Мюррей Лейнстер – Танки (страница 12)
– Нет, что вы, – презрительно отмахнулся Клейсон. – Даже доведенный до ума лучевой аппарат – детская игрушка по сравнению с Проектором. Наше изобретение основано на том, что сфокусированные невидимые световые лучи определенной длины волны убивают все живое. Более того, если синхронизировать их с короткими радиоволнами, разрушительный эффект становится абсолютным. Нужной концентрации невидимого света мы добиваемся с помощью теллурового фильтра тока под воздействием сменяющих друг друга вспышек красного и синего. Проектор способен буквально накрывать смертью огромные территории в радиусе до пятисот миль. Только представьте: за какие–то десять минут два человека могут выжечь зону диаметром в тысячу миль или прорубить просеку длиной в пятьсот миль в любом направлении!
– И вы проверяли это на практике? – недоверчиво спросил Квест.
– Да, молодой человек, проверяли! – отрезал Клейсон. – Прямо здесь, в лаборатории, пусть и в крошечном масштабе. Впрочем, сейчас не время для демонстраций. Суть в том, что брат твердо намерен продать изобретение, если сойдется в цене. Он утверждает, будто эта машина не ввергнет мир в катастрофу, а навсегда покончит с войнами, сделав их слишком ужасными для любой цивилизованной нации. Невзирая на мои протесты, он уже начал переговоры с одной амбициозной балканской державой. Сделка может состояться в любую минуту! Однако, – Клейсон глубоко вздохнул, – видите второй прибор? Каким бы простым он ни казался, в нем ключ ко всему. С его помощью мы – вы и я – сможем подчинить волю Филиппа и сорвать эту немыслимую сделку. Только вдвоем нам это под силу. Один я практически беспомощен.
– А почему бы не передать Проектор нашему правительству, чтобы его конфисковали или уничтожили? – предложил Квест. – По–моему, это единственный надежный и верный выход из положения.
– Вы ничего не понимаете! – нетерпеливо нахмурился Клейсон. – Филипп продает чертежи и описания устройства, а не саму машину. Даже если уничтожить эту модель и большой опытный образец, который мы построили, даже если бы я согласился упрятать брата в Ливенворт пожизненно, он все равно смог бы продать Проектор. Но наше второе изобретение, "Осмотический освободитель", позволяет мне взять Филиппа под контроль и буквально переписать его мысли с помощью посредника. Я нанял вас на роль этого Проводника, Квест, потому что вижу в вас редкую силу духа и жизненную энергию. В награду же я обещаю вам и богатство, и блестящее будущее.
Изобретатель замер на самом краешке стула, напряженный, словно наэлектризованный. Его глаза будто излучали невидимые токи, от которых у Квеста забурлила кровь. На мгновение Квест перестал ощущать собственное тело. Ему показалось, будто он открыл потайную дверь и очутился на пороге нового, совершенно неведомого мира. Усилием воли он прогнал это наваждение: перед ним стояла деликатная задача, которую следовало решить в считанные минуты. Как бы он ни поступил, нельзя было предавать правительство – но нельзя и обходиться несправедливо с Кином Клейсоном.
– Скажите, – осипшим голосом спросил Квест, – как именно вы собираетесь меня использовать? В спиритизм я не верю, и медиум из меня никудышный.
Клейсон коротко хохотнул.
– Никакого спиритизма в привычном смысле здесь нет и в помине. Весь этот ваш спиритизм – слепое блуждание в потемках и пустые надежды. Осмотическое освобождение – наука точная, физико–химическая, полная его противоположность. Смотрите, я покажу.
В наружную ячейку Освободителя он вылил фиолетовый флакон, затем наполнил средние и, наконец, в самую внутреннюю плеснул золотисто–зеленую жидкость, напоминающую старинный ликер Шартрез.
– Разделительные мембраны, как вы понимаете, проницаемы для этих сложных растворов. У каждой жидкости свое осмотическое давление, и в обычных условиях они должны проникать друг в друга сквозь перегородки, пока давление не выровняется. Однако я препятствую этому диффузному обмену с помощью антиэлектролиза, который тормозит ионизацию и создает то, что можно назвать осмотическим потенциалом. Теперь, если Проводник – к примеру, вы – погрузится в центральную ячейку, сохраняя при этом физический контакт с Оператором на поверхности жидкости, а затем осмотический потенциал мгновенно сбросят поворотом рубильника, полчища ионов, вырвавшись на свободу из наружных отсеков, устремятся к центральному раствору, где находится катод.
