Н. Фишер – На обратной стороне зимы (страница 3)

Чуть остыв, переведя дух и сделав несколько глотков остывшего травяного чая, Влада отправилась за водой. Снег – это, конечно, удобно. Но только когда у тебя много времени ждать, чтобы он растопился, и несколько раз бегать за новой порцией на улицу. В будни дома должна быть вода.

Четыре пустых ведра ждали у входа. Влада водрузила их на деревянные сани, воткнутые снаружи в сугроб, потуже затянула пояс полушубка, снова натянула варежки и только платок оставила дома, позволив рыжим волосам разметаться по плечам и ловить отблески солнца, готового вот-вот снова скрыться за плотной облачностью.

После работы топором морозец не так уж раздражал, а даже приятно пощипывал щеки. Влада шла по хорошо утоптанной дороге, которую в кои-то веки за ночь не завалило свежим рыхлым снегом. Под валенками приятно хрустело, и девушка даже тихонько напевала себе под нос. Легкие сани с пустыми ведрами, чуть позвякивая, тянулись сзади на веревке.

Знакомую фигуру в конце улицы она узнала, стоило той замаячить на горизонте. Его она бы не спутала ни с кем. Походка чуть в развалку, как у многих мужчин. Коренастый, невысокого роста с чуть седеющей бородой и усталым взглядом темно-карих глаз. Обычный мужчина средних лет по меркам всего мира и центр Вселенной Влады, который вдруг разрушил весь ее мир.

Мужчина приближался, и девушка понимала, что спрятаться некуда. Посреди кристально-белого снега, среди возвышающихся вокруг деревянных домишек, она, рыжая и растрепанная выделялась как сигнальный столб. В груди все сворачивалось в тугой комок, словно и сама Влада сейчас свернется в клубок, стянется в точку и взорвется от боли и тоски. Дрожь от солнечного сплетения расходилась во все стороны. Кожа покрывалась болезненными мурашками, руки дрожали, а ноги немели. Впервые Влада порадовалась, что на ней столько одежды – можно хоть как-то скрыть бушующий внутри ураган.

Самое страшное проклятие – каждый день ходить мимо человека, которого все еще любишь и в то же время ненавидишь, и понимать, что ничего и никогда у вас больше не будет.

Он смотрел Владе прямо в глаза, а девушка не знала, куда спрятать взгляд, чтобы не выдать наворачивающихся слез. И так каждый раз. На протяжении вот уже двух месяцев. Невыносимо!

В голове начали суетиться мысли: «А куда он идет?», «Она отправила его за чем-то?», «А может, он передумал и идет ко мне?». Каждая мысль ударяла все сильнее и раздирала душу на части.

Наконец они поравнялись. Он смотрел на Владу внимательно, изучающе. Словно ждал ее реакции, прежде чем что-то сказать. И в то же время в глазах виднелась тоска. «Побитая собака» – так иногда про себя Влада именовала этот его виноватый взгляд.

Раньше, стоило Владе завидеть его издалека, как на губах непроизвольно вылезала счастливая улыбка. Она даже обижаться долго не могла. Видела его и улыбалась, словно он был ее личным солнцем. Ее гарантией счастья и спокойствия. Когда он обнимал, казалось, ничто в мире больше не имеет значения. Тепло. Спокойно. Он давал ей ощущение дома и вечного пристанища.

Но это раньше. А теперь Влада боялась заглянуть во все еще любимые глаза. Сделав над собой усилие, она все же бросила короткий взгляд на мужчину, отметив, что вокруг глаз появились новые морщины, да и седины будто бы стало больше. А может, она раньше просто не замечала. Ничего не замечала или не хотела замечать.

Коротко кивнула, так и не сумев выдавить ни слова. В ответ получила тихое и какое-то жалобное «Привет» и впилась ногтями в ладонь. Все же хорошо, что на ней варежки, и он не увидит сжатые дрожащие кулаки.

Влада, собравшаяся в тугой комок боли и обиды, инстинктивно задержала дыхание и обошла его по максимально большой дуге, чуть не свалившись в рыхлый снег. Лишь бы ненароком не коснуться. Не вдохнуть любимый аромат. Не ощутить родное тепло. Лишь когда мужчина остался позади, она дала себе волю, и по щекам заструились слезы.

Глава 3. Ярослав

Ярослав приехал на север Инверно с юга чуть больше двух лет назад и сразу устроился разнорабочим в теплицы. Делал все, что приходилось. Рубил и таскал дрова, носил воду, расчищал снег, что-то чинил. Словом, брался за любые задачи, и все у него получалось. А еще много курил, вечно всем помогал и мог развеселить любого. От ребенка до старика.

Его поселили в общежитии неподалеку от теплиц, а он и не жаловался. Словно бытовые неудобства его не волновали. И вообще ничто его не волновало – такой вот легкий нрав, вечно позитивный настрой и смешинки в карих глазах. Но Влада не раз замечала, как в этом взгляде проскакивает вселенская печаль и отрешенность. Не раз она спрашивала Ярослава о его прошлой жизни, о близости к Завесе, но мужчина никогда не отвечал. Отшучивался, переводил тему. И лишь иногда, когда прижимал утонувшую в любви девчонку к себе, выпускал наружу усталость и рассказывал истории из прошлого. Влада так и не смогла сложить их в полную картину по имени «Ярослав».

