Н. Фишер – На обратной стороне зимы (страница 6)
Девушка, не оборачиваясь, добралась до хранилища инструментов, выбрала тяпку и пару ведер – для урожая и отходов. Опустилась на одно колено возле гряды с травами. За пару дней некоторые растения достигли идеального размера, а местами проклюнулись сорняки – вот уж непобедимые ребята. Наверное, и под снегом благополучно зеленеют, если копнуть поглубже.
Влада усиленно долбила тяпкой сухую землю, извлекая сорные травинки. Надо бы сначала полить. Но таскать самой воду – значит, привлечь внимание Ярослава. Он никогда не пройдет мимо человека, которому нужно помочь. Такая уж черта – то ли искренняя, то ли во искупление тех дел, о которых Влада ничего не знала, и последних, более свежих прегрешений.
Спустя несколько минут теплица наконец наполнилась голосами. Девушки болтали и хихикали. Мужчины степенно что-то обсуждали. Ворковали парочки, ругались семьи. Кто-то прощался до вечера, расходясь по разным концам. Скоро пестрое многоголосье затянет песню, среди которого будет выделяться один – низкий, бархатистый, пронизывающий.
– Ты опять?
Девичий голос над ухом заставил вздрогнуть и одновременно улыбнуться. Инна, крупная, сероглазая и вечно задорная, опустилась рядом с подругой и привычным движением чмокнула ее в щеку.
– Что опять?
– Ну вот это твое выражение: «Он свет моих очей! Как я буду жить дальше!».
– Ин, не начинай.
– Значит, угадала?
– Угадала.
– Что на этот раз? – подруга показательно закатила глаза.
– Пришлось прятаться в грядках, чтобы не трястись, пока он тут ходил. А теперь вот вспомнила, как он поет.
– Влад, прекрати дурить. Это он подонок и урод. Он должен прятаться, трястись и бояться попасться тебе на глаза. А ты имеешь право ходить с гордо поднятой головой и флиртовать со всем миром. Поняла?
– Поняла.
– А делать так будешь?
– Нет.
– Все ясно. Это совершенно бесполезно.
– Ин, давай не будет о нем, умоляю. Сил нет.
– Легко и с удовольствием. Могу даже в суп ему плюнуть. Или подкуплю повариху Машку, пусть она плюнет. А лучше…
– Ин, ну хватит. Давай просто не будет о нем и все.
Девушка поверженно подняла руки, пробурчав что-то вроде: «Интересно, хоть на два часа ее хватит».
День тянулся к обеду тягуче и лениво. Ничего не происходило. И с одной стороны, это было хорошо. Лишние потрясения уж точно ни к чему – со старыми бы справиться. А с другой, Влада не отказалась бы встряхнуться.
Каждый день напоминал предыдущий. Одно сплошная снежная обреченность и режущая глаз белизна. А хотелось бы… Она не знала, чего хотелось бы. Последние два года ей хотелось любви и Ярослава. А сейчас хотелось оказаться как можно дальше от него и одновременно как можно ближе. Вырваться из замкнутого круга, в котором пребывала. Проблема лишь в том, что круг замкнулся для всего Инверно. Рутина, рутина и еще немного рутины. Изо дня в день. Неужели до конца дней Владе придется таскаться на работу в теплицы. Смотреть, как стареет Ярослав и… как растет его ребенок от другой женщины. Так и с ума сойти недолго. Если была бы хоть малейшая возможность что-то изменить в этой жизни, Влада схватилась бы за нее обеими руками и ни за что уже не отпустила.
В безрадостных раздумьях прошло время до обеда. Работники неспешно сложили инструменты и побрели к столовой, откуда уже разносился запах жидкого овощного супа и мясных пирожков.
– Ммм… С кроликом, – протянула над ухом Инка и хищно улыбнулась.
– Иногда ты меня пугаешь, – ухмыльнулась Влада.
– Только иногда? Аж обидно стало!
С хохотом девушки ввалились в столовую, подхватили у дверей еще пару девчонок и заняли край длинной скамьи, придвинутой к широкому деревянному столу. Напротив села стайка ребят, знакомых вдоль и поперек с пеленок.
Спустя несколько минут все работники заняли места. Столовая наполнилась гулом, смехом и запахом человеческим тел. Вот только повар никак не приглашал выстроиться в очередь за обедом, и это было странно.
«Это что за забастовка?», «Мы сейчас начнем ломиться в дверь!», «Машка, если не дашь мой пирожок, я съем тебя!» – слышалось со всех сторон, и за каждым возгласом следовали раскаты хохота. От некоторых из них Влада закатывала глаза и невольно представляла, как они бы переглядывались с Ярославом и читали в глазах друг друга новую вереницу шуток. Вот только смотреть на Ярослава она не могла и не хотела. Боялась в действительности увидеть в его глазах то родное и объединяющее, чего теперь быть не должно.
