Mythic Coder – Волчонок Липо: Морские приключения. Книга первая (страница 7)

— Если я уйду… — продолжил я, немного хрипловато, потому что внутри стало щекотно, — ты… ты не обидишься? Я не хочу, чтобы ты думал, будто я тебя бросаю. Просто… меня зовут. Меня правда зовут.

Где-то рядом вздохнул ветер. Он прошёлся по кустам, по траве, по веткам дуба, и на секунду мне показалось, что он гладит меня по голове, осторожно отводя от глаз чёлку.

Листья над головой вдруг зашуршали чуть громче, но не сердито, а спокойно, как бывает, когда кто-то говорит: «Я всё понимаю».

Я поднял голову. Солнечный луч протолкался сквозь листву и стал полоской на коре прямо там, где лежала моя лапа. Будто лес положил свою яркую ладонь поверх моей.

— Ты… отпускаешь меня? — шёпотом спросил я.

Ответа словами не было, но дуб ещё раз мягко качнул ветвями. В кустах справа что-то тихонько треснуло, и оттуда выглянула маленькая синица, чирикнула один раз и тут же снова исчезла. Я невольно улыбнулся.

Вдруг с другой стороны тропинки зашуршали кусты. Из них выглянули две белки. Одна остановилась, внимательно на меня посмотрела, повела ушами, как будто спрашивая: «Ты чего такой серьёзный?» Вторая тем временем деловито потащила куда-то прошлогоднюю шишку, явно сосредоточенная на своём деле.

— У меня… просто важное решение, — объяснил я им, хотя, возможно, они уже убежали по своим беличьим делам. — Меня зовут к морю. Это далеко. И сложно. И страшно… немного.

Слова «страшно» я почти прошептал. Мне было чуть-чуть стыдно. Всё-таки я — Хранитель Листьев. Исследователь. А тут вот, оказывается, боюсь.

В ответ на это признание тихо качнулась ветка над головой, и несколько маленьких листочков сорвались и закружились, медленно опускаясь прямо ко мне. Один легонько упал мне на нос. Я чихнул.

— Апчхи! — выдал я и тут же рассмеялся.

Лес, казалось, тоже улыбнулся. Солнце выползло из-за тучки чуть ярче, свет стал теплее. Где-то совсем рядом пролаяла маленькая лиса — коротко и звонко, как будто сказала: «Эй, ты не один!»

Страх внутри стал меньше. Он не исчез полностью — просто сел тихонько где-то в стороне, оставив место другому чувству.

Любопытству.

Оно осторожно подняло голову и принялось ходить по мне туда-сюда, как маленький зверёк: от груди к животу, к лапам, к ушам, к хвосту. Хвост в ответ дрогнул, словно сам проверяя: правда ли мне так интересно?

«А ведь… — подумал я, проводя лапой по коре, — если лес меня отпускает… Если он не злится, не обижается, а просто ждёт… может, я могу на время уйти? Не навсегда. Просто посмотреть. Узнать. Вернуться — и рассказать?»

Я вспомнил, как иногда возвращался с дальних тропинок и рассказывал дубу, что видел: как ручей нашёл новый камень, как муравьи перенесли свой дом, как лягушка решила жить не у лужи, а у маленького озера. Может, теперь я смогу принести истории… о море.

— Слушай, — сказал я дубу чуть громче, — а если я поеду… я ведь потом вернусь. Точно. Я не хочу жить где-то совсем-совсем далеко. Просто… просто хочу заглянуть. На время. А потом прийти сюда и рассказать тебе всё. Как там. Какие там ветры. Какие волны. Какие живут рядом с водой… ну, морские жители.

Я почувствовал, как внутри от этой мысли стало светлее. Страх ещё был, но теперь он выглядел иначе. Не как огромная, чёрная туча, а как небольшое облако, которое можно разглядеть и даже потрогать.

— Мне всё равно страшно, — честно признался я, погладив кору костяшками пальцев. — Но… мне очень интересно. Прямо… очень-очень. Понимаешь?

Лес понимал. Я это чувствовал.

Ветви ещё раз мягко качнулись, и листва зашуршала так, будто кто-то медленно, терпеливо говорит: «Иди. Если зовут — иди. Мы здесь. Мы будем».

Я поднялся со своего корня и немного размял лапы. Сидеть долго оказалось труднее, чем ходить.

— Спасибо, — сказал я лесу. — Правда, спасибо. Я всё равно немного боюсь… ну… совсем чуть-чуть… — я показал лапой, насколько «чуть-чуть», но получилось всё равно довольно много, — но теперь… как-то легче.

Я решил пройтись ещё по знакомым тропинкам, как будто прощаясь — но не навсегда, а как перед длинной дорогой.

Сначала свернул к маленькому ручью. Он зазвенел громче, заметив меня.

— Привет, — сказал я, присев на корточки у самой воды. — Меня зовут море к себе. Ты же о нём всегда мечтал, да?

Вода заплясала между камешками так весело, что я понял: да. Ручей точно не обидится, если я отправлюсь навстречу тому самому большому дому воды, о котором он так часто говорил.

— Я потом приду и расскажу, — пообещал я. — Как оно на самом деле. Как звучит. Может, тебе будет приятно это услышать.

Ручей забулькал ещё громче и плеснул мне на лапу небольшой каплей. Лапа стала прохладной, но внутри — наоборот, тёплой.

