Н. Константинов – Всемирный следопыт, 1931 №05 цвет (страница 4)

Рим был раздавлен надвинувшимися с Севера варварами. Глухое средневековье отгородило Европу от всего мира. Замок феодала в ближайший монастырь ограничили горизонт европейца. Немногие арабские купцы приезжали в Италию, немногие венецианцы и генуэзцы добирались до восточных городов. Торговали только дорогими товарами — шелком, винами, пряностями, в самых ограниченных размерах. Могла ли процветать география в ту скучную, тупую эпоху, когда европейцы начали даже позабывать издавна известное Средиземное море. Один итальянский корабль пристал к испанскому берегу. Но храбрые мореплаватели, отважившиеся на такое долгое путешествие, никак не могли решить, куда они попали — в Каталонию или на остров Майорку (один из группы Балеарских островов в Средиземном море).

Это случилось в 1114 году, а уже через 400 лет в Нюренберге было так много делателей компасов, что они образовали особый цех. Нужны были компасы для бесчисленных судов, направлявшихся к неведомым берегам Индии и Китая. Смирные европейские купцы, еще недавно торговавшие по малости гвоздикой и перцем, перекупая их у арабов, превратились в предприимчивых негоциантов, которые захотели сами, без помощи арабских купцов, добраться до восточных пряностей и золота.

Неуверенно, точно ощупью пробирались первые купеческие суда вдоль западной Африки, разыскивая путь в Индию. Памятником той эпохи, когда торговля перешагнула через берега Средиземного моря, на картах осталось название — Зеленый мыс. В любом учебнике географии мы узнаем, что это самая западная точка Африканского материка. Но почему он назван Зеленым? На многих других мысах и полуостровах тоже растут кусты и деревья. Но дело в том, что зеленеющие деревья Зеленого мыса открыли новую эпоху географии.

Португальские суда пробирались все дальше и дальше к экватору. Пройден тропик Рака. Стало-быгь, если верить старику Птоломею, корабль забрался уже в такие места, где кроме горячего песку ничего не найдешь.

Римские и греческие географы говорили, что в тропических странах солнце сжигает все растения, без которых не могут существовать ни человек, ни животное.

Не лучше ли вернуться обратно, пока не поздно, пока не погибли от голода и жажды? Не лучше ли бросить скитания по океану? И вдруг португальцы увидели вдалеке берег, глубоко врезавшийся в океан. На берегу зеленели деревья. Значит, Птоломей ошибался: под тропиками есть жизнь, и можно спокойно итти дальше, не боясь сгореть на солнце.

Зеленый мыс был открыт в 1445 году. В том же веке Колумб открыл Америку, а португалец Васко-де-Гама добрался до Индии, обогнув Африку. В том же веке венецианский негоциант Иосафат Барбаро назвал географию купеческой наукой. На смену тесной географии Птоломея пришла география купеческих кораблей, вышедших в океан на поиски новых земель.

Кусок индийской ткани

Двигаясь вокруг Африки, европейцы добрались до Индии. Африка была для них только перепутьем. На ее берегах мореплаватели брали пресную воду, в ее бухтах отстаивались во время штормов и чинили измотавшиеся за долгую дорогу корабли. Но в то же время Африка начала интересовать европейцев и сама по себе, своими богатствами, среди которых первое место занимали индийские ткани. За ними европейские купцы плавали без устали в течение четырехсот лет.

Под именем куска индийской ткани были известны негры-невольники. Впервые вывез их из Африки португалец Нуно Тристао, добравшийся в 1443 году до островов Аргуни и захвативший там нескольких туземцев. В следующем году к берегам Африки двинулась уже целая флотилия, а через год был открыт Зеленый мыс. Следом за португальцами в Африку устремились испанцы, французы, голландцы, датчане, немцы. В устьях рек Сенегамбии и Верхней Гвинеи выросли первые фактории первых колонизаторов.

Развалины португальских фортов еще и по сие время виднеются на берегах Сенегала и Сиерра-Леоне, а на карте Африки в память о первых «подвигах» европейских купцов осталось название — Невольничий берег. Там в тенистых заливах, огражденных со стороны океана бурунами, проходить через которые умели опытные кормчие, суда работорговцев были защищены от налетов крейсеров и могли без помехи подбирать партии «живого товара». Сюда направлялись с колодками на шее вереницы невольников из внутренних областей Африки и медленными тяжелыми шагами поднимались по сходням на европейские суда. Случалось, что какой-нибудь негритянский царек, опоенный водкой, за несколько платков и связку стекляруса продавал в рабство всех своих подданных и даже самого себя.

