Мюррей Лейнстер – Танки (страница 15)

Квест не нашел слов. Он лишь покорно кивнул головой Филиппа. В этот момент машина остановилась, и шофер распахнул дверцу.

***

Доктор Нухарин вел самолет на большой высоте, несмотря на плотные кучевые облака, из–за которых видимость то и дело падала до нуля. Ему оставалось лишь следовать вдоль кромки озера, и редких просветов в облаках, открывавших воду, хватало, чтобы не сбиться с курса.

На заднем сиденье скорчился Филипп, чье тело буквально сгибалось под тяжестью отчаяния Квеста. Уже несколько часов Квест пребывал в полузабытьи, все еще надеясь как–то помешать этой чудовищной сделке, которая несла миру гибель; он думал, что сможет накопить силы, вырваться на волю и освободить Филиппа от власти бессовестного брата. Даже если из–за этого его собственный разум навсегда останется отрезанным от тела, он был готов без колебаний принести себя в жертву.

Внезапно рев мотора смолк, и Нухарин заложил вираж, пуская самолет по спирали вниз. Квест никогда прежде не летал, и этот долгий спуск в кромешную тьму ради дьявольского дела показался ему жутким, словно полет в преисподнюю в раскаленном снаряде.

Казалось, его разум шлейфом тянется за снижающимся самолетом, закручиваясь в гигантскую спираль космической туманности. Ему почудилось, будто он пересек некий космический меридиан и очутился в ином измерении, обратившись в газ, но сохранив способность мыслить. Но даже там им владела одна–единственная мысль: Кин Клейсон – этот лжец, предатель и величайший преступник – должен быть уничтожен!

"Я достану его! – поклялся Квест беззвучными, но от того не менее весомыми словами. – Из–под земли достану, на краю вселенной найду, но заставлю заплатить по счетам!"

Но вот колеса коснулись земли, и суровые, голые факты его участи обрушились на него с удвоенной силой. Он почувствовал близость своего Оператора за несколько секунд до того, как увидел его глазами Филиппа. Острая, как удар ножа, мысль пронзила его: сейчас придется говорить, играть роль, кривить душой и быть бездушным паяцем – как только пожелает Кин Клейсон. Беззвучный приказ незамедлительно примчался по каналам связи, и Квест подчинился ему, как автомат подчиняется нажатию кнопки.

– Ну что, доктор, – ухмыльнулся Филипп с коварной улыбкой, – вот вам и волшебная башня, всё как я обещал. Сейчас мигом её соберем. Это испытание будет настолько наглядным и убедительным, что даже у такого закоренелого скептика, как вы, не останется вопросов.

– Вы меня не так поняли, – обиженным тоном отозвался Нухарин. – Для меня эта процедура – лишь формальность, но формальность необходимая. Представьте, что я потрачу сто миллионов из казны своего правительства, а покупка окажется пустышкой? Сами понимаете, такая глупость дорого бы мне обошлась.

Кин Клейсон ждал их на платформе огромного грузовика, мотор которого работал на холостом ходу. Вся аппаратура была готова, оставалось лишь выдвинуть на полную высоту три телескопические секции вышки.

– Одно из главных достоинств нашего Проектора Смерти, – жизнерадостно сообщил Филипп доктору, пока Кин втихомолку лукаво улыбался, – в том, что эта крошечная динамо–машина дает весь необходимый для испытания ток. А энергию для радио мы берем прямо из воздуха с помощью волнового уловителя и мензуратора, которые изобрел мой головастый братец, – и он покровительственно похлопал Кина по спине.

– Да, кхм… доктор Нухарин, – робко подал голос Кин, и в этот миг Квеста захлестнула та бешеная, багровая ненависть, что толкает людей на убийство. – Филипп обещал мне, что вы будете использовать это устройство исключительно как угрозу, чтобы сдерживать амбиции великих держав.

– Конечно, конечно! – радушно заверил доктор. – Но давайте уже начнем испытание. Даже ночью я не слишком жалую подобные представления под открытым небом.

Высота вышки, когда они выдвинули верхние секции, составила сорок футов. Тщательно проверив все соединения – сначала Кин, затем Филипп, – старший брат повел Нухарина наверх, на платформу.

По мере приближения к кульминации заговора возбуждение Кина граничило с каталепсией, и отголоски этого состояния сумбурно долетали до Квеста по связующим каналам. С каким–то странным злорадством он почувствовал, что Кин страдает. Челюсти изобретателя свело судорогой, словно его кровь превратилась в жидкий кислород и заморозила его изнутри; он с трудом справлялся с движениями собственных рук.

О да, сейчас он боялся! На сей раз по–настоящему. Квест уловил этот импульс слишком отчетливо, чтобы сомневаться. Никакого притворства! Кин сомневался в собственном детище, страшась, что в решающий момент какая–нибудь деталь в тонко рассчитанном механизме откажет, лишив его кровавых денег, на которые он так рассчитывал. Наконец он заговорил, и даже Нухарин заметил дрожь в его голосе:

– Вот эти девять трубок, похожие на ружейные стволы, отлиты из кремниевой массы. Каждая испускает луч невидимого света и радиострелу абсолютно одинаковой длины волны. Разрушительный эффект зависит главным образом от этой идеальной синхронизации.

