Н. Фишер – На обратной стороне зимы (страница 1)
Н. Фишер
На обратной стороне зимы
На обратной стороне зимы
Глава 1. Влада
Влада опустила ноги на холодный покрытый инеем пол. Стопы сразу закололо ледяными иглами, вонзающимися в кожу и словно пробирающимися по костям все выше и выше. Девушка фыркнула.
Вылезать из-под одеяла всегда было самым противным моментом дня. Когда приходится лишиться крупиц тепла, заботливо накопленных за ночь, и погрузиться в привычный холодный мир.
Это ведь не сложно – встать, нащупать ногами валенки, провалиться в них и ощутить, как промерз за ночь мех внутри. Обернуться в одеяло, еще помнящее тепло твоего тела, и добрести до печки, выпуская по дороге изо рта струйку пара. Закинуть в печь пару палений, зажечь спичку, кинуть ее следом и наблюдать, как из искры разгорается слабый огонек. Увы, не пламя.
Так просто, когда ты проделываешь это однажды. Или несколько раз. Но когда с этого начинается каждый твой день вот уже больше двадцати лет, начинаешь экспериментировать.
Можно добежать до печки босиком и без одеяла. Можно вообще не топить и весь день мерзнуть. А можно, вот как сегодня, ощущать ломающую кости боль и ждать, пока сила воли даст сбой, и ты одернешь ноги. В какой-то мере это даже приятно. Боль физическая обладает одной удивительно особенностью – на время она глушит боль моральную. Ту, от которой не помогают отвары, лекарства и примочки. Да вообще ничто не помогает, кроме времени.
Когда ломающий холод исчез, и стопам стало горячо, Влада оторвала ноги от заледеневшего пола и принялась растирать их ладонями. Видела бы ее мама, устроила бы скандал за такие эксперименты со здоровьем. Припомнила бы, как Владина прабабка как-то отморозила пальцы ног. Тоже мне история – в каждом доме есть такая. Разве обморожение – это удивительно, когда за окном вечные минус пять, и лишь в теплицах да на производствах не жалеют дров.
Влада вздохнула. Ноги понемногу начинали отогреваться, в отличие от леденящей пустоты внутри, которую, казалось, уже ничто никогда не согреет.
Мысленно девушка перебрала слова подруг о том, что «таких сотни», «он – не твой человек» и совсем уж непристойные комментарии лучшей подруги Инки. Но аргументы снова не действовали, и Влада поспешила засунуть их в дальний угол сознания вместе с портретом человека, который заслужил десятки нелестных комментариев.
Уже два месяца Влада жила в состоянии оцепенения после дня, ставшего для нее крахом планов, надежд и любви. А по мнению ее мамы и подруг, просто логичным шагом к нормальной жизни, который надо было предпринять уже давно. По их же обещаниям, со дня на день Владе должно было стать лучше. Но лучше не становилось. Даже чуть-чуть.
Противная тянущая боль в солнечном сплетении стала постоянной спутницей, и девушка как будто к ней привыкла. Кроме тех редких моментов, когда он попадался ей на пути. Тогда Влада…
Но хватит об этом!
Влада нахмурилась и злобно тряхнула головой. Остервенело пихнула ноги в валенки, обернулась в толстую шаль и, подхватив подмышку пустой таз, вылетела на улицу. Утренний ветер моментально забрался под ночную сорочку, заставив кожу покрыться мурашками.
Мороз охватил с ног до головы. Колол щеки, шею и голые колени. Щекотал и играл с волосами. Предрассветные сумерки пахли дымом печных труб, звенящим промерзшим воздухом и отчаянием. Сквозь облачную дымку, затянувшую небо, на горизонте пробивались рыжие лучи. Хорошо, день будет солнечным. Значит, снега не навалит и не придется расчищать дороги. Если повезет, получится полноценный выходной день, и Владу не дернут в теплицу – ползать по крыше и счищать снег, спасая конструкцию от обрушения.
И все же холодно до дрожи. До скручивающей боли. До онемения пальцев.
Так странно. Влада испытывала это ощущение каждое утро всю свою жизнь, но каждый раз было неприятно. И каждый раз в голове всплывали сказки из детства о том, что есть где-то другой мир. Где реки не скованы льдом, где не бывает снега, где не нужно топить печь и выращивать зерно в теплицах.
Эх, существовал бы этот мир на самом деле, Влада бы все отдала, чтобы туда сбежать. И плевать на предостережения. Жаль, что это только сказки.
В суровой реальности девушке ничего не оставалось, как набить полный таз снега и отнести его к печи.
Ну вот, забыла подкинуть свежих дров, и жалкая искра в печи потухла. В голове сплошной ветер! Влада выругалась словами мамы и про себя добавила, что помимо ветра в ее голове прочно обосновался еще один тип, несмотря на все ухищрения прогнать его прочь.
