Mythic Coder – Волчонок Липо: Морские приключения. Книга первая (страница 13)

Река сегодня была шире, чем обычно. Всё-таки она принимала у себя в гостях море. Вода блестела, переливалась. На середине, как и обещал, плавал Тими. Увидев нас, он тут же подпрыгнул и замахал плавником.

— Эй! Ты собрался?! — крикнул он, а потом, увидев моих родителей, неожиданно сбросил громкость. — Ой… Здравствуйте. Я… это… Тими. Морской проводник. Прибыл за… вашим Липо.

Он говорил неожиданно вежливо, даже чуть скованно. Похоже, родители пугали его больше, чем дом без воды.

Папа кивнул ему.

— Рад познакомиться, Тими, — сказал он. — Просим, береги нашего сына. Он у нас один.

— Я… — Тими согласно треснул хвостом по воде. — Я буду его… э-э… плавниками. Пока он не научится. Обещаю.

Мама посмотрела на меня. В её глазах всё ещё блестели маленькие капли, но улыбка стала уже более уверенной.

— Ну вот, — сказала она. — Похоже, пришло время сказать «до встречи».

Я вдохнул.

Комочек грусти в груди стал совсем явным. Он был тяжёлым, как мокрый камень. Но рядом с ним — чуть сбоку — я ясно чувствовал другое: маленький, но очень яркий огонёк. Он подрагивал, тянулся вперёд и всё время шептал: «А что там? А кто там? А как?»

Я обнял маму ещё раз. Потом — папу. Старался запомнить, как пахнут их плечи, как тепло от их лап проходит через мою шерсть, как тихо постукивает их сердца, когда они крепко-крепко прижимают меня к себе.

— Я буду писать, — сказал я. — Как только получится. И когда вернусь… я расскажу всё-всё. Про каждую волну. Про каждого, кто там живёт. Про то, что мне было страшно. И как я с этим справлялся.

— Мы будем ждать каждую историю, — ответила мама.

— И каждую твою лапу на тропинке у дома, — добавил папа.

Я шагнул вперёд. Потом ещё. Тропа под лапами была всё такая же, но каждый шаг теперь тянул меня ближе к воде — к тому месту, где мокрый мир Тими встречался с моим сухим лесом.

У самого берега я остановился и обернулся.

Дом виднелся между деревьями: крыша, угол окна, на котором я столько раз сидел. Мама и папа стояли рядом, держась за лапы. Лес окружал их, как большой зелёный плащ.

Я поднял лапу и помахал.

Мама помахала в ответ. Папа тоже. Один луч солнца пробился сквозь ветви, упал прямо им на плечи, а потом чуть скользнул по тропинке ко мне.

— Это только на один сезон, — тихо сказал я самому себе. — Только на одно лето. Я вернусь. Обязательно.

Комочек грусти в груди дрогнул, но не прорвался слезами. Я просто дёрнул носом и глубоко вдохнул. Взял этот комочек, аккуратно поставил в одно место — рядом с сердцем, — а рядом с ним аккуратно поставил маленький тёплый огонёк ожидания.

Огонёк был похож на кусочек солнечного зайчика: он то елозил, то прыгал, то пытался забраться выше. От него по всему телу разливалось ощущение, что где-то впереди уже ждёт что-то очень важное — страшноватое, но хорошее.

— Ну? — донёсся с воды голос Тими. — Готов?

Я посмотрел на него.

Потом — на своих родителей.

Потом — на лес.

Все они, каждый по-своему, уже сказали мне: «Иди. Мы здесь. Мы ждём».

Я крепче перехватил посох, почувствовал, как рюкзак приятно тянет плечи, и тихо, но уверенно ответил:

— Готов. На один сезон.

Лес вздохнул вокруг, ветви ласково тронули мою шерсть, птицы запели чуть громче, будто подтверждая мой ответ.

И внутри меня, рядом с комочком грусти, маленький огонёк ожидания разгорелся ещё ярче — не обжигая, а мягко согревая меня изнутри.

Глава 6. Река, которая спешит к морю

Когда мама и папа скрылись за деревьями, я ещё немного постоял на берегу, держа посох и чувствуя, как рюкзак тянет плечи.

