Н. Фишер – Герой не моей книги (страница 2)

– Ой, – я залилась краской, – вы слышали это?

– Да, и мне показалось это очень милым. Так вы сядете на место или нет? – нетерпеливо добавил он.

– Да, да, конечно, сяду! Пишите, сколько хотите. Я никуда не спешу. – Я заняла прежнее место и постаралась вернуть себе безмятежное выражение лица, но взгляд то и дело возвращался к незнакомому художнику. Он усердно выписывал тонкие штрихи, высунув кончик языка, и этот жест был таким забавным, что я чуть не рассмеялась.

– Ну-ка ша! – с усмешкой прикрикнул он. – Разговорчики и шуточки после. А пока я пишу, сидите, как сидели.

Парень работал усердно, то и дело поднимая на меня глаза. Но казалось, что он смотрит сквозь меня, проникая не только под одежду, но и в самое сердце. Сердце, которое сейчас трепетало от желания заговорить с незнакомцем и узнать о нем все на свете. Глупое, глупое сердце.

Он закончил примерно через полчаса. Без слов развернул мольберт, и я увидела девушку. Молоденькую с длинными каштановыми волосами почти до пояса, карими смеющими глазами и родинкой на кончике носа. Неужели я именно так и выглядела?

Я непонимающе уставилась на художника, а он, уловив мой взгляд, с надеждой в голосе поинтересовался:

– Ну что, похожа?

– Нууу, – неуверенно протянула я. – Она намного красивее меня.

– Это и есть ты! – с уверенностью отозвался незнакомец, по собственной воле перейдя на ты, словно написание моего портрета сделало нас если не друзьями, то приятелями. – Просто ты не можешь оценить собственную красоту по достоинству. У тебя прекрасные светящиеся жизнью глаза, правильные черты лица, аккуратные щечки. Ты очень красивая девушка.

Я не нашлась с ответом и даже не смогла выдавить сухое «спасибо», а только сильнее зарделась.

– Я, кстати, Тимур. Тимур Абрамов, художник, как ты могла догадаться. – Он протянул руку с длинными измазанными краской пальцами. Именно такие руки, изящные и гибкие и должны быть у творческих людей.

– И где же учат художников? – Я ответила на рукопожатие. Оно оказалось крепким, но в то же время осторожным.

– В Строгановке. А ты представишься?

– Лилия Грановская, просто Лиля, писатель, начинающий. – Я опустила глаза в пол. Последний год, с того самого момента, как переехала в Москву и поступила на Журфак, я стала активно участвовать в литературных конкурсах и частенько занимала призовые места. Это было моей отдушиной – полет мысли после жестко структурированных статей, написанных по правилам. И все же называть себя писателем мне было сложно. Настолько сложно, что каждый раз ком в горле вставал. Но я в то время наивно верила в карму, Вселенную и высшие силы, а потому считала, что чем чаще произношу это слово вслух, тем быстрее моя мечта станет явью.

– А где же учат писателей? – передразнил меня Тимур, так и не выступив мою руку.

– На Журфаке МГУ.

– А там точно учат писателей?

– Там учат писать, – язвительно ответила я и вытянула ладонь из его крепкой хватки.

Этот ответ Тимура вполне устроил. Он сделал шаг назад и еще раз внимательно осмотрел меня. Так разглядывают не едва знакомых девушек, а музейный экспонат, выбранный в качестве объекта для следующего шедевра в масле или пастели. Или постели.

– Нет, ты – не Лиля, – бескомпромиссно заявил парень. – Я буду называть тебя Лили. Это имя гораздо больше сочетается с твоим обаянием.

– Что ж, Тимур, мне, наверное, пора. – Я не знала, что еще сказать и понимала, что еще мгновение, и я начну вести себя как полная дурочка. Испортить впечатление не хотелось, и я поспешила ретироваться. – Мы собираемся с одногруппниками отмечать окончание практики. – Решение вдруг пришло само по себе. Нет, сегодня вечером я не смогу даже приблизиться к Сашке. Надо наконец попытаться порвать с ним и не дать слабину, как в прошлые три попытки.

– Лили, дашь мне номер своего телефона? Возможно, я захочу доработать портрет.

– Конечно! – ответила я чрезмерно радостно, даже не попытавшись скрыть свой восторг от нового знакомого. – Запиши свой номер, а я тебе наберу прямо сейчас.

Я протянула парню старенькую Нокию. Так в моей телефонной книжке появилось имя «Тимур Абрамов», номер которого я запомнила в тот же день и уже не смогла забыть, как бы ни пыталась. Тимур вернул мне телефон, как бы невзначай вновь коснувшись руки и оставив след подсохшей коричневой краски. Я тут же нажала на вызов, и Тимур извлек из кармана зазвонивший первый Айфон. А со стороны он со всем не был похож на мажора!

– До встречи, Лили, – улыбнулся он. – Я тебе напишу.

Я улыбнулась в ответ и развернулась, чтобы уйти. Но на секунду замешкалась.

