Mythic Coder – Волчонок Липо: Морские приключения. Книга первая (страница 9)

Звук длился ещё чуть-чуть, а потом растворился. Комната снова стала обычной, тихой. Только в ушах у меня ещё звенело.

Я отнял ракушку от губ и долго смотрел на неё, чуть приоткрыв рот. Лапы у меня дрожали — не так, как когда я просто волнуюсь от простых вещей, а по-особенному. Сильно. Но не от ужаса, а от того, что внутри всё разом проснулось.

Сердце колотилось, как испуганный, но радостный зверёк. Мне казалось, что весь лес сейчас слышит, как оно стучит. В груди было тесно, в животе — щекотно, будто там завёлся десяток бабочек.

— Всё… — вышло у меня почти шёпотом. — Я… это сделал.

Эти слова я говорил уже самому себе. Ракушка лежала спокойно, словно ничего особенного не произошло. Но я-то знал: произошло.

Я дал ответ.

Где-то внутри меня две большие силы — страх и радость — столкнулись, как волны, которые бегут навстречу друг другу. На секунду от этого столкновения стало так странно, что я даже привстал со стула.

Одна часть меня тихо подвывала:

«А если ты ошибся? А если будет слишком страшно? А если захочешь назад, а будет поздно?»

Другая часть улыбалась так широко, что я физически это чувствовал:

«Я сделал шаг! Я не спрятался! Я сказал "да" приключению, о котором мечтал всю ночь!»

Эти две части спорили, перекатывались, как волны в шторм. Но в самом-самом центре, там, где мысли становятся особенно тихими, сидело другое чувство.

Спокойствие.

Маленькое такое, но упрямое. Оно тихо говорило:

«Выбор сделан. Теперь не надо бежать от него туда-сюда. Можно немного… просто быть. Просто ждать. Просто готовиться».

Я осторожно положил ракушку обратно на стол и провёл по ней лапой.

— Если честно, — признался я, — я всё ещё боюсь. Но теперь это уже такой страх… который идёт рядом с чем-то очень радостным. Как будто я стою на краю высокой горки: страшно свалиться вниз, но и ужасно хочется попробовать скатиться.

Хвост у меня чуть поднялся. Не высоко, не как в те дни, когда я просто беззаботно бегал по лесу, но уже не так низко, как вчера, когда всё казалось неразрешимой задачей.

Я шагнул к окну и распахнул его чуть шире.

В лицо мне ударил свежий утренний воздух. Он был прохладным, бодрым. В нём были и влажная земля, и хвоя, и лёгкая сладость цветов, и далёкий-дальний запах чего-то… ещё. Я вдруг понял, что теперь чувствую этот далёкий запах чуть отчётливее. Возможно, это мне только казалось. Но после того, как мой звук улетел куда-то к морю, мир действительно стал казаться немного другим.

— Лес, — тихо сказал я, глядя на знакомые стволы. — Я… сказал "да". Надеюсь, ты не пожалеешь, что отпустил меня.

В ответ на мои слова ближайшая ветка мягко качнулась. Листья чуть зашуршали, будто говорили:

«Мы слышали. Мы рядом. И мы будем ждать, когда ты вернёшься — уже другим. С новыми историями».

Я улыбнулся.

Внутри всё ещё дрожало — как лист, на который только что упала большая капля дождя. Но вместе с этой дрожью было и другое: тихое, тёплое чувство, что одна большая дверь внутри меня только что открылась.

Я не знал, когда именно море ответит на мой ответ. Не знал, каким будет путь, с кого начнутся мои морские приключения. Я не знал даже, насколько сильно мне придётся бояться по-настоящему.

Но одно я теперь знал точно: назад, к тому утру, когда ракушка ещё звала, а я ещё не дунул, вернуться невозможно. Да и не хотелось.

Я аккуратно закрыл окно, ещё раз посмотрел на ракушку и сказал ей:

— Ну что ж… Будем считать, что мы договорились.