– У меня вопрос, – произнес доктор. – Смогут ли другие управлять машиной так же успешно, как вы?

– Она проста как дважды два, – залопотал Кин, едва совладав с голосом, – справится любой дурак. Неужели в вашей стране нет ученых, способных действовать по инструкции? Большего и не требуется.

– Ну что ж, – пожал плечами Нухарин. – Мне лишь важно знать, что в экстренной ситуации не возникнет непредвиденных сложностей.

– Видите этот дальномер? – продолжал Кин. – Резьба на вертикальном валу позволяет нам не только ограничивать дальность, направляя лучи в землю под углом, но её можно и отключить, чтобы вращать Проектор по горизонтали для ведения огня на предельное расстояние.

– А нет ли опасности, что машина выйдет из строя – уничтожит саму себя и нас заодно? – поинтересовался Нухарин.

– Ни малейшей, доктор. Здесь нет ни взрывчатых веществ, ни высокого напряжения. Пока мы стоим позади дул, нам бояться нечего. Смотрите. Я выставил микрометр на триста ярдов – этого как раз хватит, чтобы покрыть расстояние от нас до озера. Я прорублю для вас просеку – и каждый куст, каждая травинка, каждое насекомое на этом пути в мгновение ока обратятся в пепел. Разрушение будет полным.

– Прошу вас, приступайте, – хмуро бросил Нухарин.

Кин передвинул рычаг по пазу и зафиксировал его, когда пусковая батарея развернулась к озеру под нужным углом. Затем, занеся руку над вторым рычагом, он нажал электрическую кнопку.

На пульте управления внизу мигнула лампочка. Сигнал был излишним: Квест уже получил беззвучный приказ хозяйской воли. Ледяной ужас сковал его. Он обязан подчиниться мысленному приказу – у него не оставалось собственной воли для сопротивления. Испытание пройдет успешно, Проектор будет продан, мир превратится в бойню. И он, Оуэн Квест, станет разрушителем, убийцей, безвольным дураком, который сделал этот кошмар явью.

Всё это пронеслось в уме Проводника за долю секунды – за то мгновение, что потребовалось ему, чтобы протянуть руку Филиппа, замкнуть рубильник динамо–машины и включить мигающие лампы в кожухе над теллуровым фильтром.

Тягучие, нескончаемые пять секунд он ждал в буре бунта, который парализованная воля не позволяла претворить в действие. Затем внутри него вновь запульсировал приказ, сигнальная лампа вспыхнула, и он повторил все движения в обратном порядке.

Холодный пот градом катился по лицу Филиппа; Квест почувствовал, как лестница вибрирует под тяжестью спускающихся шагов. Как жаждал он получить силу, чтобы сбросить Кина Клейсона на землю и направить Проектор прямо на него! Но с чудовищной иронией хозяйская воля заставила его подняться на ноги и заговорить тоном, от которого в нем угасали последние капли самоуважения:

– Пойдемте, – торжествующе обратился Филипп к Нухарину, – и я докажу вам, что изобретения Клейсонов работают столь же убедительно, сколь заманчиво звучат.

С фонариком в руке он зашагал к озеру; Нухарин с братом шли следом. Двадцать шагов – и высокая луговая трава под их ногами внезапно исчезла.

– Глядите! – возбужденно прошептал Филипп, водя лучом из стороны в сторону, чтобы показать сорокафутовую просеку, уходившую вдаль. – Ни следа жизни, ни единой травинки – один только прах!

В ответ из горла Нухарина вырвался лишь глухой, булькающий звук.

– Смотрите! – заставила его произнести хозяйская воля губами Филиппа. – Здесь рос высокий куст. Что вы видите теперь? Горстку золы. При свете дня вы обнаружите, что даже корень выгорел на глубину в два фута.

– Довольно, – в ужасе прохрипел Нухарин. – Сделка совершена.

Его лицо исказилось от страха. Не говоря больше ни слова, он круто развернулся и побежал к своему самолету. Филипп дернулся было следом.

– Стоять, размазня! – прорычал Кин, к которому после успешного испытания вернулось былое самообладание. – Ты мне еще нужен, хоть ты и такой же трус, как наш славянский друг.

Трус! Это слово ужалило Квеста, словно раскаленное стрекало. Одна из тонких, невидимых нитей, державших его в подчинении у Кина Клейсона, лопнула, и его собственная воля взорвалась действием, подобно удару молнии. С поразительной ловкостью он развернул тело Филиппа, зажав фонарь в кулаке как дубинку. Но Кин оказался быстрее. Резкий удар по запястью выбил оружие. Затем Филипп отлетел назад от пинка в живот и, хватая руками воздух, рухнул без чувств в дорожную пыль.