– Интересно, что случилось? – шепнула Влада Инке на ухо и насупилась.
– Смотри, старшОй идет.
Так по-свойски работники теплиц называли управляющего Виктора Евгеньевича.
Глава 6. Шанс
Пожилой мужчина, не утративший юношеской стати, уверенно шел между рядов, размахивая руками. Звуки вокруг его фигуры стихали, смешки глохли и растворялись в звенящей тишине. Казалось, что за ним следует холод с улицы. Кустистые брови сдвинуты к переносице, и между ними залегла глубокая складка над блекло-голубоватыми глазами, как небо в Инверно. Влада не часто встречалась с начальством, но таким угрюмым не видела его никогда.
– Не нравится мне это, – чуть слышно буркнула себе под нос Инка, и вокруг согласно закивали. – Как думаешь, что случилось? – Этот вопрос прозвучал адресно – Владе.
Девушка в ответ лишь пожала плечами. Точно ничего хорошего, уж больно он угрюм. Как будто в теплицах погиб весь урожай, и теперь придется выживать на заготовленных остатках и выпрашивать подачки из теплиц в других автономиях. Влада поежилась. О таком рассказывала мама. Люди начинали раскапывать снег в попытках добраться до каких-нибудь кореньев, но обнаруживали лишь серую мертвую землю и зарабатывали обморожения.
В голове промелькнула гаденькая мысль – в голоде
Мужчина остановился в конце обеденного зала и сделал шаг наверх – на небольшое возвышение, служившее сценой в те моменты, когда столовая перевоплощалась в праздничный зал. Люди затихли окончательно. Казалось, что звуки поглотил вакуум. Даже воздух не колебался, не втекал прохладными потоками из двери и не поднимался жаром печей под крышу. Зал ждал. Мир ждал. И Влада ждала.
Почему-то ей вдруг показалось, что глаза этого взрослого угрюмого мужчины устремлены на нее. Обычную девчонку, ничем не выдающуюся, кроме рыжих волос и легкого веса, оказавшегося кстати в ее работе. Девушка задержала дыхание, мысленно перебирая, что же она могла натворить. По работе – ничего, а личная жизнь на то и личная. Никто не будет придавать ее огласке. Тем более не Влада здесь корень зла. Но взгляд проскользил дальше, и дышать стало легче. Может, просто показалось?
– Друзья! – наконец над залом пронесся голос Виктора Евгеньевича, слишком молодой, задорный и будто неуместный.
– Бесит, когда он так нас называет! – Инкин шепот снова раздался над ухом, и Влада снова кивнула.
– Друзья, – повторился старшой, – все вы знаете о Завесе.
По залу пробежал шепот.
– Прошу тишины. Это важно. Завесу постоянно исследуют. Обычно для этого привлекают людей из Южной автономии Инверно, но бывали исключения. – Глаза мужчины снова задержались на Владе. Ну да, конечно, он просто знает про ее деда, который в свое время вызвался добровольцем и пропал. – И вот теперь люди из администрации регеля вновь ищут тех, кто готов отправиться к Завесе.
В этот раз шепот в зале больше напоминал рокот, полный непонимания и недоверия. Из зала тихо и неуверенно вылетела пара вопросов.
– Друзья, я отвечу на ваши вопросы в конце, если, конечно, они останутся. Вы знаете, что наши теплицы – самые успешные и продуктивные на материке. Несколько лет назад к нам даже приезжала делегация из Восточной автономии перенимать опыт.
– Где связь с Завесой? – выкрикнули из зала, и старшой качнул головой.
– А связь простая. Исследователям Завесы нужны продукты. Годами они получали поставки продовольствия от нас и с востока. Но в этом году среди исследователей появилась новая кровь – молодежь пришла к власти. И как всегда это бывает у молодых, принялись все реформировать. Так вот. Новый регель решил основать свои теплицы прямо возле Завесы. Это всегда считалось опасным и непредсказуемым занятием. Никогда в истории там не занимались возделыванием культур. Но все бывает впервые. В Южной автономии возвели две небольшие теплицы – пока экспериментальные. Им нужны рабочие руки – не лишь бы кто, а действующие работники и работницы теплиц. По пять человек из каждой автономии – с запада, востока и от нас, с севера. Я упирался, как мог. Но обязательства перед регелем – есть обязательства. Он вынес указ – выделить работников. Я не могу взять на себя такую ответственность – сослать кого-то в Южную автономию. А потому сначала предлагаю встать тех, кто добровольно отправится к Завесе развивать сельское хозяйство. Срок работы – год. А дальше – как пойдет.
Сердце набатом стучало в голове Влады. Она и сама не поняла, как напряглись икры и бедра, как разогнулись колени и словно вытолкнули ее вверх. Девушка перебросила сначала одну, потом другую ногу через деревянную лавку и встала в проходе под аккомпанемент удивленных взглядов и полной тишины.