При таких условиях ваше тело превратится в своего рода шестую ячейку, а кожа станет еще одной мембраной в этой цепи. Строго говоря, вы не станете частью электролитической цепи, а лишь обеспечите ее протекание. Ваше тело сработает как катализатор – ускорит химическую реакцию, само оставаясь неизменным. Физически вы не претерпите никаких перемен, но каким–то непостижимым образом – а сама жизнь ведь тоже непостижима – ваш разум перетечет в раствор, тогда как оставшееся невредимым тело пребудет на дне чана в состоянии анабиоза. Если Оператора нет рядом, то для возвращения разума в тело достаточно щелкнуть рубильником обратно на минус, и вы выйдете из чана точно таким же, каким вошли. Но если Оператор на месте и касается вашего погруженного тела, ваш разум не останется взвешенным в растворе, а мгновенно перетечет в его тело и останется там, подчиненный его воле. Однако это осуществимо лишь в том случае, если воля Оператора и Проводника заранее приведены в созвучие. Для этого мы пожимаем друг другу руки, – Квест сжал протянутую ладонь Клейсона, – и пристально смотрим в глаза.
– Как известно, вибрации воли каждого человека уникальны, словно узоры папиллярных линий на пальцах. Но мало кто знает, что частоту вибраций одного человека можно сонастроить с частотой другого.
Вы сознательно ослабляете свою волю, сосредоточившись на том, чего, как вы знаете, хочу достичь я. Постепенно, пока мы остаемся в этом положении, ваши вибрации ускоряются или замедляются, пока не приобретут в точности ту же частоту, что и мои. Тогда между нами возникает созвучие, и когда ваш разум освободится в чане, он перейдет в состояние, позволяющее моему телу поглотить его. И он подчинится моей воле, потому что вы сами настроили его на мою личную частоту. Сразу после переноса начнется короткая борьба – из–за инстинктивного стремления вашей воли взять верх. Но моя, разумеется, мгновенно одержит победу, ведь обе воли будут работать на моей частоте.
Квест скорее почувствовал, чем увидел, как вокруг него смыкается глухая стена тревоги. Он попытался отвести взгляд, высвободить руку из хватки Клейсона. С внезапной тоскливой судорогой под ложечкой он осознал, что сделать это невозможно. Он зашел слишком далеко – дальше, чем имел право любой человек в его положении. Он намеренно ослабил волю, и теперь она, похоже, окончательно покинула его. По спине пробежал колючий холодок, вытянутая рука онемела, ладонь крупно задрожала.
– Великолепно! – воскликнул Клейсон, внезапно отпуская и его руку, и взгляд. – Как я и предвидел, вы способны настроиться на мою частоту почти без усилий. А теперь, пожалуйста, посидите здесь, я вернусь через минуту.
Секунду после того, как закрылась дверь, Квест неподвижно сидел в кресле. Но вот он вскочил и отряхнулся, точно мокрая собака, сбрасывая с себя наваждение. Что–то в Клейсоне одновременно притягивало и отталкивало, действуя на нервы, как раздражающий наркотик, и туманя разум в миг, когда требовалась предельная ясность всех чувств.
Невидимый свет, бесплотные разумы, вибрации воли! Бесплотная эфемерность, которую не пощупать руками. Реально ли все это или бред? Кто такой Кин Клейсон – великий изобретатель или безумец? И окажется ли Филипп настоящим мерзавцем или вымышленным? Позвать на помощь или действовать в одиночку?
Профессиональная гордость твердила: постой, не паникуй раньше времени! Квест постучал костяшками пальцев по столу, подсознательно ожидая, что тот растает под его руками. Осязаемый стук вернул его к реальности, но и заставил вздрогнуть. На дальнем краю стола стоял лоток для исходящей почты – прямой призыв к действию. Выхватив из кармана клочок бумаги, Квест набросал:
Написать адрес на конверте с маркой и опустить его в лоток было делом нескольких секунд. И он едва успел. Стоило ему принять непринужденную позу, как дверь распахнулась и в комнату влетел Клейсон.
– Нужно действовать немедленно, – прошипел изобретатель. – Филипп намерен завершить сделку уже завтра.
Квест невольно выпрямился в кресле. Клейсон ободряюще похлопал его по плечу.
– Всё в порядке, – улыбнулся он. – Я к этому готов. Мы сделаем ход сегодня днем и опередим его на восемнадцать часов. Так, на чем мы остановились? Ах да. Я как раз собирался объяснить, что как только воля Проводника проникает в тело Оператора, тот может перенаправить её в тело кого–то третьего. Теперь понимаете, почему мне требовался человек исключительного склада? Вы, как мой Проводник, должны внедриться в тело Филиппа. Ваша воля должна быть достаточно крепкой, чтобы одолеть его в битве за господство, которая начнется в ту же секунду, как вы вторгнетесь в его плоть. Вы по–прежнему будете подчиняться мне, но вам придется сломить его собственными силами. Я могу направлять вас, но черпать силу вам придется в самом себе. Это понятно?