Река была совсем рядом. Сегодня она была не такой, как всегда.

Обычно её голос казался мне игрой: лёгкое «плеск-плеск», негромкое «буль-буль» — будто она шепчет смешные истории и никуда не торопится. А сейчас вода шумела по-другому. Шире, громче, быстрее.

Она была похожа на волка, который уже решил бежать и теперь только ждёт, когда его отпустят.

— Ну что, сухопутный капитан, — высунул голову из воды Тими, — пора в путь?

Я посмотрел на него, потом на реку, потом на берег. Земля под лапами была твёрдая, знакомая. Вода — живая и колышущаяся.

— Пора, — сказал я тихо. — А то река, кажется, обидится.

У самого берега нас ждал плот. Несколько брёвен, связанных верёвками, и палка-стойка сбоку, за которую можно держаться. Плот казался простым, но надёжным — как старый друг, который не бросит.

Я шагнул на него одной лапой. Брёвна мягко качнулись, и мир подо мной чуть поехал в сторону. Сердце тут же подпрыгнуло.

— Эй-эй, — Тими тут же нырнул под край плота и слегка подтолкнул снизу. — Это не ты падаешь, это просто вода здоровается.

— Очень уж она… активная, — пробормотал я, осторожно переходя ближе к середине.

Плот успокоился. Я встал, широко расставив лапы, чтобы меньше шататься, и повернулся к берегу в последний раз.

Дом уже не было видно — только зелёная стена леса, тропинка, по которой мы пришли, и мама с папой, стоящие чуть поодаль. Они были маленькими с этого расстояния, но всё равно казалось, что я вижу их глаза.

Я поднял лапу и помахал.

Мама помахала в ответ. Папа положил ей лапу на плечо. Ветер донёс до меня какое-то их слово — я не разобрал, но почувствовал: там было «жди» и «верь».

— Ладно, — тихо сказал я. — Иду.

Тими поднырнул под верёвку, которая держала плот у колышка, ловко стукнул хвостом — и мы оторвались от берега.

Сначала медленно. Трава всё ещё была совсем рядом, можно было дотянуться посохом до песка. Потом между мной и землёй вырос тонкий блестящий промежуток. Ещё. Ещё.

И вот уже под лапами — только бревно. Под бревном — спешащая вода.

Река захватила нас в свои ладони.

— Дышишь? — донёсся сбоку голос Тими.

— Вроде да, — ответил я, хотя воздух у меня был где-то очень высоко, а сердце — очень низко.

Он плыл рядом, то чуть впереди, то сбоку, иногда легко толкая плот носом, чтобы тот шёл там, где струя безопаснее.

— Слушай, — попросил он. — Не меня, реку.

Я прислушался.

Шум был не просто шумом. В нём были узоры. Тонкий высокий «шшшш» — где вода скользила по гладким камням. Глубокое «ууух» — в ямках. Весёлое «плюх» — когда маленькие волны разбегались у берега.

Я закрыл глаза на секунду и представил, что стою в лесу. Там ветер шуршал в кронах: «ш-ш-ш-ш» по листьям, «хр-хр-хр» по сухим веткам.

Здесь шуршал не воздух, здесь шуршала вода.

— Это… другая песня, — сказал я вслух. — У леса своя, сверху, а у реки — своя, снизу.

— Точно! — обрадовался Тими. — Лес поёт ветвями, а река — течением. А море… — он мечтательно посмотрел вперёд, — море поёт сразу всем. Ты услышишь.

Сначала я думал только о себе: о том, как страшно, что подо мной нет земли, как непривычно, что всё время качает. Но чем дальше мы плыли, тем больше мир вокруг переставал быть страшным и становился просто новым.

С берега доносился лесной запах: хвоя, тёплая кора, мох. А от воды веяло прохладой и чем-то далёким. Я вспомнил запах ракушки. Река пахла почти так же, только слабее, будто море ещё далеко, но уже присылает вперёд маленькие кусочки себя.

Мы проплывали мимо знакомых мест — я узнавал отдельные деревья, коряги у берега, камень, на который я когда-то забирался, чтобы смотреть, как река блестит.