– Тимур! – окликнула я. – Ты же художник!

– В самом деле? – Он изобразил искреннее удивление, осмотрев себя и обнаружив краску не только на руках, но и на джинсах. – И как ты догадалась?

– Можно я проведу с тобой интервью? Наверняка, пригодится для учебы.

– Конечно, без проблем! Когда?

– А давай прямо завтра? – Я произнесла эти слова слишком вдохновенно.

– Давай завтра. Куда приезжать?

– Да, в общем-то, все равно, но точно не ко мне в общагу, – посмеялась я.

– Хорошо, тогда приезжай на Новый Арбат, я там недалеко живу, посидим где-нибудь. Идет?

– Идет.

– Я пришлю тебе адрес.

«Новый Арбат, новый Айфон, ну конечно. Если у него еще и машина имеется, то нам точно не по пути», – рассуждала я на обратном пути. Тимур Абрамов меньше всего напоминал мажора, несмотря на некоторую гордыню в голосе и поведении. Может быть, он был на другой ступени творчества. Я – обычная писака, без выдающих талантов, а он – будущая звезда галерей. А возможно, ему просто повезло с родителями.

И все же рваные на коленках джинсы, перепачканные в краске, и обыкновенная свободная футболка совсем не отвечали требованиям моды золотой молодежи. Кто же ты, Тимур Абрамов?

Изнывая от жары, я вышла из метро, к которому так и не смогла привыкнуть за год жизни в Москве, хотя каждое утро добиралась на учебу по тоннелям подземки. Под палящим солнцем добрела до комнаты в общежитии, где меня ждал вентилятор.

К своей огромной радости я обнаружила на столе записку с прощанием от соседки Риты, пожеланием хорошего остатка лета и надеждой увидеться в следующем году. С Ритой мы так и не подружились, хоть и делили крохотную жилплощадь. Мы не конфликтовали, не ссорились и даже вместе готовили еду. К счастью, хотя бы учились в разных группах. Но наши взгляды на мир, интересы и предпочтения кардинально расходились – мы даже музыку слушали в наушниках, потому что наши репертуары не совпадали на сто процентов. И теперь, когда мои мысли все еще витали возле памятника Петру, а в носу я ощущала терпкий аромат табака и цветочного парфюма, которым, как я поняла только теперь, с головы до ног был пропитан Тимур, мне меньше всего на свете хотелось общаться с соседкой. Конечно, нам предстояло встретиться уже через месяц, но все это время я не собиралась о ней даже вспоминать, не то что скучать. Уверена, она тоже.

Среди одногруппников я тоже не завела друзей. Мы нередко куда-то выбирались вместе, веселились, смеялись и выпивали, но закадычной подруги, которой можно было бы рассказать все на свете, я так и не обрела. Оставались только школьные связи в лице двух сестер-близняшек, но они по-прежнему жили в далеком златоглавом Ярославле.

И теперь мне некому было рассказать об удивительной встрече и впечатлении, которое произвел на меня Тимур. Еще и с Сашкой непонятно, как дальше быть. Мы познакомились в начале первого курса на посвящении в студенты. Культурное мероприятие постепенно переросло в неформальную тусовку, и каким-то чудесным образом меня, первокурсницу с журфака, прибило к компании ребят с мехмата. Он был милым и стеснительным, поглядывал на меня через стол кафе, где мы сидели, и отводил взгляд, стоило мне посмотреть на него в ответ. Мы начали встречаться как-то незаметно для меня самой, просто однажды столкнулись в коридоре главного здания МГУ, где я оказывалась совсем не часто. Саша собрался с духом и предложил составить ему компанию на сходке фехтовальщиков на Болотной площади. Позже оказалось, что он досконально изучил мое расписание и специально ждал меня возле аудитории.

Мы впервые поцеловались недалеко от Болотки, на мосту с красивым видом на светящиеся в темноте фонтаны. Среди таких же парочек в косухах и тяжелых ботинках. Я в своей классической одежде и совершенно без тяги к фехтованию, плеванию огнем и прочим развлечениями местного контингента, не вписывалась в окружающую действительность. Да и сам поцелуй оказался пресным, почти бесчувственным и как будто неуместным. Но на вопрос «Буду ли я его девушкой?» я зачем-то ответила утвердительно. Наши отношения развивались плавно и логично. В Новогоднюю ночь Сашка накупил салатов и пару бутылок шампанского, отослал соседей по комнате восвояси, и тогда я впервые осталась на ночь в его комнате на десятом этаже главного здания МГУ.

В тут ночь мне было так же пресно и скучно, как и во всем, что касалось наших отношений, хоть она и стала первой для нас обоих. С тех пор я изредка наведывалась к нему, не испытывая особого желания оставаться наедине. К счастью, общага журфака располагалась в целом часе ходьбы от основной территории университета, и заходить ко мне в любой момент Саша не мог.

Но в этот раз он все же решил прийти без предупреждения.