Мюррей Лейнстер – Танки (страница 4)

И тут мы оба ее увидели. Она шла нам навстречу по дороге. Стройная девичья фигурка в причудливом, ярком наряде: короткая синяя курточка с широкими летящими рукавами, пунцовые панталоны до колен с покачивающимися кисточками и широкий алый кушак на талии. Светло–золотые волосы были уложены на голове высокой короной...

Девушка шла по обочине со стороны города. Когда мы ее заметили, она была всего в нескольких сотнях футов от нас; шла она быстро, но как–то робко, словно таясь. Вдоль дороги тянулся низкий частокол, и она старалась держаться в его тени.

Мы ждали в звездном свете. Немногие люди на полях и на дороге были слишком далеко, чтобы нас заметить. Девушка приближалась. Ее белая рука взметнулась в приветственном жесте, и Дерек помахал в ответ. Она свернула с дороги и пошла к нам прямо по полю. Когда она подошла ближе, я разглядел, до чего она хороша. Лет восемнадцати на вид, этакая сказочная фигурка в своем пестром наряде. Свет звезд озарял ее бледное личико – встревоженное, испуганное, но полное надежды.

– Дерек!

– Хоуп, я здесь... – выдохнул он.

Я же молча наблюдал со стороны. Дерек раскрыл объятия, и девушка с тихим вскриком бросилась к нему на грудь.

Глава 5. Заговор

– Я вовремя, Хоуп?

– Да, но праздник начнется уже сегодня. Буквально через час–другой. О Дерек, если король устроится этот пир, труженики поднимут бунт. Они этого не потерпят!..

– Сегодня?! Нельзя этого допустить! Мне не хватит времени, чтобы все спланировать.

Я молча слушал их взволнованный шепот. Поглощенные разговором, они на какое–то время совсем позабыли обо мне.

– Сегодня король объявит свое решение, Дерек. Он сам об этом заявил. Королевой станет либо Бланка, либо Сенсуа. И если он выберет Багряную Сенсуа... – Девушка запнулась, а затем продолжила: – Если ее – прольется кровь. Люди только и ждут, кого он назовет.

Дерек воскликнул:

– Но сегодня – это слишком рано! Мне нужно время. Хоуп, а какую роль во всем этом играет Робар?

Странный заговор! Из их слов и из того, что они наспех рассказали мне минуту спустя, в моей голове начала складываться общая картина. Намечался великий праздник – буйное пиршество с музыкой и плясками, во время которого молодому королю Леонто предстояло избрать себе супругу. Кандидатур было две. Багряная Сенсуа – распутная, порочная женщина, которая, став королевой, еще сильнее закрутит гайки и задавит бедняков. И Бланка – чистая красавица из простых работяг, сумевшая возвыситься и стать фавориткой при дворе. Хоуп была ее служанкой.

Избери король Бланку, и народ бы успокоился: все–таки своя, из низов. Она смогла бы наставить беспутного монарха на путь истинный и добиться справедливости для угнетенных.

Но и Дерек, и Хоуп прекрасно понимали, что кроткой и добродетельной Бланке короны не видать. Сегодня ночью люди окончательно в этом убедятся, и тлеющий мятеж вспыхнет настоящим пожаром.

Был еще этот Робар. Как пояснил мне Дерек:

– Он правая рука короля, Чарли.

Я слушал их, стоя под звездами. Какой странный, первобытный мир! Никакого современного оружия – мы не взяли с собой ничего, ведь электрический ток при переходе попросту взорвал бы патроны в обойме револьвера. Все наше вооружение ограничивалось кинжалом, который Хоуп только что протянула мне.

Первобытные интриги. Я мысленно рисовал себе этот охваченный смутой край, где простые работяги были темны и забиты, как худшие из мексиканских пеонов. Они жаждали лучшей доли, но не знали, как ее добиться, и готовы были пойти за любым горлопаном, который сладкоречиво объявит себя радетелем за народ.

Должно быть, Робар как раз и замышлял нечто подобное.

Впрочем, как и Дерек!

– Хоуп, если бы ты могла убедить короля отложить праздник... – горячо заговорил он. – Если бы Бланка помогла его уговорить... Хотя бы до завтрашнего вечера...

– Я попробую, Дерек. Но все должно начаться уже через час–другой.

– А где сам король?

– В своем дворце, у праздничных садов.

Она указала на юг. Я мысленно перенесся в наш Нью–Йорк. Холм, на котором мы сейчас стояли у дерева, в моем мире находился где–то на пересечении Пятой авеню и Шестнадцатой улицы. А королевский дворец и праздничные сады располагались на самом юге, у Беттери, где сливаются две реки, образуя широкую гавань.

– Времени в обрез, – бросил Дерек. – Ты сможешь провести нас к дворцу?

– Да. Внизу, на дороге, меня ждет повозка.

– А плащи для нас с Чарли?

– Тоже там.

– Отлично! – отозвался Дерек. – Мы едем с тобой. Шансов мало, вряд ли он согласится отложить пир. Но если нет, затеряемся в толпе. И когда он выберет Багряную Сенсуа...

Она вздрогнула:

– О, Дерек... – И мне показалось, будто она едва слышно прошептала: – О, Александр... – но Дерек тут же прижал палец к губам, призывая ее к молчанию.

