Н. Мар – Либелломания (страница 47)
— Я сдаюсь, — сказал он. — Хочу исчезнуть и прятаться от тебя миллион лет или молча закопать миллион твоих свидетелей, и обязательно каждый раз прощаться навсегда до следующего трупа, или остаться и миллион раз заняться с тобой любовью… я захочу того, чего прикажешь, Эмбер. Может быть, собирать роботов вместе? Что сделает тебя счастливой? Я откликнусь на любое безумие, кроме ещё одной кобравицы, — Кайнорт отстранился и понизил голос до кофейной горечи: — Но на самом деле всего сильнее я хочу, чтобы мы никогда не пересекались. Раньше и теперь. Чтобы хоть один злодей обошёл тебя стороной, и ты бы не знала меня совсем.
Стало тихо. Эмбер порвала нерв между ним и собой и беззвучно плакала, приложив ладонь к губам. Слёзы катились, дрожали, исчезали за тонкими пальцами.
— Как я могу приказать тебе захотеть, Кай? — шёпотом злилась она, а Бритц отвёл её сырую руку от лица, чтобы согреть и дослушать. — Тебя обескровило чувство вины. А я не хочу… так. Так ничего у нас не получится.
— Ответственность, любимая, — ласково и горько объяснил Кайнорт. — Она наступает — и уже не важно, чувствую я вину или нет. Помнишь, я дважды стоял перед тобой на коленях, но ни разу не просил прощения. И не буду, потому что да, да, это неправильно, за такое нельзя простить. Я ведь всё это делал нарочно. Сознательно же. Отнял у тебя семью, дом. Даже имя. Я в ответе. И не хочу, чтобы ты, ангел, это простила или забыла. Мне просто бесконечно жаль, что исправить это уже…
— Не в твоих силах.
Кайнорт почувствовал, как покрывается мурашками, и…
…проснулся.
Пару секунд он впитывал коварство произошедшего. Не так страшен сон, в котором жив тот, кого ты потерял. Страшнее — сон, в котором помнишь, что он умер, и это уже переломало тебе кости, но вдруг выясняется, что смерть тебе только приснилась. И что на самом деле всё хорошо. Облегчение захватывает, окрыляет, переполняет жизнью. А потом всё. Опять всё. И ты заливаешься слезами в пустой кровати. Один и в темноте.
Кайнорт почувствовал, что его опять тошнит, а мокрое лицо и пальцы немеют. Упал на подушку, и каюта закружилась так сильно, что его затрясло. Все струны и нити внутри него надрывались. В голове расцветала боль, резкая, как экспансивная пуля. Стало трудно дышать. Ватная слабость не давала даже открыть глаза, а когда он попытался, то понял, что почти ничего не видит. Тёмные круги, вспышки и точки. Не было сил поднять комм. Он даже не соображал, где его левая рука. Надо было уловить признаки ещё в коридоре. Теперь осталось только ждать, когда боль перемножится на горе и пересилит сознание. И он провалится в ничто без снов.
После эпохи в тёмном колодце его разбудил свет. Ничего уже не болело, но самочувствие было трупное. Нахель назойливо лез в глаза фонариком. Кайнорт хотел спросить, что он делает у него в каюте, но смог только фыркнуть, как дохлый лис.
— А вот и экспресс-тест готов, — бодро объявил Нахель и показал аптечную пластинку, полную индикаторов. — Смотри-ка, что тут у нас.
«*?№⁈##*», — в первый раз прочитал Кайнорт и прошептал:
— Я беременный?
— Так, ну, интеллект сохранён. Попробуй ещё.
«ьитмниурсокл».
Что ж. Он всё ещё не мог правильно складывать буквы в слова, но и так знал, что с ним было этой ночью. А чего он, собственно, хотел? Хроническая анемия из-за страха пить живую кровь, наплевательское отношение к мигрени, перегрузки в погоне, стресс, стресс, стресс, разъедавший гипоталамус… и курение. Последней каплей стало известие о смерти Эмбер, и вуаля. Спазм сосудов догнал его, перегнал и устроил подсечку. Нахель отошёл на минутку и вернулся со шприц-пистолетом.
— Вообще тут написано, — жук кивнул на виртуальную инструкцию, которая преследовала его по каюте, — что эффективнее инкарнации в твоём случае ничего не придумали, но через два часа мы подлетим к Зимаре. Так что лечись как смертный. Получай укол нейро-чего-то там. И ящик крови, м-м, она у Йо в рефрижераторе превосходного качества.
Кайнорт не почувствовал укола. Только щелчок. Он залил в себя банку крови и лёг было снова, но на фоне глухой полудрёмы опять прогремел Нахель:
— Слушай, знаешь… — он уставился на шприц-пистолет в своей руке. — Тот ствол, из которого Альда выстрелила в Эмбер… всё произошло так быстро, но он… вот точно так же блестел. Прямо как этот. То-то я не мог припомнить модель. А? Чего?
Он склонился над Бритцем, прислушиваясь к шёпоту:
— Вовремя же ты… вспомнил…
— Ну извини! Надо было, конечно, сразу сказать. Вот уж не думал, что ты так распсихуешься из-за Эмбер. Ты вроде как семь лет её искал, чтобы убить.
Глава 19
Альда Хокс плачет
Зимара вертелась не в духе. Покрытая вьюгами шириной с целые континенты, впрочем, как обычно в последние три года. Альда Хокс обошла капитанский мостик по кругу, будто смерч. Она не то чтобы понимала в показаниях приборов лучше робота-пилота или ручного канизоида, но видимость контроля возвращала ей ощущение власти над ситуацией. Из-за снеговой грозы они уже давно не садились в космопорте рядом с клиникой Френа-Маньяна. Пурга и бураны бессистемно гуляли по планете, их перемещения невозможно было спрогнозировать заранее. Гломериды «Закрытого клуба для тех, кто» приземлялись на самой высокой точке Зимары, на истоке древнего ледника, где атмосфера была так разрежена, что гроза не могла расколоть звездолёт. Но вид с мониторов открывался устрашающий. Разгульные ветры лизали горный хребет. Между бесформенными, рваными тучами летали исполинские комки с узловатыми щупальцами и осыпали долины хлопьями снега. Это были небесные медузы, или метеоспруты. В ущелья между обледенелыми скалами били фиолетовые молнии.
Полосатая Стерва нервничала, потому что из-за прошмандовки Лау она отклонилась от намеченного плана. И боялась, что Йо-Йо поставят ей на вид. Девчонка, с которой у Хокс были личные счёты, не входила в планы Клуба. Но, как назло, она попалась аккурат перед отлётом, и Альда едва ли могла упустить такой шанс. Ничего. Йола ей простит. Едва её пилот, робот Сивер, притулился на единственном плоском участке ледника и врезал шасси покрепче, как повернул голову на сто восемьдесят градусов прямо внутри шлема:
— Борт братьев Шулли запрашивает стыковку.
— Уже? Быстро они управились.
— Они ещё на подлёте. Запрос на видеосвязь, госпожа, — робот продолжал поворачивать голову, потому что Альда всё шла вдоль мониторов.
— Соедини. Время ещё есть. Надо поболтать.
Она подумала, что правильно будет предупредить братьев о том, что у неё тут лишний пассажир. Из медиа-ликвора на мониторе для переговоров вытекла фигура шмеля.
— Йо!.. Вы рановато, — с нервически бурной радостью приветствовала Хокс.
— Это всё Йола, гнал, как сорвиголова, — хохотнул Йона. — Придётся тебе подцепить нас, пока буря не уляжется.
— Разумеется. Милости просим.
Она закусила губу, продолжая улыбаться.
— Ты что-то хотела добавить, Альда?
— Я?
— Мне так показалось.
— Нет, Йона. Нет. Просто хотела напомнить о буре, будьте осторожны при стыковке. Ледник хрупок.
Они кивнули друг другу, и Хокс отключилась. Минуту пилот смотрел на неё выжидающе. Он не видел ничего особенного в паузе и в том, что Альда застыла вот так, в неудобной позе посреди мостика. Люди по большей части вели себя странно. Фильтры роботов по отношению к хозяевам были настроены улавливать только угрозу для здоровья. И что касалось обитателей Зимары — только физического здоровья. Иначе робот уже давно перегорел бы, отмечая маркеры ментальной нестабильности вокруг. Хокс очнулась, когда ручной канизоид рядом опустил бульдожью морду и лизнул пятку её туфли.
— Сивер, — обратилась она к пилоту. — Ты сможешь запустить разгонные турбины сразу после стыковки?
— Но мы ведь прикованы к леднику. На то, чтобы отцепить все шасси, уйдёт время.
— Не нужно отцеплять, Сивер. Просто запустить турбины. Они ведь направлены под углом к леднику, так? Прямо под шасси гломериды Йо, когда они встанут.
— Да, но в таком случае камеры стыковочных шлюзов перегреются. Турбинам некуда будет отводить тепло, особенно если к нам вплотную станет второй корабль.
— Оттуда не смогут войти?
Сивер некоторое время сверялся с лётными справочниками и техническими картами гломериды у себя в голове.
— Нет. Жар будет выходить прямо в стык. И велик риск, что лопнет обшивка шлюзовой камеры. Произойдёт разгерметизация, а снаружи минус девяносто и мало кислорода.
— Если обшивка лопнет, сцепка разорвётся?
— Нет, повреждения не коснутся стыковочного агрегата, он тугоплавкий. Мы останемся сцеплены. Шулли рискуют заскользить из-за таяния, но удержатся на леднике за счёт нас.
Альда машинально почесала канизоида между ушами. С бархатных брыл закапала жёлтая слюна и прожгла пол. Идея завести тварь гаже, чем биомеханические многоножки Бритца, уже не казалась ей удачной. Хокс переступила с ноги на ногу, отодвигаясь от кислотной лужицы:
— А принудительно отстыковаться после запуска турбин ты сможешь?
— Как скоро? — уточнил Сивер.
— Не сразу. Мне нужно, чтобы турбины растопили лёд под шасси второй гломериды.
— Это займёт минуту. Но электроника шлюза перегреется быстрее ледника. Дистанционно я не смогу разорвать сцепку.