Н. Мар – Либелломания (страница 45)
— За вразумительный ответ одного из вас я оставлю в живых.
— Месть за брата? Плохая сделка. Ты не остановишься на одном из нас. И учти, если пойдёшь в ассамблею, детям конец. Я повторяю, давай обсудим.
— Месть, Йо? — прохладно переспросил Бритц. — Нет, просто ваш суммарный коэффициент интеллекта превышает мой, и мне завидно. Ну, что?
Братья молчали. У обоих из идеально зачёсанных петелек на затылке выбились волосы. На бритых висках блестел пот. Йо у сейфа схватился за электрокинжал, пытаясь вытащить, но лезвие ударило его током. В награду за попытку он получил разряд из глоустера в другое плечо.
— Кай… Кайнорт… — застонал бородатый. — Дети на пути к Зимаре.
— Давно?
— Нет, мы… долго не знали, куда их девать, и… три часа назад отправили кое с кем. Смерть Верманда… мы только искали твои документы по делу… это была случайность.
— Вы случайно взяли с собой оружие шамахтона? К чаю?
— Мы… носили последний на случай, если придётся избавиться от… тебя.
— Ладно, расскажете по дороге.
Бритц отцепил Йо от стены, толкнул на пол, взял со стола планшет, отдал его одному брату, а второму бросил свой комм:
— А теперь кто быстрее снарядит гломериду в погоню, тот будет жить.
Он следил за усатым Йо, которому достался личный планшет, чтобы тот не вздумал вызвать подкрепление. Это было не слишком честно, потому что другого близнеца почти не слушались пальцы из-за раненых плеч. Естественно, однорукий справился быстрее.
— Отлично, зайки.
— Нет! Нет! — заорал Йо под сейфом, когда Бритц направился к нему с керамбитом.
— Рад за брата?
Йо с бородкой выронил комм. За эти минуты он успел только залить его кровью. И не мог сопротивляться. Тремя секундами позже Бритц повесил язык Йо поверх его же рубашки, как галстук. Жаль, вырванный из глотки, он действительно не достал до пупка. Потом Кайнорт подошёл к усатому Йо и снова обнажил электрокинжал. Шмель вжался в стену, не спуская глаз с оружия. Но он ведь выиграл. Выиграл! Он ведь успел первый. В кабинете было тихо. Слышалось только бульканье крови, стекавшей по галстуку мёртвого брата, да гудение лезвия, подсвеченного красным. Бритц выглядел совершенно нейтральным. Йо не понимал, что происходит:
— Зачем… Почему…
— Два вопроса, на которых вертится мир.
Он применил кинжал. Голова победителя чавкнула, хрустнула и отделилась. Бритц взял её за петельку волос на затылке и, размахнувшись, швырнул через разбитый потолок на улицу. Спустя секунды три он увидел её летящей вниз. А ещё через тридцать секунд на парковке сработала чья-то сигнализация. Естественно, он знал, кто выиграет. Тем более, что вылет частной гломериды братьев Йо-Йо нельзя было оформить с чужого устройства. Да ещё с заблокированной связью.
Вот теперь он уже мог воспользоваться своим коммом. Звонить в полицию больше не имело смысла. Он хотел связаться с ассамблеей минори, но передумал. Братья Йо-Йо были протерагонами, прошлое национального предателя против их власти и влияния не выдерживало никакой конкуренции. К тому же, шмели пригрозили, что их подельник расправится с детьми, если придётся заметать следы. Надо было разбираться самому. Ну, разве что вдвоём с пилотом. Но Нахель не отвечал ещё два часа: до той минуты, пока Бритц не добрался до космопорта и не погрузил мешок для трупов в гломериду, уже готовую к вылету на Зимару.
— Нахель, ты нужен мне в ангаре братьев Шулли, — продиктовал Кайнорт и, выслушав рассеянно ответ, переспросил:
— Что? Где ты инкарни… Что⁈
Нахель ещё рассказывал на том конце, но Бритц уже глотал тьму. Она накрыла его, завернула в кокон. Как удав. Нахель сказал, что их с Эмбер убили. Эмбер убили. Нахель продолжал в подробностях.
…на его глазах.
…выстрелом в упор.
…Альда Хокс.
Он перечислял факты сухо, что было естественно сразу после инкарнации. Каждое новое слово лупило Кайнорта, как мухобойка. Он схватился за приборную панель капитанского мостика. Комм упал, укатился под кресло. Штурвал врезался под дых, жжение от солнечного сплетения разлилось по телу, и наконец связь прекратилась. Бритц дослушал всё. Нахель, в общем-то, имел мало, что объяснить. У Кайнорта остались вопросы. Почему он не убил Альду на Алливее полтора года назад? Зачем потащил Эмбер на остров? Почему никак не мог её отпустить? Зачем ему проклятая Урьюи?
Шок не отпускал. Дети, Эмбер, Верманд. Кайнорт много, много, много раз представлял смерть каждого из них. В отдельности. Это Бритц был готов как-нибудь пережить. Но никогда — всех разом. А ведь у Миаша последняя жизнь, вспомнил он. Юфи тоже израсходовала две инкарнации из трёх возможных до второй линьки, и это только те, которые указали в приюте. Если и дети погибли… На этой мысли ком из горла перекатился в желудок. По крайней мере, он точно знал, что делать тогда. Нет, мстить — только продлять свои мучения. Нет. Если дети мертвы, как только он в этом убедится, не оставит боли ни единой лишней секунды.