Дальше я заглянул на солнечную полянку. Там ползали жуки, прыгали кузнечики, над цветами кружили пчёлы.

— Я ненадолго исчезну, — сказал я им. — Но вы и без меня справитесь, я знаю. Только, пожалуйста, не устраивайте слишком больших переполохов, пока меня нет.

Жук повернулся в мою сторону и чуть шевельнул усиками, а кузнечик подпрыгнул так высоко, что на секунду почти сравнялся с моим носом. Я рассмеялся.

Чем дольше я ходил по лесу, тем меньше он казался собранным в тугой узел в груди. Лес не держал меня. Не цеплялся ветками за рюкзак, не закрывал тропинки. Наоборот — словно осторожно подталкивал вперёд, к границе, где заканчивался знакомый мир и начиналось что-то другое.

Когда я возвращался домой по той же тропинке, по которой утром вышел, мне вдруг стало понятно: внутри меня что-то немного поменялось. Страх всё ещё шёл рядом — как тихий, серьёзный спутник. Но теперь он шёл не один. Рядом с ним бодро шагало любопытство, и иногда даже слегка подталкивало страх в бок.

«Ну же, ну же, — будто говорило оно, — давай посмотрим! Да, страшно, и что? Зато как интересно!»

Я дошёл до дома, остановился на пороге и обернулся к лесу.

— Я ещё не сказал ракушке «да», — сказал я вслух. — Но… — я улыбнулся, — кажется, моё «да» уже начало собираться. По кусочкам. Из твоих веток, шорохов, запахов. Спасибо, что не держишь меня.

В ответ в кроне ближайшей ёлки мягко прошуршал ветер, и одна-единственная еловая иголка, оторвавшись, медленно спланировала вниз, прямо ко мне под лапы.

Я аккуратно поднял её и спрятал в кармашек рюкзака рядом с ракушкой.

— Будешь со мной, — сказал я ёлочной иголке. — Чтобы море знало: у меня есть лес. И я вернусь.

И пока я закрывал за собой дверь, сердце стучало уже не так тревожно. Оно по-прежнему волновалось, но теперь в каждом ударе было больше ожидания, чем страха. Как будто внутри меня шагнуло навстречу миру ещё одно маленькое, но очень важное «да».

Глава 3. Утренний выбор

Ночь началась как будто обычно, но с самого начала я чувствовал: она будет не такая, как все.

Когда начало темнеть, я тоже сделал вид, что всё идёт как всегда. Поужинал, сложил лишние вещи, проверил, на месте ли мой рюкзак, пару раз прошёлся по комнате, будто просто так, ни о чём не думая. Но в каждом шаге у меня внутри лежало одно слово, как камешек на дне ручья:

«Море».

Ракушка лежала на столе рядом с письмом. В комнате было уже полутёмно, и её полоски казались ещё глубже — будто внутри у неё жило маленькое ночное море, которое не хотело спать. Иногда мне казалось, что она чуть светится. Я понимал, что это просто отражается последний вечерний луч, но всё равно каждый раз, когда взгляд возвращался к ракушке, сердце начинало стучать быстрее.

Я пододвинул стул, сел и какое-то время просто смотрел. В горле было сухо, а лапы всё время хотели то прижаться к груди, то спрятаться под стол.

«Я ведь почти уже решил, — думал я, вспоминая разговор с лесом. — Лес меня отпускает. Ручей радуется. Полянка живёт своей жизнью и не обижается. Иголка из ёлки пошла со мной как маленькое обещание. Осталось только… только…»

Осталось только сделать один маленький шаг, который на самом деле казался огромным.

В письме было написано: «Если ты откликнешься, приложи ракушку к уху и прислушайся». Я уже прикладывал — слышал тихий шорох, похожий на далёкий шум воды. Но это было как знакомство. А настоящий ответ — настоящий выбор — ещё впереди.

Я осторожно взял ракушку в лапы, перевернул её, посмотрел с одной стороны, с другой. Потом очень аккуратно поставил обратно.

— Завтра, — сказал я ей. — Завтра утром. Сейчас уже темно, и я немного устал… Пусть это будет утреннее решение. Утренний выбор.

От этого слова стало чуть легче. Утро всегда казалось мне временем, когда голова работает яснее. Ночь — для снов, утро — для решений. Так я себе сказал и решил, что это правда.

Я отправился спать.

Но спать меня не очень-то и отпустили.

Я лёг в свою кровать, укрылся одеялом до подбородка, уши устроил на подушке поудобнее. В комнате было тихо: только за окном шуршали листья, да изредка вдалеке ухала сова. Сначала я лежал на спине, глядя в потолок, который чуть светился от ночного света снаружи.

«Сейчас закрою глаза, — подумал я, — и всё. Утро придёт само. Главное — не думать. Совсем не думать. Ни о чём не думать. Особенно… не о море».

Как только я сказал себе это, в голове тут же появилась картинка.

Сначала — маленькая. Я увидел светлую полоску — будто песок. Потом рядом с ней разлилась синяя линия — вода. Эта синяя линия быстро, очень быстро начала расти. Она становилась всё шире, длиннее, глубже. Вот она заполнила всю картинку до самого края. Внутри синего начали появляться тёмные пятна — словно островки и глубины. А сверху над этим всем появилось небо. Широкое, огромное, где-то с облачками, где-то — просто светлое.