Торговля рабами увеличилась особенно после того, как была открыта Америка и на испанские плантации потребовались тысячи рабочих. В 1562 году ливерпульский торговец Джон Гоукинс, слывший большим добряком и примерным христианином, отправил за невольниками к берегам Африки корабль «Иисус». «Иисусу» повезло, и с этого дня Англия начала усиленно развертывать торговлю рабами. Ливерпуль построил богатство на черепах негров, а Гоукинс за «свои заслуги перед отечеством» получил титул первого работорговца, дворянское звание и герб с головой негра. Англия заняла первое место по торговле рабами и ежегодно вывозила из Западной Африки от 60 до 100 тысяч негров. Почти четверть из них гибли во время пути в Америку, но все же Ливерпульские купцы собирали немалые прибыли.

Таков был второй период изучения европейцами Африки, которая была огромным невольничьим рынком, а путешествовали к африканским берегам, главным образом, работорговцы. Кроме негров они покупали слоновую кость, гвинейский перец, звериные шкуры, — но это стояло на втором плане. На первом были рабы.

Если бы какой-нибудь географ, живший в те времена, вздумал бы составить карту Африки, какой вид имела бы эта карта? Прежде всего на ней были бы указаны общие очертания материака, которые европейцы узнали на пути в Индию, а затем с наибольшей полнотой и точностью были бы изображены западные берега Африки — Сенегамбия и Верхняя Гвинея. Среди наших карт есть одна такая, на которой еще очень приблизительно, очень неточно изображены южная и восточная часть матрика, но зато с большими подробностями вычерчена западная Африка с Зеленым мысом. Это карта Мартина Бехайма, 1492 года.

Что же знали европейцы о внутренней Африке? Почти ничего.

«Географы заполняют пустые места на картах Африки изображением жизни дикарей, а на необитаемых площадях размещают, за отсутствием городов, слонов», — смеялся Свифт над тогдашними географами. До конца XVIII века об Африке рассказывали всякие небылицы, вроде того, что в Нигриции «женщины отличаются такой болтливостью, что мужчины заставляют их держать воду во рту, чтобы принудить замолчать хоть на время». «Сахара наименее приятная часть Африки, — писал один географ. — Здесь водятся невиданные чудовища, потому что у крайне редких в этой стране источников собираются животные самых разнообразных пород. Помесь между ними создает таких тварей, каких не могла вообразить самая богатая фантазия».

Нельзя поверить, что это писал ученый, составлявший описание материка, с которым европейцы были знакомы уже больше четырехсот лет. Но за это время европейцы продвинулись в глубь Африки не больше чем на 600 километров. Не больше, чем от Ленинграда до Москвы. Да и это расстояние было пройдено лишь в таких давно известных областях, как Сенегамбия и Египет. В среднем же к концу восемнадцатого века европейцы изучили Африку только на сто километров от берега. Их интересовали рабы, а не исследование материка. За невольниками же не нужно было забираться в глубь Африки. Достаточно было построить на побережье фактории.

Когда в 1761 году Бургиньон Д'Анвиль исправил карту Афики, выбросив оттуда все, что придумали досужие географы — карта совсем опустела. На ней осталась только река Нил, доставшаяся по наследству еще от Птоломея, нижнее течение Сенегала, Конго и Замбези. Вот и все.

Искатели рек

В конце восемнадцатого века в истории исследования Африки произошел резкий переворот. Географы праздновали одну за другой победы над белыми пятнами. Карта с необычайной быстротой заполнялась озерами, реками и горными вершинами. География искателей путей в Индию и работорговцев кончилась так же, как некогда кончилась география Птоломея. Настал день, когда вся свободная земля Америки была поделена, а самое главное, в Америке выросла своя буржуазия и твердо заявила, что она сама хочет пользоваться богатствами своего материка. Европейцы вынуждены были искать новые рынки.

После того как Северо-Американские Соединенные штаты объявили себя независимыми, в Англии сразу же образовалась «Ассоциация для споспешествования открытия внутренних стран Африки». Рассеянные по берегам фактории не могли торговать со всем материком. Необходимо было пробраться в глубь, в неведомые внутренние области.

С конца восемнадцатого века до семидесятых годов девятнадцатого европейцы непрерывно, упорно продвигались в глубь Африки и не случайно внимание исследователей было обращено прежде всего на изучение рек. Их можно назвать искателями рек — всех этих путешественников, пробиравшихся в истокам Нила, исследовавших пороги Конго, распутывавших сложные петли Нигера.

Здесь защитникам «чистой науки» положительно нечего делать. Почему исследователи Африки обращают такое внимание на реки? Ведь для «чистой» науки все равно, что исследовать — горные хребты или пустыни, плоскогорья или реки. Но взглянув на карту, мы увидим, что самой характерной чертой Африки является необычайная замкнутость, массивность берегов. Они тянутся неприступной стеной, почти лишенной полуостровов и заливов, нигде не врезаясь глубоко в сплошную глыбу материка. Огромная часть Африки совершенно отрезана от океана и вести торговлю с нею можно только по рекам. Четыре огромных водных артерии — Нил, Нигер, Конго и Замбези — связывают сердце Африки с океаном и могут служить хорошей дорогой для европейских товаров. Вот почему так напряженно европейцы разыскивали истоки великих африканских рек.