Из озноба его бросило в жар, но стало легче. Какой-никакой, а план. Но первым пунктом была далеко не смерть. Вообще-то первым была погоня, но, учитывая безжалостную физиологию, ему пришлось добавить нулевой.
Бритц оторвался от штурвальной панели и упал в кресло пилота, весь сырой от испарины. До приезда Нахеля ещё оставалось время. Часа полтора-два, чтобы провести их с пользой, например, поспать. Нет, он совсем не хотел и не собирался отключаться. Но природа взяла своё.
В потолок каюты вмонтировали мясницкий крюк. Пол напротив него потемнел, но пятна уже состарились. Бурые, рыжие, бордо. Эта шчера была уже не первая здесь. Гломерида ушла в прыжок, и тело Эмбер на крючке колыхнулось. С пальцев наконец соскользнула свежая капля и стала единственной красной на фоне тусклых. Шчеру подвесили нагой, вниз головой, надрезы на болевых точках слабо кровоточили.
— Да выпью я сегодня или нет? — Альда поставила бокал на пол, под пальцы Эмбер. По хрустальной стенке скользнуло ещё две капельки. Тело было уже измучено, заморено, почти обескровлено.
Альда полюбовалась своими ногтями. Длинными, заточенными под клыки, усыпанными алмазной крошкой в две сотых карата, словно сахаром. Она сцапала предплечье Эмбер и вонзила когти. И не отпускала, пока бокал не наполнился. А потом чокнулась с холодным краешком подвздошной кости Эмбер и выпила до дна.
Это была худшая инкарнация бородатого Йо. Прийти в себя и увидеть Кайнорта Бритца — такое и в лучшие времена ударяло по психике.
— Где… мы?..
— Ты.
Йо сперва не понял, что его поправили. А потом вспомнил. Пристёгнутый четырьмя наручниками к кровати, он едва не свернул шею, пока озирался. Ему ещё казалось, что язык так и висит у него на груди и заливает кровью дыхательное горло. Соображалось отвратительно. Но комната была ему знакома. В аквариуме на прикроватном столике отдыхал ручной осьминог. Он сидел на округлом камне, и взгляд Йо, прыгая по знакомой обстановке и своему похитителю, настойчиво возвращался к столику. Осьминог прекрасно себя чувствовал. Он облепил свой булыжник, присосался щупальцами. Бритц из шикарного кресла следил за взглядом Йо, уложив висок на указательный палец и ожидая непонятно чего. Йо в последний раз рассеянно мазнул взглядом по аквариуму. И дёрнулся так, что наручники оставили на голых запястьях и лодыжках резаные раны:
— Йо!
Осьминог нежно обнимал голову брата. Измочаленную до неузнаваемости. На щеках были видны следы присосок, нос сплющен, передние зубы выбиты. Несмотря на инкарнацию, живого Йо стошнило на себя, и первая эмоция — ужас — вернулась рекордно быстро. Бритц удовлетворённо дёрнул уголком губ, но не улыбнулся.
Больше не было никакого «мы».
— Где тело, Кайнорт, где оно⁈
— На работе.
— Нет! Это каюта? Моя каюта? Куда ты меня везёшь?
— Это ты везёшь меня, — напомнил Кайнорт. — На Зимару. Мы догоняем твоего подельника с моими детьми.
Бритц говорил с ним как… как… как психоаналитик. Когда он только свалился им на голову, он был холодный убийца, способный сдерживать эмоции. Теперь он был спокойный маньяк.
— Мог бы поблагодарить: я избавил тебя от скорби по брату, — сказал Кайнорт. — А вот ты меня нет.
— Я не убивал Верманда. Это не я!
— Очень внимательно тебя слушаю.
— Это случайно вышло, — Йо откинулся на атласную подушку и заговорил в потолок. — Ты узнал совсем не то, к чему мы подтолкнули расследование. Когда ты рассказал про Зимару, нам ничего не оставалось, кроме как надёжно заткнуть тебя, а это, сам знаешь, можно сделать только одним способом. А потом мы хотели просто забрать материалы, над которыми ты успел поработать. И вот мы стоим с твоими планшетами и компьютером у тебя в холле, как пара форточников… и заходит Верманд. Это… случайно вышло, Кайнорт. Я уже выдумывал легенду, когда Йо бросил ему… ледышку эту.
— Усатый Йо лучше тебя соображал, — неожиданно рассудил Бритц. — Вы же думали, что утопили меня, неужели Верманд не сопоставил бы мою смерть с проникновением в квартиру?
— Да, но… я правда не хотел. Ты один-то был тяжёлым решением, а Верманд как будто вообще ни при чём… Мы правда думали, у тебя дома никого. Недавно же один жил!
— А у меня просто не все. Не все дома.
Прозвучало прохладно и задумчиво, будто и впрямь на приёме у терапевта. Йо снова покосился на аквариум, где осьминог забирался щупальцами в ноздри брата. Его очень заинтересовали усы над разбитой губой. Живого Йо передёрнуло.