Он обнял ее за плечи. Она прильнула к его высокому, мускулистому телу, хрупкая и беззащитная, словно ребенок.

– Не бойся, глупышка Хоуп, – мягко произнес он.

Лицо его посуровело, глаза взволнованно заблестели. В этот миг я отчетливо разглядел в нем прирожденного искателя приключений. Настоящий анахронизм для нашего упорядоченного Нью–Йорка! Он явно родился не в свою эпоху. Но здесь, в этом первобытном краю, он был на своем месте.

Я потянул его за рукав:

– Как ты... как мы вообще смеем лезть в это пекло? Да, мы укроемся плащами, но ты ведь заикаешься о том, чтобы повести за собой бунтовщиков!

Он мягко отстранил Хоуп и повернулся ко мне.

– Я справлюсь, Чарли! Вот увидишь, – на его губах заиграла странная улыбка. – Вот увидишь. Только я не хочу раскрывать карты раньше времени. Не сегодня. Но сейчас нам позарез нужно отсрочить этот проклятый праздник.

Наш разговор занял от силы минут пять. Пора было двигаться в путь. Дерек добавил:

– Что бы ни случилось, Чарли, я прошу тебя приглядывать за Хоуп. Сбереги ее для меня, ладно?

– Да, я сделаю все, что смогу, – пообещал я.

Хоуп улыбнулась и протянула мне руку:

– С другом Дерека мне ничего не страшно.

Ее английский звучал с непривычным акцентом, но то, что это был ее родной язык, не вызывало сомнений.

Я сжал ее холодную, слегка дрожащую руку:

– Спасибо, Хоуп.

В ее глазах, подернутых туманным звездным светом, светилась нежность, но предназначалась она не мне.

– Да, Дерек, – повторил я. – Ты можешь на меня положиться.

Мы спустились с холма. По дороге катила груженная припасами телега. Рядом бежал погонщик – мальчишка в лихо заломленной, но изрядно поношенной красно–синей куртке и широких штанах, направляя волов хворостиной. Когда они проехали, мы двинулись следом и вскоре добрались до тайника, где Хоуп спрятала плащи. Мы с Дереком накинули их. Это были длинные багряные плащи с глубокими капюшонами.

– На празднике соберется много людей под такими же покровами, – объяснила Хоуп. – Теперь вы не привлечете внимания.

Чуть дальше дорога взбежала на пригорок. Перед нами несла свои воды река, и позади тоже текла река. А в нескольких милях к югу они сливались, образуя широкую водную гладь. До боли знакомые очертания! Гудзон! Ист–Ривер! И там, на самом южном мысу острова – Нью–Йоркская бухта.

Хоуп указала в ту сторону:

– Королевский дворец вон там.

Вскоре нам стали попадаться редкие дома – те самые первобытные соломенные хижины. В открытую дверь одной из них я разглядел семью бедняков за скудной вечерней трапезой. На всех были те же яркие, щегольские, но заношенные лохмотья. В поле мы приметили старика, который допоздна работал под звездным небом. Годы согнули его в дугу, но он продолжал упорно возделывать землю. Хоуп помахала ему, старик кивнул в ответ, но на нас, укутанных в багряные плащи, он исподлобья метнул полный внутренней враждебности взгляд.

Мы подошли к легкой открытой повозке, стоявшей у обочины. Косматый круторогий вол был привязан к изгороди. Повозка была маленькой, на небольших сплошных деревянных колесах–катках, с сиденьями внутри и пестрым навесом. Мы забрались в нее и с грохотом покатили вперед.

А ведь эта залитая звездным светом грунтовка в нашем мире была Бродвеем! Вскоре мы поехали у самой кромки воды. Тихая, мирная река под звездами... Подумать только, ведь в нашем мире она сплошь застроена причалами! Здесь швартуются гигантские океанские лайнеры с огромными трубами и многоярусными палубами! Под этим руслом проложены туннели, где бесконечным потоком мчатся автомобили! Линии метро, где в грохочущих поездах теснятся тысячи людей!

Но здешняя реальность разительно отличалась. Позади нас вдоль реки тянулась верхняя часть города. Впереди тоже виднелись улицы и дома – кварталы тружеников. Где–то уныло бил колокол. На всех дорогах замелькали желтые огоньки факелов и фонарей на праздничных повозках, спешащих к месту торжества. Желтые факельные отсветы плясали и на воде – это плыли лодки.

Вскоре мы въехали на городские улицы – узкие, грязные, застроенные убогими лачугами. Из дверей выглядывали женщины, провожая глазами нашу спешащую повозку. Наш багряный наряд жег мне плечи: я кожей чувствовал ненавидящие, злые взгляды, которые швыряли нам вслед со всех сторон в этих нищих, заброшенных трущобах.

По всем улочкам теперь тянулись повозки, стекаясь к югу. Большинство из них были забиты молодежью в кричащих нарядах. Кое–кто, как и мы, кутался в багряные плащи. Повозки были завалены цветами. Когда нас с грохотом обогнала телега покрупнее, стоявшая в ней девушка осыпала меня бутонами. Ее алое покрывало соскользнуло с плеч; я успел разглядеть лицо в обрамлении густых темных волос и веселые, насмешливые, манящие глаза.