Вздохнув, девушка поставила таз на покрытый инеем пол, открыла заслонку печи и принялась загружать поленья внутрь. Хорошо, что были уже наколотые дрова. Хоть о чем-то она позаботилась заранее! А вот лечь спать, не заглянув в печь, и потом страдать утром все же было максимально глупо. Разбитое сердце – это понятно, но мозг, Влада! Мозг никто не отменял! Мысль отозвалась в голове тупой болью. Очередная посиделка с подружками прошла весело, на время вытряхнула из головы все глупости, но все равно закончилась слезами в стылой постели, замерзающими прямо на щеках.
С третьего раза окоченелые руки выбили огонек на серном конце спички и отправили его в печь. Спустя пару минут из открытой заслонки потянуло теплом. Влада придвинулась ближе и подставила ладони. Кончики пальцев закололо, и кровь побежала быстрее, согревая изнутри.
Сначала отогрелись руки, потом жаром полыхнуло в лицо, и Влада со стоном оторвалась от печи. Отправился в печку горшок с кашей, следом плоский металлический чайник с замоченными ароматными травами. Несколько раз Влада растапливала снег, собираясь устроить себе банный день. Настоящей бани в ее одиноком домике, оставшемся от прабабки по отцовской линии, не было, а напрашиваться к маме или подругам она не хотела. Мужья Насти и Инки в последние месяцы посматривали на Владу с молчаливым осуждением и иногда с насмешкой, а потому проситься в чужое семейное гнездо в выходной день для нее было невыносимо. Беспокоить маму с растопкой бани тоже не хотелось. Растопленный в печи снег, несколько тазов, и жизнь заиграет новыми красками даже без настоящей бани с ароматом трав, с жаром на коже и стекающими каплями пота.
И без сильных рук, которые не раз разминали в общей бане замерзшие стопы. И без губ, которые собирали капельки пота на плечах.
Влада издала утробный рык, ненавидя себя за воспоминания, которые лезли в голову, что бы она ни делала. Каждое действие, каждый шаг, каждая мелочь напоминали эпизоды последних двух лет. Когда жизнь Влады играла красками, когда сердце замирало, изнывало и пускалось вскачь, когда тело сходило с ума от нежности и напора. Когда она любила так сильно…
Влада, сколько можно!
Она с силой поставила таз с нагретой водой на деревянный табурет, и брызги обожгли ноги. Влада лишь глянула на них сверху вниз, почти ничего не ощутив. Казалось, что отныне остались только те, прошедшие чувства, задавленные и запертые глубоко внутри. А она просто разучилась в полной мере различать оттенки. Горячо, холодно, больно – все равно. Все пресное, блеклое и бессмысленное. В лучшем случае удавалось отвлечься на физические ощущения, но никак не прочувствовать их сполна. И как бы каждое утро Влада ни заставляла себя жить дальше и даже улыбаться, внутри зияла дыра. Дыра, которая никогда не затянется, и которую невозможно заполнить.
Так ей казалось тогда. Так оказалось и в действительности.
В небольшой комнате постепенно становилось теплее. Прогревался низкий потолок с массивной деревянной балкой поперек, которую даже невысокая Влада едва не задевала головой. Отмерзал дощатый пол, отполированный ногами и обувью за свой долгий век. Прогревалась узкая кровать в дальнем углу, где девушка свободно могла ворочаться с боку на бок в одиночку, но всякий раз утыкалась носом в мужское тело, когда…
Тепло пробиралось сквозь полумрак, еще царивший в помещении – свет в полной мере не проникал сквозь небольшие окошки, плотно заткнутые по периметру тканью, чтобы не дуло. Тепло согревало бревенчатые стены, деревянный стол у окна с придвинутыми вплотную двумя стульями и небольшую полку с книгами.
Влада скинула вязаную шаль и ночную рубашку, обнажая тонкую белизну кожи с россыпью веснушек. Ткань скользнула по бедрам и упала к ее ногам. Кожа тут же покрылась мурашками. Влада обхватила себя руками за плечи и глубоко вздохнула. Холод, привычный на всем материке Инверно и в родной Владиной Северной автономии в частности, так или иначе оставался холодом. С ним приходилось мириться, справляться и бороться.
Влада склонилась над тазом и погрузила пламенно-рыжие отросшие до плеч волосы в воду. Прошлась по ним мылом, несколько раз хорошо промыла и отжала привычным движением. Провела по мокрым локонам гребнем, и капли с них скатились на выпирающие ключицы и худые плечи.
Оставшуюся мыльную воду, уже успевшую подостыть, она опрокинула на себя. Вытерлась плотной тканью и переоделась в штаны, которые любила намного больше, чем юбки или платья. Может быть, сказывалась работа в теплице, где было гораздо удобнее в брюках. Влада не переставала удивляться, видя, как другие девушки подбирают полы юбки и заталкивают их за пояс, чтобы не мешались. А потом натягивают на улицу по две пары шерстяных колгот. Слишком много лишнего. Вот только он любил, когда Влада надевала платья. И для него Влада переодевалась в юбки, растила волосы и…