Н. Мар – Либелломания: Зимара (страница 57)
— … не смогла! — кричали из-за спины Джура. — Простите меня, госпожа Зури, они взяли в заложники моего брата! Но я не смогла!
Два медика на экране перепроверяли показатели инкубационных систем. На полу — на коленях, в наручниках — дрожала служанка из технической службы. Волосы выбились из-под чепца, уши горели. Из уха текла кровь, нос распух. Она баюкала неестественно вывернутые запястья и отворачивалась от охранников. Самина захотела выжечь ей глаза прямо через экран. Полгода назад они наняли стерву, внушившую максимальное доверие, прошедшую миллион тестов. Когда её только успели завербовать?
— Выбей из неё даже то, чего не знает! — потребовала Самина. — Я не могу понять, что там с Эйденом! Весь этаж заблокирован.
Джур продолжал:
— Вот, что я выяснил. Это глобальный заговор. На ратификацию пронесли оружие, которое не распознаётся системами безопасности Бюро. Я так понял, собирались убить вас обоих. А здесь тем временем избавиться от детей. И перехватить власть над империей. Ты же знаешь, когда нет прямых наследников, процедура выбора нового императора — это несусветная волокита.
— Госпожа Зури!
Самина обернулась. Их нашла Ри. Конвисфера строгой дамы с тугим пучком и в платье-футляре — личный искин Эйдена — просочилась сквозь фюзеляж прямо на мостик. Умблькроуф реактивно вскинул армалюкс и тут же убрал. Самина набросилась на Ри:
— Что с ним? Почему ты одна? Говори!
— Я покажу. Нет… энергии объяснять. Мне осталась минута. Мой бриллиант-носитель разбит.
Ри вывела на экраны мостика кабинет ратификации так, как сама его наблюдала. Судя по всему, полчаса назад искин-помощница появилась из форменного бриллианта на воротнике Эйдена и встала слева от хозяина. Самина втянула воздух с шипением: император никогда не выпускал искина на деловых встречах.
— Почему он приказал тебе выйти?
— Не знаю, госпожа Зури. Возможно, его величество что-то заподозрил — он же эмпат — и хотел, чтобы я запечатлела кабинет со стороны. Но уж он точно не ожидал того, что произойдёт, да так скоро! Бюро ЧИЗ исключает проникновение в кабинеты любого оружия. Любого известного оружия.
Искин тараторила почти не расставляя пауз: её фигура уже бледнела без носителя, а конечности таяли. Когда в кабинет ратификации один за другим вошли чиновники, Самина набрала побольше воздуха в лёгкие, потому что поняла, что в ближайшую минуту не сможет дышать. Эйден коротко здоровался со всеми. Стандартная процедура обмена любезностями и документами завершилась, и в кадре засветился посол Урьюи. Эзер в сером приветствовал его величество кивком и, задержав голову склонённой, протянул что-то императору. Обычный сувенир, безделушка, которыми был завален дворец на Ибрионе. Процедура ратификации частенько сопровождалась вручением новому хозяину своеобразного ключа от новой планеты.
Эйден взял прозрачную фигурку.
И кадры разорвало на пиксели.
Самине стало больно от незнакомого звука, который переполнил Бюро. Он ломал кости, сдирал кожу, выжигал глаза. Этот звук оказался её собственным криком. Только теперь в неё ударила вся безысходная чернота того, что копии личности Эйдена риз Эммерхейса стёрты. Все до единой. И Джур вскрикнул, потому что тоже всё видел. Потом он звал Самину, может быть, несколько минут, прежде чем она услышала и сфокусировала взгляд на герцоге.
Джур риз Авир тянул руку к её плечу сквозь тысячи световых лет:
— Послушай меня, Самина, ты только держись. Самина… Милая ромашка… Ты должна вернуться домой как можно скорее и объявить о вступлении в права наследования власти. Полноценной власти, понимаешь? Для любого другого кандидата нужны одобрения членов совета миров и уйма времени, которого у нас нет. Нельзя допускать проволочек, иначе империи конец.
— Я пойду туда. В кабинет.
— Нет!
— Сначала! Я! Пойду! Туда!
Она отключила связь. Положила руку на клинкет как в тумане. Умблькроуф, который уже понял, что Самина в таком состоянии переступит через его труп, молча следовал за ней, как тень её тени. Крыло уже разблокировали, и солдаты из частной охраны Бюро ЧИЗ бегали туда-сюда, выкрикивая возбуждённо приказы один другого противоречивее. Никто не понимал, что ему делать и чем заняться. По коридорам разносилось: «Император мёртв!». Каждый раз Самину так и бросало от стены к стене. Она ворвалась в кабинет ратификации, споткнулась и упала на острые камни.
— Нет! Эйден!
