Н. Мар – Либелломания (страница 44)
С рисунком в руке Кайнорт облетел все комнаты в страхе найти ещё камни. Кучки поменьше, другие минералы. В страхе, да, но и в надежде, что Миаш и Юфи, может быть, спрятались в кладовках или на чердаке. Но нет. Ни камней, ни детей. В конце концов Бритц закружился и заплутал в собственной квартире. Он поплёлся в ванную. Там его стошнило морской водой. После умывания стало немного легче. Кайнорт прошёл в арматеку, взял электрокинжал и два глоустера, закинул в позвоночные вестулы последнюю пару хромосфеновых чипов, распечатал новый комм. И вернулся в холл.
Система учёта на двух открытых замках показывала, что в последний раз их отпирали четырнадцать часов назад. Он так и думал: здесь побывали через час после звонка на материк, когда он рассказал о Зимаре. Кайнорт почувствовал, как жжёт веки, потёр глаза и чихнул. Он даже не представлял, что в его состоянии это возможно, но аллергия взяла своё. К косяку прилипло два волоса, чёрный и рыжий.
На улице он вызвал орникоптер по адресу закадычных приятелей.
— Ну куда в сыром-то на сиденье-то? — взмолился водитель, взъерошенный третьей сменой шчер. — Ну… я же только с мойки, ну!
— Простите.
Кайнорт только теперь заметил, на кого похож. В грязном и сыром анораке, с пятнами бурой крови на воротнике. Крови Эмбер Лау. Он мигом сменил барахло на последнее, что нашлось в вестулах из сухого. Перед его глазами возник обрывок картона:
— На, а то теперь чистой жопой — на мокрое.
Бритц подложил картон и сел как надо. Влажная картонка — то, что нужно, когда подожгли хвост. Давно ли баланс Кайнорта превратился в хрупкий эквилибринт? Неужели его обезоружили? Но если так пойдёт дальше, ему не вернуть детей. У них нет ничего, кроме его спокойствия. Ничего сильнее и надёжнее. Они — где-то, где можно верить только в это.
— … вообще не против вежливых тараканов вроде тебя, — водитель умел гонять, как сапсан, и болтать, как языкастый чёрт. — Были бы вы все такие…
О нет, думал Кайнорт, не надо вам всех как я.
— … нормально бы жили, если бы к нам по-человечески, да? А то ночью работать не дают. А тогда когда, если не тогда?
Бритц был рад этой болтовне, он жаждал подумать о чём-нибудь, кроме смерти Верманда. Решил, если выживет, воспользуется самой постыдной своей политической связью и напишет Эйдену Эммерхейсу. Пусть надавит на сейм и отменит комендантский час. И море. Они откроют чёртово море для пауков.
— … потерпеть ещё месяц, а там уже войдём в империю. Сейм заставят пойти на уступки шчерам, уж ты не обессудь. Будем равны. Железный Аспид устроит совместное правительство, как везде. Так, мы на месте. Тебе снижать или крылатый?
— Да.
— Что да?
Бритц отсчитал четырёхзначную сумму ему в кассу.
— О! — опешил шчер, очевидно полагая, что ему вовсе не заплатят после всего, что наболтал по дороге. — Тебе это, удачи там!
Эзер коршуном упал перед небоскрёбом в центре партера. Ему навстречу вышла охрана. Муравьи, их вечно держали в качестве сторожевых псов.
— Специальный пропуск есть?
— Ешьте.
Бритц шагнул к муравьям и воткнул керамбиты им под язык. И взлетел, протащив за головы вверх. Муравьи прорешетили орникоптеры на стоянке из табельных ружей. Бритц стряхнул обоих с лезвий на уровне второго этажа. Он пролетел вдоль небоскрёба до самого шпиля. Минори не убивали минори. Ну так он их и не
Дождь на пирсе перевыполнил месячную норму осадков и прицелился в годовую. Нахель лежал на песке под опорой Шёлкового пирса и боролся со свинцовыми веками. Он не спал почти двое суток, а последние десять часов провёл шныряя наперегонки с течениями и хищными рыбами. Он был мощный парень, но не какой-нибудь дикарь, а взлелеянный цивилизацией и её благами офицер. И считал все эти россказни о временах, когда водяные эзеры совершали кругосветные плавания, только чтобы открывать новые земли, типичными сказками про то, что перевелись нынче богатыри. Дождь только усугублял сонливость. Он опять потёр глаза и посмотрел на Эмбер. Ей-то хорошо, думал Нахель. Спит. Глаза метались под тонкими веками, какие кошмары её терзали? Хорошо, что сон, пусть тревожный, крепко её опутал. Действие того обезболивающего, которое вколол Бритц, уже кончилось, а к старым ранам добавились новые две.