Но того, кого она знала, девушка любила до одури. До помешательства. До полной потери себя.

Влада не раз пыталась понять, когда появилось это чувство. Любовь с первого взгляда? Едва ли. Ярослав начал попадаться ей на глаза как-то неожиданно. Сначала встречался то в раздевалке, то на обеде и перебрасывался с ней парой легких шуток. Тогда она обратила внимание на голос. Низкий, бархатистый, ласкающий. Он часто напевал под нос, и Владе казалось, что ничего красивее в жизни она не услышит. Однажды они забрались в старую обветшавшую церковь на окраине леса, и Ярослав пел, дав себе волю. Голос эхом отражался от стен, а Влада рыдала.

Потом она заметила взгляд. Даже не заметила, а почувствовала. Однажды она задержалась в теплицах допоздна, а когда выходила, ощутила, словно ее незримо обнимают. Он вышел из-за угла с неизменной сигаретой в зубах и улыбнулся. Тогда она посмотрела ему в глаза и не смогла сдержать улыбку. Еще пара ничего не значащих фраз, но с того момента Влада поймала себя на мысли, что постоянно ищет его глазами. Всматривается в ослепительную белизну, чтобы разглядеть черную точку в отдалении. Бегает глазами по рядам работников, чтобы выхватить его и как бы случайно подойти самой.

Тогда за Владой ухаживал парень. Возможно, дело даже дошло бы до свадьбы, и сейчас она была бы счастлива как ее подруги, но судьба распорядилась иначе.

Сначала девушка даже не знала, как зовут нового жителя Северной автономии и чем конкретно он занимается. Однажды после работы их представила друг другу Владина подруга Настя. И с тех пор водоворот новых чувств закрутил Владу так быстро, что она совершенно разучилась думать.

Всю жизнь Владе казалось, что любовь не играет в ее жизни никакой роли. Она с кем-то встречалась, расставалась и сходилась вновь. Метод «клин клином» всегда срабатывал на ура. Ей казалось, что любовь и отношения сильно переоценили. Да, семья – крепкая и сплоченная – важна. Но любовь… Это что-то эфемерное и, скорее всего, придуманное. С этой мыслью она жила вполне счастливо, пока не влюбилась.

Однажды, когда Ярослав ушел ночевать в свое общежитие после нескольких часов в объятиях Влады и оставил ее одну в смятой постели, она поняла одну вещь. Если по какой-то причине с Ярославом ничего не выйдет, никто в этом мире не сможет выбить его из Владиной головы. Эта любовь станет невыносимой пыткой навсегда. И от этой мысли сделалось страшно и холодно.

Но в начале их истории Влада летела как мотылек на огонь. Ярослав был старше на пятнадцать лет. Опытный, побитый жизненными перипетиями. Нежный и внимательный. Страстный и нетерпеливый. Влада смотрела на него во все глаза и чуть ли не рыдала от разрывающих чувств. Он вовсе не был красавцем и никогда бы не понравился девушке только внешне. Но харизма и невероятное притяжение с лихвой покрывали все.

Как-то раз Влада пришла на работу с дикой головной болью. Казалось, голова сейчас разорвется на части. Хотелось упасть в сугроб и забыться сном, но нужно было ухаживать за растениями. На обеде она сложила руки на длинном деревянном столе, уронила на них тяжелую голову и прикрыла глаза. Боль не утихала, но хотя бы свет масляных ламп не раздражал. Вдруг на ее затылок легла крупная ладонь, но тяжести Влада не ощутила.

Ярослав массировал больное место, с силой проводил пальцами до лба, перебирал тогда еще короткие рыжие волосы. Боль отступала, и Влада готова была заурчать. Кто-то за столом презрительно фыркнул, мол, спрятались бы, а то развели тут непотребство. Тогда Влада медленно поднялась со стола, сконцентрировала расфокусированный взгляд на Ярославе, хихикнула и шутливо шепнула: «Ну пойдем!». Мужчина рассмеялся, а в глазах заплясали черти. В тот день он проводил ее до дома. Сжимал напоследок ее руки в своих и выдыхал на них горячий воздух. А Влада плавилась. Вся. Целиком.

Внутри поднималось что-то такое, что пугало и восхищало. В такие мгновения страшно хотелось, чтобы мир замер именно сейчас и больше никуда не двигался. Существовал только Ярослав. Напоследок он коснулся полными губами тыльной стороны ее руки, пощекотав бородой, и ушел. А девушка осталась стоять, ловя ртом воздух и пытаясь угомонить зашедшееся в бешеном ритме сердце.

Влада поцеловала его первой. Вечером после работы она отправилась посидеть в девичьей компании тогда еще свободных подруг. За обедом случайно обмолвилась об этом Ярославу, он пообещал ровно в одиннадцать вечера ждать ее у теплиц. Нечего девушкам слоняться по ночам в одиночестве. К удивлению Влады, он сдержал свое слово. После бутылки настойки разгоряченная девушка в распахнутом полушубке и с горящими глазами буквально выпала из дома Инки. Ноги сами донесли до теплиц, а там стоял он с неизменной сигаретой. Влада хихикнула, обвила его шею руками и сама потянулась к губам. Он ответил на поцелуй с таким жаром, что Влада раскраснелась еще сильнее, смогла лишь выдавить: «Я никогда раньше не целовалась с бородатыми мужчинами», и рассмеялась.