Мюррей Лейнстер – Танки (страница 14)

Заложив крутой вираж, автомобиль завернул за угол и остановился перед одним из производственных зданий в том районе города, которого Квест не узнавал. Когда Клейсон ступил на тротуар, Квест острее прежнего ощутил свое полное бессилие: он не мог заставить это враждебное тело, в котором позволил себя запереть, дрогнуть хотя бы единым мускулом. В своей немочи он чувствовал, как сжимается, почти растворяется под небрежным давлением хозяйской воли.

Клейсон мельком взглянул на часы, и к нему с трех сторон одновременно направились трое мужчин. С виду они ничем не отличались от обычных прохожих, но по невидимым каналам до Квеста донеслось: это детективы, и здесь они по предварительному уговору с Кином Клейсоном.

– Какой этаж? – спросил Клейсон с волнением, которое Квест сразу распознал как чистейшее притворство. – Вы уверены, что они его не увезли?

– Не беспокойтесь, – ответил старший детектив. – Переулок и крыша перекрыты. С остальным мы сами разберемся.

На цыпочках они одолели три длинных лестничных пролета в полумраке. Клейсон отставал, словно от страха. Актером он был хорошим: Квест физически ощущал, как тот сжимается и колеблется, крадучись и петляя вслед за сыщиками, как разыгрывает ужас перед грядущим, хотя сам прекрасно знал – и Квест знал, что тот знает! – никакого сопротивления наверху не будет. Филипп сидит там один–одинешенек, именно в таком виде, в каком его оставили нанятые Кином громилы.

На верхней площадке Берк, старший группы, остановился, чтобы отсчитать двери от фасада к тылу.

– Сюда, – шепнул он детине с бычьей шеей, стоявшему прямо за ним.

Тот кивнул и прижался к противоположной стене, пока его товарищи занимали позиции, чтобы открыть перекрестный огонь в комнату, как только вылетит дверь.

Квест отдал бы всё, чтобы пнуть своего хозяина–лицемера, который по–прежнему жался позади, трусливо скрючившись на ступенях и доигрывая фальшивую роль до конца. Но тут дверь с истошным треском рухнула под напором живого тарана, и в проем сквозь тучу вековой пыли ворвались двое других детективов.

– Он здесь! – крикнул кто–то.

– Фил! Фил! – голос Кина Клейсона прямо–таки дрожал от поддельного волнения. Он подбежал к человеку, намертво привязанному к мягкому креслу, которое, в свою очередь, было зажато среди кучи сваленной на хранение мебели.

Но у Филиппа во рту был слишком тугой кляп, чтобы ответить, и, когда Берк перерезал веревки на его груди, он без сил повалился вперед. Его уложили на кушетку, и вскоре он начал приходить в себя под воздействием энергичного массажа, возвращавшего кровь в затекшие конечности. Внезапно он сел и оттолкнул своих спасителей.

– Который час? – тревожно спросил он.

– Час дня, – ответил Кин прежде, чем кто–либо успел открыть рот. Он ласково похлопал брата по плечу, в то время как внутри него Квест так и заходился от негодования. – Боже мой, Фил, какое счастье, что мы успели вовремя. Ты как, не ранен?

– Нет, – буркнул Филипп, – только все тело затекло. Завтра буду на ногах.

– Если вы в состоянии говорить, – вмешался Берк, – расскажите в двух словах, как вы здесь очутились. Вы знаете, кто за этим стоит? Узнали кого–нибудь из этих налетчиков?

Филипп нахмурился и покачал головой.

– Вчера в полдень, – медленно проговорил он, – я вылетел по делам в Кливленд на восьмиместном рейсовом самолете. В салоне было еще трое пассажиров: двое мужчин и женщина. Я сразу достал папку с документами и стал просматривать письма. А следующее, что помню – как я приближаюсь к земле в самом странном состоянии духа, какое мне доводилось испытывать. Голова раскалывалась, всё вокруг казалось нереальным. Будто я спускался на какую–то чужую планету.

– То есть самолет шел на посадку?

– Да нет же. Я болтался на парашюте… Кстати, а где я вообще?

– В складском здании на Мансон–авеню.

– В Чикаго?

Берк кивнул.

– Так я и думал, – нахмурился Филипп. – Понимаете, я приземлился в поле, и не успел я освободиться от строп, как на меня набросилась целая банда – скрутили, завязали глаза. Я понял только, что меня долго везли на машине, но больше ничего не видел, пока они не сорвали с меня повязку, оставляя здесь.

– И все они были вам незнакомы?

– Да, те, кого я разглядел.

– Может, на сегодня хватит, Берк? – перебил Кин, и Квест уловил волну беспокойства, которая никак не выдавала себя в голосе изобретателя. – Пусть отдохнет, он наверняка вспомнит детали, которые сейчас вылетели из головы.

– Одну минуту, – кивнул детектив, снова поворачиваясь к Филиппу. – Вы можете придумать хоть какую–то разумную причину для этого нападения? Кому выгодно убрать вас на время с дороги?

Филипп испуганно вздрогнул. Затем вскочил на ноги и схватил брата за руку.

