Н. Мар – Либелломания: Зимара (страница 54)
— Тогда прощай.
— Не обижайте Сивера! — смущённо попросил Зеппе. — Он не виноват, что служил Альде Хокс. Сивер будет приятный малый, если поковыряться в настройках.
— Забирай себе его голову, — великодушно уступил Кай.
Они обнялись, и Нахель накрыл старика ручищами, сжав так сильно, что медный шлем прогнулся. Когда Зеппе ушёл, я почувствовала толчок. Это запустилась и отключилась система антигравитации: началась проверка всех систем. Сосредоточившись над пультом управления, голова к голове с Нахелем, Кайнорт почуял меня — умытую, в чужом комбезе — и, не оборачиваясь, завёл руку за спину, чтобы найти мою. Я узнала часы Зеппе у него на запястье. Сувенир на память. Аккуратные скелетоны со стрелками, по которым никто толком не умел разбирать время.
— Атмосфера спокойна, системы исправны, как дудки эублефона, — доложил Нахель.
Гломерида пошла на взлёт. Кайнорт развернулся и потянул меня к себе на минуточку передышки. Мы перекликались волнениями без слов. Нахель забарабанил пальцами по сенсорам несколько нервно. Бритц моментально это почувствовал.
— Что-то не так?
— Не уверен. Не знаю. Не пойму, что происходит. Приборы сбоят. Над озером электромагнитная аномалия.
Я не могла дышать, то выдёргивая руку из ладони Кая, то опять хватая его пальцы. На озере был дождь. Мимо иллюминаторов летели чёрные капли. Летели вверх.
Озеро волновалось, барахтало колотый лёд, плескало гуще и гуще. Нахель был замечательный пилот, но гломерида, рассчитанная на взлёт со специальных площадок, оказалась неповоротливой махиной. В иллюминаторах разрасталась ледяная корона, её зубцы вставали из-под чёрной воды. На этот раз Зимара не просто пришла взглянуть. Игра прервалась, и хозяйка разозлилась.
— Нахель, там когти! — воскликнул Кай.
— Вижу, мне нужна ещё мину…
Рядом с короной выпросталась лапища, иссиня-чёрная пятерня с потёками нейробитума. Пшолл повёл гломериду боком, отчего я не удержалась и врезалась прямо в Кая. Он перехватил меня в охапку, чтобы пристегнуть. Озеро кипело, вода из него росла вверх и вверх, как стела из чёрного бриллианта. Она изгибалась, замерзая на лету. Это была погоня гигантской ручищи за вертлявой многоножкой. Нахель заводил корабль выше, но когтистая лапа всё росла, тянулась в небо. Мы виляли зигзагами уже далеко от озера, а Зимара не отставала. Сила её гнева была слишком велика. На высоте облаков, где метеоспруты стрекали обшивку гломериды, Зимара вцепилась в шасси. Бритц метнулся к пульту второго пилота, чтобы помочь Нахелю убрать их. Но крупный метеоспрут сел прямо на крышу, и шамахтон вцепилась нам в пузо. Гломерида визжала, турбины плевались плазмой. А когтистая лапа, закручиваясь спиралями, держала нас на высоте двух километров над снежной пустыней.
— Выключи двигатели, — приказал Кай.
— Оторвёмся!
— Она не отпустит! Нам придётся поговорить.
— С безумным шамахтоном, которого мы обманули⁈
— Нахель, выключи двигатели, — голос Бритца завибрировал. — Или она швырнёт нас в озеро.
Тишину нарушал только скрежет беспомощных шасси в ледяных когтях. Кайнорт попросил чуть слышно:
— Эмбер, пожалуйста, уйди с мостика.
Когда я не пошевелилась, он обернулся и умолял шёпотом:
— Эмбер, пожалуйста.
— Я постою у клинкета. Я не уйду, даже если будешь стрелять.
Я материально ощутила, как в своём воображении Кай подцепил меня взглядом за шкирку и выбросил за клинкет. На самом деле он молча отвернулся, хрустнул шеей и застегнул пуговку.
Экраны вспыхнули и, утомлённые сиянием, погасли. Пыль вокруг, все её молекулы и частицы наэлектризовались до предела, воздух мостика заполыхал холодной плазмой. Могла поспорить, Кай ещё не видел подобного. На Острове-с-Приветом я одна говорила с шамахтоном. Зимара была той же природы, что и Урьюи, и вдали от поверхности вместо льда одевалась в возбуждённую пыль. Напротив Бритца пыль сгустилась, и на мостике от пола до самого потолка проступило лицо. Сверкающее и прекрасное. В отличие от незрелого шамахтона Урьюи, Зимара разместила все черты на своих местах. На её оскал было больно смотреть невооружённым взглядом.
— Ты прервал Игру. Ты не выиграл.
— Проиграли все, — немедля возразил Кайнорт.
Я полагала, раньше он говорил с ней иначе. Потому что брови Нахеля взлетели под потолок. Впрочем, теперь судьба шамахтона выглядела не завиднее нашей, и Кай покончил с тоном заискивающего доктора. Зимара не менялась в лице. Она ждала объяснений. Резкость Бритца сработала, в противном случае нас всех уже задушили бы ледяные когти.
— Клуб и не предполагал выполнять условия проигрыша. Они тебя обманули, а ведь я предупреждал.
— На северном полюсе полным-полно людей, — кривилась Зимара. — Они роются, как паразиты. На орбите корабли. Они слепят меня лазерами. Ты не убил их всех. Ты бесполезен!
