Н. Фишер – На обратной стороне зимы (страница 7)
Один взгляд она чувствовала особенно ярко и болезненно. Ярослав сидел ближе к Виктору Евгеньевичу и сейчас смотрел прямо в глаза девушке. Не отрываясь и не моргая. И почерневший взгляд этот полыхал яростью. Казалось, он готов сорваться с места и закрыть ее собой, лишь бы глупая девчонка не натворила того, что нельзя поправить. Но он не сорвется и не закроет. Будет лишь вот так смотреть. Жалкий, безвольный. И эта мысль придала сил.
Да она отправится куда угодно, лишь бы не видеть этих все еще любимых глаз, лишь бы забыть. Хотя бы попытаться забыть. Влада не без труда оторвалась от лица Ярослава и почти смело взглянула на старшого:
– Владимира Крестовская. Я готова.
– Ты уверена, девочка? – словно сомневаясь, переспросил старшой. – Ведь твой дед…
– Я знаю. Меня назвали в его честь. Возможно, это судьба.
– Возможно, – качнул головой мужчина и будто постарел на десяток лет. – Я знал его лично. Смелый был человек. Даже отчаянный. Видимо, внучка пошла в него. Что ж, Владимира, ты первая. Подойди ко мне после обеда. А пока садись на место. Есть еще добровольцы?
За четверть часа набрались оставшиеся четыре человека. Все мужчины, все старше Влады и все женатые. Видимо, устали от быта и решили сбежать. Ну и влетит же им дома.
Эти пятнадцать минут, что длились дебаты, Влада с замиранием сердца ждала, что же сделает Ярослав. С одной стороны она умоляла Вселенную, чтобы он остался здесь, в Северной автономии. А с другой, не менее сильно умоляла, чтобы последовал за ней. Это означало бы, что он все еще любит ее… Но он не последовал. Влада смахнула непрошеную слезу и отвернулась от импровизированной сцены с торца столовой, откуда вещал старшой.
В конце Виктор Евгеньевич пожелал всем приятного аппетита, еще раз перечислил имена добровольцев, напомнив им явиться после обеда, и скрылся за дверями. Видимо, решил не портить аппетит.
Еду зоне выдачи забирали в полной тишине. Влада прятала глаза от всего мира, понимая, что пятнадцать минут назад навсегда изменила свою жизнь, и отказаться от этого решения она не сможет. Вновь взглянуть в сторону Ярослава она так и не рискнула и на Инку глаз не подняла. Подруга не выдержала первая, когда они уселись обратно за стол с полными деревянными тарелками хлюпающего супа и парой пирожков.
– Ты совсем сдурела? – Голос Инны был тихим и каким-то шелестящим, словно сушеные травы перешептывается в сквозняке открытых дверей. Кажется, подруга изо всех сил старалась скрыть свое негодование от других и выплеснуть его исключительно на Владу. Но как тут скроешь, когда все вокруг то и дело поглядывают на девушку с интересом, удивлением и иногда жалостью, как будто знают не только про ее провал в любви, но и что-то еще, более зловещее.
– Ин, хоть ты не начинай. У мамы точно будет истерика, да и бабки в два голоса начнут уговаривать остаться.
– И правильно сделают! Ты хоть знаешь, что тебя ждет?
– Нет.
– Вот именно! И никто не знает. Это гребаная тайна, в которую посвящены единицы!
– Ин, это просто Южная автономия и просто Завеса, о которой мы знаем с детства. Просто нечто, за которым либо нет ничего, либо есть другой мир. И за пределы которого никто никогда не проникал.
– Ты сама себя слышишь? Ты же вообще ничего не знаешь о месте, куда едешь!
– Я знаю человека, который жил на юге… – пролепетала Влада и тут же осеклась.
– Не вздумай! Он и раньше-то ничего тебе не рассказывал. Думаешь, сейчас примчится выкладывать тайны Завесы? Уверена, он и сам ничего не знает. Просто влачил свое убогое существование в Южной автономии и портил жизнь другим девушкам. На севере ничего принципиально не изменилось.
– Ин, прошу, не надо…
– Все еще защищаешь. И когда ж ты разозлишься как следует.
– Ин, я зла. Я зла и в отчаянии настолько, что решилась на самую большую глупость в своей жизни. Ну или на единственный шанс что-то изменить.
– Неубедительно, но ладно. Потом об этом. Ты же все равно теперь не пойдешь на попятную. Из-за своей дурацкой упертости. Тогда надо хотя бы собраться вместе с Настюхой и проводить тебя как следует. А то она со своим ребенком и бытом вообще отстала от жизни. А тут столько новостей и сразу!
– А вот это мне нравится. – Влада вымученно улыбнулась. До этого момента в голове рисовалось что-то расплывчатое и как будто радужное. Теперь же после Инкиных слов к перспективам изменить жизнь в лучшую сторону начали потихоньку прилипать страхи и сомнения.