– Кин! – взмолился он. – Кин! Что произошло? Я знаю, знаю! Это всё Проектор!

– Воды! – взревел Кин, и Квест почувствовал панику, затопившую того изнутри, пока Клейсон пытался перекричать брата. – Принесите кто–нибудь воды! Ему плохо!

При этом он мертвой хваткой вцепился в руку Филиппа. В ту же секунду дикий взгляд Филиппа прояснился, краска сошла с его обмякшего лица, и он бессильно опустился на кушетку.

В этот мимолетный миг Квест хлынул в тело Филиппа и встретил его волю с яростным, торжествующим пылом. Ведь теперь в его распоряжении было тело, с помощью которого он мог сражаться со своим дьявольским Оператором.

С чувством презрения он смял сопротивление Филиппа, безжалостно отбросил его назад, подавил его слабо борющуюся волю. И когда Филипп уступил, Квест ощутил, как его собственная воля расширяется до нормальных пределов, с жадной алчностью завладевая чужой плотью и зажигая в его потухших глазах искру молодости.

Берк в изумлении уставился на калейдоскопическую быстроту, с которой менялось выражение лица спасенного. По лицу Филиппа продолжали пробегать странные тени и отсветы, пока Квест завершал свое вторжение, но всё реже и реже, что вскоре убедило Кина: его Проводник прочно закрепил за собой контроль.

Младший из помощников Берка замер как завороженный, разинув рот. Второй негромко обратился к начальнику:

– Накачали его, а?

– Да брось! – отозвался Берк, выходя из оцепенения. – Шок.

На самом деле схватка внутри Филиппа длилась меньше трех секунд. Она заняла бы еще меньше времени, если бы Квест выложился до конца. Но его ощущения при первом прорыве в это новое прибежище под натиском Клейсона были настолько жуткими и потусторонними, что на мгновение он просто потерялся от чуда происходящего. Поэтому на этот короткий срок Филипп смог дать отпор нахлынувшей чужой воле.

В следующую секунду Квест осознал это сопротивление. Подгоняемый своим Оператором, он должен был подавить Филиппа и усмирить его; но сострадание к сопернику и ненависть к Кину подняли в нем волну внезапного бунта. Ему хотелось ослушаться хозяйской воли, отступить, вернуть Филиппу власть над собой. Но он мог только продвигаться вперед, против воли сокрушая разум Филиппа, несмотря на неописуемую муку и смятение в собственном. А затем, с ощущением, что он вдесятеро хуже самого бесчеловечного вурдалака, он полностью завладел чужим телом.

– Теперь я заберу его домой, – хладнокровно сказал Кин Берку. – Как видите, ему нужно хорошенько выспаться. Если я вам понадоблюсь, я буду у себя на заводе.

Молодому разуму Проводника, привыкшему к легкости тренированного тела, чужая плоть, в которой он спускался по лестнице к лимузину, казалась на редкость тяжелой и неповоротливой.

– Я совсем измотан, Кин, – произнес он губами Филиппа, когда машина тронулась.

– Вздор! – фыркнул Кин. – Ты просто перепугался, только и всего. Как придешь домой – сразу в постель, спи до девяти вечера. В десять за тобой заедет человек по фамилии Нухарин – доктор Нухарин. Он отвезет тебя в гараж, оставит там машину, и вы пересядете в другую в нескольких кварталах оттуда. Там, у Марблтона, посреди поля на растяжках стоит самолет. Нухарин – отличный пилот. Он полетит на юго–восток вдоль берега озера к месту встречи. Вы должны быть там около половины первого ночи. Испытание назначено на час.

Квест слушал его в бессильной ярости. Лишенный возможности противиться своему Оператору, он мог лишь метаться в теле Филиппа, точно дикий зверь в железной клетке.

– Захвати с собой, – ядовито продолжал Кин, – те бумаги, что ты забрал из сейфа в моем кабинете. Второй комплект держи наготове: передашь его Нухарину завтра, когда он оценит результаты испытаний и даст отмашку Парижу выдать сто миллионов долларов наличными. Их должны доставить в твой офис в Лупе к трем часам дня.

Кровожадная алчность этого человека сводила Квеста с ума. Он попытался взбунтоваться; его воля извивалась почти физически, молотя эфир, словно раненая акула в океане. На долю секунды ему показалось, что он вот–вот разорвет путы, которыми опутал его дьявол–Оператор. Натиск его был столь неистов, что замурованная, подобная спящей споре воля Филиппа судорожно пробилась сквозь тьму и примкнула к нему в этой безнадежной борьбе. Однако по тончайшим ментальным каналам, все еще приковывавшим Квеста к хозяйской воле, Кин уловил этот бунт. Его глаза метнули молнии, и он нанес ответный волевой удар, мгновенно парализовавший строптивого Проводника.

– Слушай меня, скулящий пес! – прорычал он. – Думай только о том, о чем я тебе велю, – и ни о чем больше! Ты извинишься перед доктором Нухариным за то, что раньше не хотел продавать Проектор. Скажешь ему, что во всем виноват я – упрямился, мол, – но ты нашел способ заставить меня подчиниться. Понял?