— Так выброси меня вон из своих пустынь.
Свет Зимары стал невыносим. Я слушала, зажмурившись, но не делала и шагу назад.
— Ты не покинешь планету, пока я в опасности, — упиралась Зимара. — Если ничего не предпримешь, я выжму вашу кровь из этого корабля.
Она ждала ответа минуты три. Как мне показалось, они растянулись на долгие годы абсолютного, загробного молчания. Я не видела лица Кая, менялось ли оно в буре мыслей, оставалось ли холодным в огне хтонической плазмы. Он сказал:
— Хорошо. Ты готова отдать две вещи?
— Отдать? Что?
— Мне — доверие. А Рейне — сердце.
— Отдать сердце врагу? Моему убийце? Никогда.
Зимара даже не представляла… Я задохнулась её словами. Они пробили мои лёгкие и рикошетили от ребра к ребру, разрывая грудину. Если бы мне дозволили говорить, я бы воскликнула: «Отдай и не пожалеешь!» Но говорил Кай.
— Тебе не добраться до Френа-Маньяны: там нет чёрного озера поблизости. Зимара, здесь ты самая могущественная, но твоя сила ограничена этой планетой. А люди давно покорили планеты. Им уже ничего не стоит зажигать и гасить звёзды. Будешь сопротивляться им — они погасят твоё солнце, и ты будешь медленно умирать. Впрочем, медленно в моих масштабах, а ты и моргнуть не успеешь, как ядро затвердеет, и пропадёт магнитное поле. Послушай, я отдам победу «Закрытому клубу для тех, кто». Они заберут выигрыш, и тогда я убью всех: всех, кто знает о твоих алмазах. И никто тебя больше не потревожит. И никто не потревожит нас.
— Если люди действительно так коварны, как ты говоришь, почему я должна тебе верить?
— Потому что, когда они проглотят твой мир, они разрушат мой. Зимара, ты не меня держишь. Ты
Она думала. За эту минуту где-то вспыхнул миллиард новых звёзд и сгорели планеты, которым не было числа, где-то родилась новая жизнь, а где-то погибла. Зимара была песчинкой в мире множественных вселенных и, пожалуй, впервые ей об этом так безжалостно напомнили.
— Этот корабль останется здесь до тех пор, пока всё не будет кончено, — условилась она.
— Согласен.
— Так ты что же, знаешь, где моё сердце, вероломный и лживый Кай?
— Знаю. И ещё. — Бритц шагнул ближе и столкнулся нос к носу с сияющей пылью. — Ты не могла бы растопить немного игльда, заморозить его снова и сотворить одну вещицу? Точнее, много одинаковых вещиц.
— Полагаю, это один из тех бессмысленных человеческих вопросов, что не требуют ответа. Я даю тебе на всё три оборота вокруг оси.
Когда плазма рассеялась, я поняла, что вцепилась в переборку мостика так сильно, что глубоко порезала ладонь. Бритц обернулся, бледный, с прокушенной губой, воспалёнными глазами и пятнами на скулах. Он подошёл и приложил мою ладонь к своим губам. Взгляд избегал моего. Ресницы закрутились и сплавились от жара Зимары.
— Ты что задумал? Как только фалайны заполучат сердце Зимары, они убьют императора! — воскликнул Нахель.
— Я решил, что его величество — та жертва, на которую я готов пойти.
Язык не повернулся его упрекать. Только не теперь. Сто лет назад Железный Аспид уничтожил его планету и семью. Позже на пару с императором они проделали невозможное ради Браны и в конце концов расстались по-хорошему, но если теперь гибель андроида спасла бы имперские галактики и Урьюи… Я поняла:
— Ты хочешь собрать всех заговорщиков в одном месте.
— Во Френа-Маньяне. Да, они соберутся там лишь по одному поводу. А именно здесь, в Клубе, — только если алмазы получит Рейне Ктырь.
Сколько я ни крутила его план в голове, любая его грань сверкала трещиной. Кайнорт поцеловал мои глаза:
— Эмбер, не смотри на меня так.
— Как?
— Как на труп. Вот, — он снял часы, которые подарил ему Зеппе, и отдал мне. — Это чтобы тебе было чем заняться три дня, пока меня нет. Они отстают. Или спешат. Не знаю. Сделай что-нибудь.
— Э, нет, я тоже должна пойти. Ты же отдашь мне алмазы по праву выигрыша, и…
— Ты останешься. Нахель тоже.
— Ты что! — воскликнул Пшолл.
— Я же не могу оставить вас без пилота в двух километрах от земли. А наш карманный победитель — в подсобке с кляпом во рту.
— Полосатая Стерва? — удивилась я. — Она же не играла.
— Ктырь не будет против маленькой махинации, если она в его пользу. А его партнёры вряд ли вникали в состав команды. В воланере Йолы было четыре человека, и никто не удивится, если пятой я представлю Альду Хокс.
Хотелось бесноваться и стучать ему по голове, пока не уступит. Но Кай был прав: пока всё не закончится, моё место рядом с Миашем и Юфи. Я так привыкла быть сама по себе и рисковать только своей шкурой, что тоска схватила меня за горло. От беспомощности я разрыдалась, но, почувствовав, что Кая трясёт сильнее от моих слёз, наскоро смахнула их и подняла голову. Я всегда знала, когда остановиться.