Что же там – у Завесы? Почему все так ее боятся и ничего не рассказывают? Что случилось с дедом, в конце концов? Времени подумать, посомневаться и побояться будет предостаточно. А пока нужно прощаться со всем привычным, объясняться с родными и работать. Одно импульсивное решение не отменяет привычной рутины до тех пор, пока она не сядет в сани и не отправится в новую жизнь, полную… чего-то. Чего-то, о чем Влада пока не догадывается.
Быстро разобравшись с обедом, вкуса которого девушка не почувствовала, Влада подорвалась, шепнула Инке, что найдет ее в теплице, и, игнорируя окрики знакомых, направилась к Виктору Евгеньевичу. Вытерпела укоризненный и будто запрещающий взгляд Ярослава и даже не повернулась к нему. Просто вновь почувствовала ту нить внутри, что все еще связывала ее с несостоявшейся любовью всей жизни.
– А, Владимира. – Старшой поприветствовал ее как хороший знакомый, хотя в действительности Влада разве что здоровалась с начальником да пару раз отчитывалась о расчистке снега с крыш.
– Здравствуйте, – кивнула девушка. – Еще раз.
– Ты уверена в своем решении? – Мужчина дождался, пока столовая опустеет и жестом показал остальным добровольцам подождать в стороне.
– Разве я могу отказаться?
– Владимира…
– Можно просто Влада? Не переношу полное имя.
– Влада, – усмехнулся старшой. – Прямо сейчас ты можешь отказаться. Но без возможности передумать снова. Если ты выйдешь из столовой без отказа, то дороги назад не будет.
– Тогда отвечаю окончательно – я уверена. Я поеду к Завесе.
– Уяснил. Выдвигаемся ориентировочно через неделю. У тебя будет время проститься и объясниться. О неразглашении всего, что ты слышала и видела, тебе напомнят еще сотню раз, но скажу и я. Ты не сможешь вернуться домой раньше. Но когда все же вернешься, то должна будешь следовать правилу: «Все, что было в Южной автономии, остается в Южной автономии». Это важно. Поняла меня?
– Поняла. Через неделю буду готова и рот на замке.
Влада вежливо попрощалась и уже засобиралась уходить, но Виктор Евгеньевич окликнул вновь:
– Влада, зачем тебе это?
– Хочу изменить свою жизнь.
– А если честнее?
– Пойти по стопам деда. – Слова получились скорее вопросительными.
– Я же просил честнее, а не фальшивее. Любовь?
– Любовь, – глухо согласилась Влада. – Неудачная.
– Понимаю, молодость… – несколько мечтательно протянул старшой. – Решение, конечно, радикальное. И я очень бы хотел тебя отговорить. Но в молодости поступил бы точно так же. Импульсивно, немного глупо, но единственно верно. У тебя неделя на прощания и сборы.
Влада кивнула, и почему-то на душе стало чуть теплее. Хотя бы один человек понял ее. Подтвердил, что те, чувства, что тянут на дно и не дают свободно вздохнуть, – это не ерунда, а повод изменить жизнь. Пусть глупо и радикально, как сказал старшой.
Глава 7. Первое прощание
Лишь дома Владу накрыло волной страха. После потери веры в любимого человека жизнь казалась бессмысленной, пресной и постоянно стремящейся уколоть побольнее. Подсунуть девушке печальный взгляд Ярослава в реальности и его же терпкие поцелуи во сне, а потом самодовольно вздернутый нос бывшей подруги, которая теперь носила его ребенка. Все это выматывало и высасывало остатки солнечного света внутри. Но все равно было рутиной, понятно, привычной, хоть и болезненной до желания выть по ночам.
Теперь же впереди ждала сплошная неопределенность. Влада сидела на кровати и сумбурно пыталась собрать в кучу все, что она знала о Завесе. Сказки родителей, страшилки подруг, оговорки Ярослава. Но картина совершенно не стремилась расширяться и наполняться деталями. В сущности Влада не знала ничего. И как бы она ни напрягала голову и память, яснее не становилось.
Но решение – есть решение. Старшой четко дал понять – обратного пути не будет, и Влада приняла это. Сообщать о своем решении родителям в первый же вечер после работы она не рискнула. В теплицах и так было слишком много расспросов – слухи дотекут и без ее участия. Почему-то Владе казалось, что разговор с родителями, которые уже знают, пройдет легче. Вряд ли, конечно. Но и бежать с сомнительно радостной новостью она не рискнула.
После обеда ее облепили почти друзья, просто знакомые и те, с кем Влада лишь здоровалась. Все пытались выяснить, зачем она пошла на такой шаг. Никто не говорил вслух об опасностях, легендах и прочих предрассудках, связанных с Завесой, но в воздухе и без слов витал всеобщий страх и легкое преклонение перед Владиной отчаянностью. Не подошел только Ярослав. Он исчез из теплиц слишком незаметно. Просто в какой-то момент Влада поняла, что его нет. Пошел к