А сердце мне в ответ тихо, но упрямо стукнуло:

«Тук.

Тук.

Тук».

Так стучит тот, кто уже сделал свой утренний выбор.

Глава 4. Тот, кто постучал в дверь

После того как мой звук улетел в ракушку и, как мне показалось, далеко-далеко от дома, я ещё долго сидел на стуле, слушая, как внутри меня по очереди поднимаются то страх, то радость.

В какой-то момент я даже аккуратно ткнул себя лапой в грудь — проверял, на месте ли сердце и не выскочило ли оно случайно из-за моего «ууууу».

Сердце было на месте. Просто стучало как-то особенно — чуть громче обычного.

Я положил ракушку на стол, пригладил её ладонью и честно сказал:

— Ну… теперь остаётся только ждать. Когда море… ответит. Или кто там отвечает, когда дунули.

Я сам усмехнулся: звучало немножко странно. Но другого способа объяснить происходящее у меня не было.

Дом был тихим.

Снаружи лес жил своей обычной утренней жизнью: пели птицы, где-то потрескивали веточки, если по ним кто-то пробегал, ручей болтал о своём за деревьями. Всё казалось вроде бы как всегда… кроме одного: я теперь точно знал, что внутри меня уже есть дорога к морю.

Я встал, прошёлся по комнате туда-сюда, потом заглянул к окну, зачем-то поправил уголок занавески, хотя он и так висел ровно. Хвост всё время пытался выдать моё волнение: то поднимался, то опускался, как качели.

— Может, ничего прямо сейчас и не будет, — пробормотал я. — Море же далеко. Звукам нужно время, чтобы туда и обратно. Хранитель Глубин, наверное, тоже занят… ну… хранением. У меня ещё есть немного… тишины.

Я как раз решил налить себе чай — просто, потому что не знал, что делать с лапами, — когда вдруг снаружи послышалось что-то необычное.

Сначала — плеск.

Не тихое «буль-буль» ручья, к которому я привык, а какое-то «шлёп-шлёп-шлёп», будто кто-то очень быстро лупил хвостом по воде.

Потом — поспешные хлюпающие звуки, словно вода забежала чуть дальше, чем ей обычно разрешали.

А затем — быстрый, нетерпеливый стук в дверь.

Тук-тук-тук-тук-тук!

Так у меня не стучали ни разу. Лесные жители обычно стучали осторожно: два-три раза — и ждут. А тут кто-то, казалось, забыл про паузу.

— Эй! — послышался звонкий голос за дверью. — Тут… это… я уже приплыл! Ты откроешь наконец или мне с дверью знакомиться без тебя?

Я чуть не выронил кружку.

Сердце у меня подпрыгнуло так, что я даже не сразу понял — это оно, а не кто-то внутри оттолкнулся от пола. Уши сами встали торчком. Я замер на полпути к кухне, потом медленно поставил кружку обратно и очень осторожно повернулся к двери.

Плеск снаружи повторился, и послышалось громкое сопение.

— Ну давай же! — голос опять донёсся через дверь. Он был молодой, бодрый и немного… слишком громкий. — Я и так выжался, как морская губка, пока допрыгал до твоего порога! У вас тут всё такое… сухое!

«Приплыл», «выжался», «сухое».

Моё «ууууу» в ракушку вдруг перестало казаться просто звуком.

Кажется… кто-то на него ответил.

Я подошёл к двери. Лапы были тяжёлыми, будто я шёл не к порогу, а к краю очень высокого обрыва. Хвост прижался к ногам, но уши, наоборот, пытались влезть прямо в щель между дверью и коробкой.

Тук-тук-тук! — дверь снова задрожала от стука.

Шлёёёёп! — и снова плеск.

— Я сейчас дверь проломаю… ну, почти! — возмущённо выдохнул голос. — Меня же предупреждали, что сухопутные долго думают, но я не думал, что настолько!

«Сухопутные», — эхом прозвучало у меня в голове.