— Ваше высочество, убийцу арестовали! — К ней бросился председатель комиссии, замзавглав… или как его там. — Это некий… Кассиус Фокс, эзер. Он, он, он пронёс какую-то бомбу, ещё пару клерков убило осколками этих… этих…
По всему кабинету сверкали блестящие зелёные камни. Самина подняла один, который оцарапал ей колено. В глубине чистого изумруда поблёскивали детали механизма. Она понятия не имела какого. Но это были части Эйдена. Может, прямо сейчас она держала его сердце.
— Вы казните его на моих глазах, — не своим голосом рявкнула Самина. — Ты слышишь, таракан? Я испепелю тебя хмерсием, ты будешь тлеть, испражняясь кровью под коркой обугленной кожи. А потом я разорву твой дом, как Эйден сто лет назад!
Кассиус Фокс улыбался на коленях, в тисках офицеров охраны:
— Я-то умру. Моих наследников обеспечили на века вперёд. А прямо сейчас империю делят, как мясной пирог, и с этим ты уже ничего не поделаешь.
— Чёрта тебе с два, грёбаный ублюдок!
— Непозволительный лексикон для императрицы. А, да, ты же только, как там,
— В каком ещё, на хрен, клубе?
— Понятия не имею. Я из мелких щупалец, — процедил эзер. — А вот они уже поднимают бокалы с брильянтильядо за новую власть и новые порядки.
Самина сглотнула ком, но на его месте вырос новый, сухой и удушающий.
— Уведите его в мой зведолёт, бросьте в грузовой отсек, — приказала она охране, над которой, строго говоря, здесь не имела власти. — Я вернусь на Ибрион и сама приведу его приговор в исполнение. Никого не выпускать из Бюро, пока не выясните, кто допустил убийцу к императору! Причастных и всех причастных к причастным я тоже казню сама. Всё!
— Типичная Зури, — неслось ей вслед голосом убийцы.
Зайдя в шлюз чёрной кляксы, Самина рухнула на пол и оцарапала мокрое лицо углом изумруда, который так и держала в руке. Умблькроуфу пришлось подхватить её бережно и перенести на мостик. Он не спускал с неё глаз и — слава богам — держал свой синтетический язык за зубами.
— Что ты ждёшь! — прикрикнула Самина. — Слышал герцога? Рви на Ибрион! Мне нужно к детям.
Позже она, чувствуя, что не справляется с горем, умоляла Умблькроуфа заморозить её до прибытия домой. Но Джур и это запретил. Спать так глубоко было небезопасно, императрица-консорт являлась теперь самым ценным грузом Ибриона. Герцог пообещал, что встретит её лично, чтобы сопроводить домой в обход обычных маршрутов.
— Нет, оставайся с детьми! — приказала Самина.
— Ладно, милая, я… пришлю кого-нибудь, сейчас, дай мне только разобраться во дворце. Ни с кем не связывайся в пути! Летите через… впрочем, не говори мне, какой маршрут выберешь. Если всё так плохо, как говорит эзер, нас могут прослушивать.
Она кивала и слушала Джура сквозь шум крови в голове. Тоска раскалилась так сильно, что вены пылали, но спасительный обморок не спешил с утешением. Первые сутки пути Самина болталась по звездолёту из угла в угол. Потом ноги подкосились, но в каюту — их с Эйденом личную каюту с чёрными простынями на газовой кровати — она не зашла бы даже под прицелом.
И вторые сутки она провела тихой мумией на мостике.
— Ваше высочество… — подал голос Умблькроуф.
Самина закрыла глаза, демонстрируя безразличие ко всему, будь то бомбардировка пиратов или говорящий астероид.
— Ваше высочество, если это хоть сколько-нибудь поможет, позвольте говорить от имени искусственного интеллекта. Я же, в конце концов, андроид.
Он пока не разобрал, принять ли молчание за разрешение продолжать. Но рискнул:
— Я знаю, как устроена моя личность, и кое в чём разбираюсь. Более-менее.
— Если ты имел в виду именно
— Мыслительный процесс андроидов и, если так можно выразиться, наше сознание непрерывно обращаются к хранилищам информации вовне тела. Таким образом, частично — никто не изучал, в какой мере, — мы не обитаем одновременно только в одном месте. Множественная личность, если хотите. Только для нас это норма. Даже более чем. Что касается его величества, в чём я, разумеется, не уверен, хотя и не возьмусь утверждать обратное наверняка…
— … я ничего не понимаю…
— … то он, имея доступ не только к узловым базам данных, мог, ввиду их загруженности в определённые часы — как бы это сказать, не вполне легально пользоваться обходными узлами.
— Обходными?
— Частными. Засекреченными. Преступными. Экспериментальными. Иными словами, он мог наследить там, куда не ступала нога честного андроида. — Он заторопился оправдаться. — Не поймите меня неправильно! Просто это на него весьма… похоже. Вы так не считаете?
— Прости, Умблькроуф. Я… я тебя вообще