотором затруднении.
— Это Аббенезер Кут нашёл. Мы проследили, чем он занимается вместо игры. До этого никто даже не подозревал. Это случилось года два-три назад.
— С тех пор вы перестали принимать новых членов в Клуб.
— Да, — с хриплым облегчением Йо снова откинулся на подушки. — «Закрытый клуб для тех, кто» стал ещё более закрытым. Чем больше посвящённых, тем выше риск огласки. Кто-нибудь обязательно проболтался бы! Кто-нибудь когда-нибудь кому-нибудь… Там такие жилы, что алмазы мигом упали бы в цене. А в Клубе состояли эзеры не самой кристальной репутации.
— Например, я.
— Например, ты… Рейне Ктырь поставил условие: об алмазах знают только те, кто был на Зимаре в момент обнаружения первой жилы. Всё бы ничего, но эта ледяная хтонь… Жуайнифер уже порвал с нами, когда шамахтон Зимары стала вылезать. Она, бр-р, кошмар что такое. И она оставляла после себя некое вещество. Иглёд. При особой обработке он становится вот этой вот взрывчаткой. Аббенезер Кут повздорил с Рейне, ну и Клуб о нём… позаботился.
— Зачем Рейне Ктырю убивать члена Клуба? Раньше за ним такого не водилось.
— Я-то откуда знаю? — промямлил Йо. — Это было между ним и Рейне. И вдруг — некто посылает его труп Жуайниферу! Тот ковыряется во всём этом, привлекает… тебя. А всем известно, ты, Бритц, крыса пронырливая. И ненадёжная. Ты одиночка, да ещё лоялен к имперцам. Прямо антикоктейль.
— Вы привезли иглёд на Урьюи и послали лидмейстеру ту бандероль? Которая на видео.
Йо кивнул. Кайнорт какое-то время укладывал факты в голове.
— Ладно ещё Кут. Но почему вы пошли на убийство лидмейстера?
— Жуайниферу после выборов стало плевать на алмазы, ему нужна была власть, — огрызнулся Йо. — Он боготворил свою политику, точно как ты — перквизицию. И за себя испугался. Он бы даже предпочёл стереть Клуб с лица Зимары, лишь бы не потерять место в сейме. Искал повода. Узнай он, кто и как убил Кута, и Клубу конец. Чёрт с ним,
— Кто увёз детей?
Шмель, несомненно, ждал этого вопроса. Но тянул, изображая труп на атласных подушках. Кайнорт бросил в его сторону керамбит, и тот разорвал покрывало между ног Йо. Тот дёрнулся и побагровел.
— Тебе не состыковаться с другим кораблём, если на мне останутся следы пыток, — холодно предупредил шмель.
— На мониторах не будет видно, цела ли твоя мошонка.
— Ты серьёзно?
— Йо, — устало улыбнулся Бритц. — Ну дай мне повод. Ну дай.
— Чёрт… Ну, допустим, Альда Хокс. Она вылетела чуть раньше. Мы условились встретиться на Зимаре, как только заметём следы и убедимся, что с тобой покончено. И отправим в утренние СМИ заметку о гибели частного сыщика на Острове-с-Приветом.
— Отправили?
— Уже во всех новостях. Под передовицей о пропаже лидмейстера, который тоже посещал проклятый остров. Люди уловят связь.
— Даже я не справился бы лучше. Я в этом одного не понимаю, Йо. Почему нельзя было просто пригрозить? Мне. Детьми. Вермандом.
— Ты бы так это не оставил. Продолжил бы копать. Мы что, тебя не знали? А следующими жертвами игльда стали бы мы с Йо. Ктырь бы и о нас позаботился. Так что на весах против старых приятелей были уже не одни алмазы, а и наша жизнь.
Кайнорт прогулялся до встроенного бара и достал банку крови. Он слышал, как Йо жадно втянул воздух. После инкарнации жажда была нестерпима. Бритц подошёл к нему с открытой банкой.
— Ты всё-таки что-то не договариваешь.
— Например, что за Йолу тебе не жить.
— А, так ты Йона, — он тонкой струйкой вылил кровь из банки на подушку рядом с Йо. — Теперь я запомню. Или нет.
Шмель взвыл, зубами впиваясь в подушку и высасывая капли. Кайнорт оставил его в компании мёртвой головы и самой безвкусной музыки, какую только нашёл в своих запасах для пыток.
Что-то всё равно не клеилось. С чего это Бритц, один из старейших членов Клуба, вдруг стал ненадёжным? Что натворил Аббенезер Кут, что Рейне Ктырю, бессменному главе Клуба, пришлось о нём «позаботиться»? И неужели Рейне не мог договориться с Кайнортом? Перетянуть его, наконец, на свою сторону. Подкупить. Чушь какая-то. Зачем это всё? Почему?