Служба спасения добиралась уже больше часа, и Пшолл решил размяться, чтобы не заснуть. А ещё потому, что от Эмбер Лау пахло кровью. Из-за морской воды раны плохо затягивались, от одежды несло железом. Нахель оголодал до такой степени, что бросился бы даже на запах сырой котлеты. Но он знал, что Кайнорт взял у Эмбер много,
На пирс сверху заехал скрипучий муниципальный орникоптер. Белый, с облупленным значком службы спасения шчеров. Не очень-то они торопились шевелиться. Нахель увидел двух санитаров и высунул нос из укрытия. Ливень падал такой стеной, что впору было превратиться в жука и плыть.
— Это вы звонили в скорую? — санитар перекрикивал дождь.
— Сюда!
— Она без сознания?
— Понятия не имею. Кажется, спит… но вам виднее.
Санитары посветили фонариком в глаза Эмбер. Уложили её на носилки, и те сами поднялись над песком. Нахель не спускал глаз с медиков.
— А зачем её привязывать? — удивился Нахель и за секунду до того, как носилки вылетели из-под пирса, сдёрнул с себя сырую толстовку и растянул над головой Эмбер. Он поторопился за санитарами.
— Таков порядок. Может впасть в беспокойство, когда очнётся, навредить себе.
— Так я присмотрю по дороге. Подкинете меня заодно до города.
— Не положено, — устало буркнул шчер. — Только пациент. Спасибо за звонок и всего доброго.
Ему швырнули его толстовку. Нахель рявкнул, сам себе поражаясь:
— Вы как хотите, а я поеду с ней!
Его протест игнорировали. Эмбер на носилках ловко погрузили в орникоптер. Пшолл ухватился за дверцу, но санитар вместо того, чтобы потянуть к себе, резко отпустил. Дверь ударила Нахеля в нос. Санитары ловко запрыгнули на подножки, но Пшолл успел схватить одного за шиворот. В сером ливне он увидел пар, который поднимался прямо из его кулака, сжимавшего комбез санитара на спине. Пар уже сбили тяжёлые капли, но голод обострил зрение Нахеля:
— Ты эзер, твою мать! Эзер из службы спасения шчеров! Что тут происхо…
Над его плечом просвистела пуля. Нахель не выпустил санитара, а прикрылся им и сунул ногу между дверями. Санитар выдал ему резкий хук и вывернулся. Второй выстрелил ещё раз, но не попал из-за того, как густо лил дождь. Из серебристой стены ливня ему в висок прилетел кулак Нахеля, и санитар повалился с подножки.
— Эмбер! — позвал Нахель. — Эмбер, очнись!
Он откинул обе дверцы, локтем сломал комариный нос первого санитара. И протиснулся в салон скорой помощи.
— Эмбер!
На него смотрел блестящий ствол. В упор, да так близко, что Нахелю пришлось скосить глаза. Он видел только дуло. Второй глоустер был направлен под нижнюю челюсть Эмбер Лау. Туда, где мозги делают фейерверк, и потом вкусно пахнет жареным. Глаза Эмбер были открыты. Она боялась и верила… верила, что он стал храбрее.
— Ты меня приятно поразил, Нахель, — низко прокаркала Альда Хокс. — О… чуть не перепутала.
Широким жестом она скрестила руки, меняя стволы местами. И выстрелила из обоих.
На Шёлковом пирсе вспыхнуло. И скоро берег опустел. Дождь заливал открытый рот и ноздри Нахеля, умывал глаза, пока жук лежал на камнях один, раскинув руки. Он какое-то время подёргался под градом капель и приступов агонии. А потом захлебнулся ливнем.
Глава 18
Концентрация жести, несовместимая с курением
Шпиль небоскрёба колол ватные облака. Стёкла панорамных окон были бронированные, но на куполе сэкономили. Бритц расколол его ударом хвоста.
Он свалился в кабинет, усыпал пол и мебель закалёнными осколками. У раскрытого сейфа застыл один из братьев. Кто? Какая разница? С аккуратной бородкой. Второй, усатый, вцепился в подлокотники за столом. Их никто не предупредил, муравьи валялись на стоянке.
— Я бываю идиотом, Йо. Но недолго.
Близнецы синхронно запустили руки под полы изумительных пиджаков. Но Кайнорт ведь захватил два глоустера. И умел вооружаться куда быстрее. Пустые руки Йо-Йо медленно выползли наружу и вверх.
— Где дети?
— Бритц, перестань! Мы понятия не имеем…
Этот пункт допроса Кайнорт предпочитал опускать. Он пригвоздил бородатого Йо к стене рядом с сейфом при помощи электрокинжала. Тонкое лезвие с красным свечением вошло в плечо, как в сливочное масло.
— Где дети?
— С-с… спокойно! — Второй брат вскочил и уронил кресло, пока первый стонал у сейфа. — Успокойся! Так ты их точно не получишь назад!
— Приятно слышать, что они живы. По крайней мере, в вашей легенде для отсрочки.
— Они живы! Давай обсудим!
Бритцу пришлось прострелить ему ладонь, потому что за нервическим жестом пряталось намерение достать кнопку вызова охраны. Йо-Йо угомонились, сжали зубы и умолкли. Кайнорт был не против поторговаться, но на любимых условиях: