Н. Мар – Либелломания: Зимара (страница 55)
— Лети. Я буду ждать. Так где же сердце Зимары?
— В кряже Тылтырдым. Он тянется через весь экватор, и внутри прячется древний коллайдер. Он заброшен и тысячу лет продолжал работать сам по себе. Выделял странную материю, а из-за безумного шамахтона ожил и одичал. «Странная материя» — это слова Зеппе. Мы нашли коллайдер неделю назад и решили, что это поезд на какой-то мракобесной энергии. Но теперь ясно, что он сам же её и производит. Ты сказала, что гигантский алмаз мог служить пунктом охлаждения. Значит, это должно быть место, которое феноменально холодно даже для Зимары.
— Особенно для экватора, — добавила я.
— Говорят, где-то на кряже есть место, которое по морозам соревнуется с полюсами, но раньше оно не представляло интереса. По крайней мере, я там не был. Сомневаюсь, что кому-то вообще была охота его искать, здесь даже возле урановых реакторов не курорт. Надеюсь, у Хокс имеется подробная термическая карта Зимары. Это будет её формальным вкладом в победу Клуба.
Скрепя сердце и перекликаясь встревоженными взглядами, мы с Нахелем поплелись за Каем в грузовой отсек. Бритц отключил принудительную антигравитацию, и Альда Хокс плюхнулась из-под потолка на задницу. Она уже благополучно инкарнировала. Полосатая Стерва плюнула в распахнутую дверь, а затем попыталась содрать кожу с лица Нахеля отточенными сахарными когтями. Едва заслышав обещание неба в алмазах, она набрала в лёгкие воздуха столько, что могла бы надуть звездолёт, как шарик. И выдавила только:
— Нет. Я не хочу войны на Урьюи.
— Я уже понял, — улыбнулся Кай. — Её не будет, если ты нам поможешь.
Альда Хокс думала десять минут. Прогоняла предложение, от которого невозможно отказаться, по всем нейронам, пока те не попросили пощады. Тем временем Бритц молчал, не снимая и миллиметра улыбки.
— Ладно, свинья. Пожалуй, с тобой я разберусь, только если этот мир останется прежним. Что тебе от меня нужно?
В её комме и правда нашлась термическая карта. Затаив дыхание, мы вертели модель планеты вдоль экватора туда и обратно. Кайнорт покусывал щёки и вздыхал, потому что мы дважды обернули вареник вокруг своей оси, но увидели только градации зелёного, голубого и лилового. Редкие жёлтые крапины природных урановых реакторов пылали на брюхе Зимары, как веснушки. Я дивилась тому, что Альда с Каем вообще могли хоть как-то общаться после всего. Воистину долгие годы бок о бок со старыми занозами и мозолями творят чудеса.
— Нет на экваторе ни черта, — каркнула Альда, и её вниманием завладел сломанный ноготь. — В моём маникюре больше алмазов, чем в твоей версии, дурак. Как я вообще на это купилась? Если бы где-то выросла алмазная гора, её давно обнаружили бы геологи.
— Но они ведь разведывали определённые маркеры, — неуверенно возразил Кайнорт. — Кимберлитовые трубки, речные долины. Коллайдер — рукотворное место. К тому же, укрытое падением ледяных колец. Я, кстати, не удивлюсь, если именно коллайдер стал тому причиной. И раз месторождению нет аналогов, его и нельзя разведать классическими методами, если не знать наверняка.
— За мандибулы притянул версию. Не дала бы за неё и дохлого клеща.
— Постойте, а это что за обрыв на кряже? — показала я.
На термической карте в одном месте гора обрывалась, и через три километра появлялась опять.
— Дефект голографии, — отмахнулась Альда, но перезагрузила карту.
Покрутив модель планеты заново, мы обнаружили, что дефект не пропадает. Хокс была озадачена: её гломерида славилась лучшей электроникой и оптикой. Кроме того, в режиме перепадов высот на том же самом месте горная цепь тянулась непрерывно. Перегнувшись через моё плечо, Нахель поковырял пальцем голографию. Он превратился в жука, через секунду обернулся человеком и фыркнул:
— Да вы не поняли, что ли? Вот тут, — Нахель опять поскрёб разрыв на кряже, — температура ниже показателей, которые предполагаются стандартными настройками, и термическая карта отметила его ультрафиолетом. Ну, серьёзно, мы же насекомые!
Шершень зажужжал на весь мостик, чтобы увидеть собственными фасетами. Я решила не отставать и раскинула вдовьи телеса по полу. Кайнорту пришлось поверить нам на слово: температура в той части Тылтырдыма была экстремально низка. С периодичностью в несколько минут — вероятно, когда коллайдер шевелился, — она проваливалась ещё ниже. Там билось сердце Зимары.
— И где?
Альда топталась у подножья скалы, выкручивая термоконтроллеры на максимум. Названия у этого места не было. Там никогда никто не прятался, там никто никого не искал и даже случайно не терялся. Комм брюзжал и грозил безвременно сдохнуть: под скалой было минус семьдесят три против минус тридцати семи на полюсе. Даже Кайнорт подпрыгивал от холода. Он был рад этой тряске. Она взбалтывала внутри него, как в барном шейкере, мысли о последних минутах на гломериде. У Эмбер сводило зубы от горечи, а у Кая прихватило живот, пересох язык и дёргалось веко. Он не помнил даже, поцеловались они или нет. Эмбер так плотно сжимала искусанные губы, что Кай коснулся своими только её лба и переносицы. Вдовьи хелицеры судорожно хватались за его воротник. Напоследок Бритц заглянул к детям и увидел, что те спят, а Чивойт и Сырок свернулись в один клубок у них в ногах. Кайнорт обещал, что вернётся. Эмбер отпустила только потому, что Кайнорт никогда её не обманывал.
Он незаметно поправил перчатки из тригонального льда: остатки кустарной брони Деус. Остальное давно разбилось, по большей части в липовой драке с Эмбер.
— Прямо тут.
— Где?
— Альда Хокс, я отдаю тебе победу в игре за сердце Зимары, — зубной чечёткой отстучал Кайнорт.
— Да где, блин?
— Вызывай Ктыря.
— Я тебя ненавижу. Я ненавижу тебя. Ненавижу я тебя. Слышишь?
Рейне прилетел через час на строительном воланере с отвалом и вертлявым манипулятором. Ещё через час, когда машина откинула ледяные глыбы, которыми забросало кряж после падения колец, манипулятор царапнул кряж так сильно, что его титановые пальцы сломались.
— Да пергидрид мне в купорос! Ебельмания меня уколи! — воскликнул Рейне, скидывая капюшон, шапку и личину таинственной импозантности. — Это на самом деле алмаз? Вот вся вот эта вот гора?
— Три на три на три километра, — застенчиво поковырял снег Бритц.
Альда молча осела на лёд. Рейне хлопнул Кая по спине с такой любовью, что тот покачнулся. Где-то под слоями плохих предчувствий и нервов он и сам был ошеломлён. Массу алмаза трудно было представить. Зимара не обманула: раскроши фалайны эту скалу на камушки, которые можно вывезти на звездолётах, они покрыли бы всё вокруг алмазным ковром. Троих обуяла банальная, но ошеломляющая мысль, что всё это время сердце было у них перед глазами. Прямо не сердце, а пуп Зимары. Когда первые восторги улеглись, Ктырь натянул шапку на синие уши и подозрительно сощурился.
— Почему ты отдал его мне, Кай? Ты ведь знаешь о заговоре. Я понял это в беседе после Маскараута. Честно говоря, в твоих мотивах жорвел щупальце сломит.
— Я благополучно забрал детей, Рейне, — Кайнорт пожал плечами. — И выполняю свою часть уговора. К тому же, мне импонирует идея переворота: власть Ибриона зудит и колет, как власяница на теле свободных галактик.
Он хотел добавить, что Железный Аспид заслужил смерть в качестве мести за Эзерминори, но опомнился: три распространённых объяснения одного поступка говорят о лжи. И только порадовался, что Альда удержала синеющий рот на замке.
— Что ж, логично, — похвалил Рейне. — Уверен, ты попросишь свою долю, так? Не робей.
— Разве что бокал брильянтильядо в Закрытом клубе. Ты же представишь меня новым хозяевам Урьюи?
— Какой разговор, мой друг! Думаю, это легко устроить… хм, конечно, соблюдая разумные предосторожности. Без оружия и при тщательном обыске под моим контролем. Не то чтобы мне уж так хотелось видеть тебя голышом, хах! Но фалайны капризны, а кситы недоверчивы. Альда, поднимайся, хоп, хоп! Забирайтесь в воланер, птенчики, пора давать отмашку в Бюро ЧИЗ.
От последней фразы у Бритца опять засосало под ложечкой. Что же он наделал? Щёки пылали. Накатывала паника, и он вцепился в ремень безопасности так, что чуть им себя не задушил.
Ему стало чуточку легче от этой мысли. Но только на секунду. Повторив это про себя, Кайнорт понял, что нет. Не легче ни капельки.
Стандартная процедура ратификации никого испокон веков не впечатляла. К чистенькой станции, на которой располагались кабинеты Бюро, прибыла чёрная клякса ибрионского звездолёта. Такая чёрная, что обманывала глаз и казалась двумерной. Когда она пришвартовалась, могло почудиться, что в доке образовалась бездонная дыра.
— Его величество император Эйден риз Эммерхейс и её высочество императрица-консорт Самина Зури, — оттарабанил начальник охраны. Сказать, что визиты андроида на станцию были частыми, значило не сказать ничего.
Император кивнул клерку, который их встречал, и бриллиант на чёрном воротнике на миг лишил беднягу зрения. Эйден подал руку супруге: в нарушение протокола, который давно следовало переписать. Оба надели официальное чёрное. Высокий строгий брюнет с непроницаемыми чертами, какие бывали только у синтетических офицеров элитарной сборки, и пепельная блондинка с жёлтыми, как ромашка, глазами.