Нахель заводил гломериду во второй прыжок, а до Зимары коротким путём их осталось ещё три. Меньше суток. Альда Хокс не должна была догадаться о задержке, поэтому Нахель выжимал из двигателей всю мощь, а из себя весь гений пилотирования. По коридорам катались блестящие коричневые комочки из-под Чивойтова хвоста, и Кайнорт сосредоточился на них, чтобы ни о чём больше не думать. Он прошёл мимо рефрижератора с кровью, заглянул в него и закрыл. Прямо сейчас он не хотел, чтобы ему стало лучше физически. Всё его нутро отторгало кровь. В последний раз он пил из Эмбер и хотел как можно дольше остаться наедине с нею… хотя бы так. Нахель доводил настройки приборов до совершенства, рядом крутился Чивойт. Бритцу пришлось дожидаться, пока Пшолл найдёт свою кошку, прежде чем отправиться в полёт. Если бы Нахель не погиб на пирсе, Кайнорт теперь поговорил бы с ним, наверное. Просто так, хоть о чём-нибудь, лишь бы не задумываться о следующей фразе: не манипулировать, не угрожать, не лгать, не допрашивать, не остерегаться, не быть начеку. У него только один остался друг рядом. Но жук-плавунец был холоден, безразличен и сосредоточен на сенсорах. Посмотрев минут пять в богатырскую спину пилота, Бритц клюнул носом и просто ушёл спать.
В душевом отсеке он силком заставил себя привести в порядок всё от кончиков волос до ногтей на ногах. Но машинальные действия плохо справлялись с тревогой, потому что совсем не занимали мозг. А на что-то интеллектуальное не хватало сил. Сейчас Кайнорт не смог бы даже собрать пазл из четырёх элементов. Сам он распадался на тысячу. Отражение в зеркале двоилось и расплывалось. Спать.
Он упал на кровать. И лишь только голова коснулась подушки, Кайнорт…
…проснулся.
Он вздрогнул у себя на диване, белом и топком, как туча посреди гостиной. Ещё немного хмельной после кобравицы, ногами на журнальном столике. Его разбудила Эмбер. Не удержалась, проходя мимо на рассвете, и запустила пальцы ему в волосы. Поправила этот вихор, который вечно не поддавался. Кайнорт перехватил её руку. Тёплую, живую. Тёплую, живую! Какая же она потрясающая. Они только что скормили труп комиссара пескумбриям и пили в «Таракалье», а после Эмбер плакала на стоянке, а после… Господи боже мой, этот сон об острове отшиб последнюю его придурь, чтобы никогда больше не врать ни себе, ни ей. И не мариновать слова, пока они не прокиснут, потому что может стать поздно. И не просто поздно, а
— Кай? Я не хотела разбудить, — Эмбер попыталась высвободить руку, хотя не слишком настойчиво. Но Кайнорт отпустил. Хотел обнять, но отпустил.
Может быть, она думала, он хочет её крови. Она никогда больше не должна так подумать о нём. Её крови он не хотел никогда. На крыльях облегчения он перемахнул через спинку дивана и встал так близко к исцарапанному счастью своему, что почуял головокружительную землянику. Серые глаза ещё вглядывались в его белые с опаской. С привычной опаской.
— Эмбер. Я тебя люблю, — он ощутил эффект антигравитации, будто три слова обладали силой заклинания. — Не отвечай, это признание тебя ни к чему не обязывает, я просто хочу, чтобы ты знала. Чтобы не боялась больше. И чтобы просто жила, и у тебя было бы всё хорошо. Я тебя люблю. Не первую, но последнюю.
Эмбер потрогала край диванной спинки и неуверенно прислонилась. Словно ей нужна была опора, чтобы выслушать. Бритц положил ладони на спинку по обе стороны от её бёдер и склонился к косточке на худеньком плече, питаясь одним только теплом, исходившим от кожи, потому что даже касаться её не имел права. Даже дышать на неё. Даже смотреть. Даже если в последний раз. Она ведь не виновата в его желаниях.
— Я подумаю над этим утром, можно? — попросила Эмбер. — По дороге на остров, на больную голову, когда мы окончательно протрезвеем.
Она невзначай повернулась и прижала его голову и губы к своему плечу. Кайнорт не знал, с чем сравнить её кожу на ощупь, может быть, с молочной пенкой на первом глотке.
— Мы не полетим на остров, это опасно и безответственно.
— А как же перквизиция? Не понимаю. Почему?